Сергей Тармашев 
Умри красиво

Ареал – 6

«Сергей Тармашев "Умри красиво"»: АСТ; Москва; 2013
ISBN 978-5-17-081570-8
Аннотация

Хотите обмануть судьбу, разбогатеть, исцелиться от любых недугов? Милости просим в Ареал! А вот обратно пусть заказан: в награду за упорство каждому выдается Зависимость. Скучать больше не придется: гибельные аномалии, разъяренные мутанты, неукротимые Зомби… Да и люди ничем не лучше. Ведь Ареал — это еще и бесценные ресурсы, а где пахнет деньгами, там пересекаются интересы большого криминала и большой политики. Попытки горстки ученых Ареал крайне беспокоят власть имущих, и только отряд майора Плетнева стоит на защите интересов обычных людей. Но еще более зловещие события безжалостно вторгаются в жизни обитателей Ареала…

Сергей Тармашев
УМРИ КРАСИВО

Ареал, Зеленая Зона, сектор группировки «Наемники», плантации Синьки, 6 километров 5 метров от границы с Нейтральной территорией, 27 апреля 2012 года, второй день «нелетной погоды», 14 часов 35 минут, время местное. 

Беснующаяся птичья стая вновь пошла в атаку, стремясь обойти огневые точки ПВО на недосягаемой для зарядов дроби высоте, и грузный немолодой человек в камуфляже с полковничьими погонами коснулся гарнитуры портативной радиостанции:
— Я — «Лиман»! Всем расчетам ПВО — максимальная плотность огня! Огнеметы к бою, сейчас зверьё опять попрет! Минометной батарее приготовиться к ведению заградительного огня!
Полковник поднес к глазам бинокль и несколько секунд разглядывал визжащую стаю численностью не менее трехсот особей, кишащую кривыми клювами и заскорузлыми когтями. Кипящее яростью живое облако мутировавших пернатых, покрытых хитиновой чешуей вперемешку с торчащими из-под неё пучками перьев, рвалась к плантациям напролом, не обращая внимания на потери. Почти три десятка вооруженных длинноствольными дробовиками стрелков непрерывно опустошали магазины, посылая в стаю сотни зарядов дроби, и свинцовые потоки выгрызали в визжащем облаке полуметровые дыры, швыряя на землю бьющиеся в предсмертных конвульсиях окровавленные тушки. Полковник поморщился. Да что такое происходит сегодня с этим зверьем?! С самого утра наперегонки лезут на верную смерть, уже шестую атаку отбиваем! Абсолютно нехарактерно для «нелетной погоды»…
Он перевел взгляд на топорщащуюся вдали кромку растительности, начинающейся в семи сотнях метров от линии траншей. Пространство, лежащее между зеленкой и крытыми укреплениями, было перепахано раскаленным металлом на добрый метр в глубину и густо усеяно воронками. Бои на подступах к плантациям вспыхивают постоянно, едва персонал Сепарирующего Комплекса приступает к сбору Синьки. Стоит только сборщикам накопить в одном месте больше, чем пятьдесят килограмм этой синюшной гадости, как из глубины Ареала начинает лезть обозленное на весь мир зверьё. И чем больше Синьки собрано, тем яростнее и многочисленнее становятся атаки. За полгода непрерывных боев нетронутая поверхность земли осталась здесь только в местах залегания аномалий, и теперь там можно запросто ходить без УИПа, островки неповрежденной почвы видны издалека. Только лично он бы не рекомендовал никому этим заниматься. Там, в перепаханной земле, лежит столько неразорвавшихся минометных мин, гранат и снарядов, что никаких взрывотехников не хватит. Умнее всего просто туда не соваться.
Кромка кустов дрогнула, и из неё хлынули толпы мутировавшего зверья. Уродливые твари, поблескивая на солнце ядовитым токсином, пропитывающим мощные когти, сплошным потоком рвались к плантациям, стремительно заполняя собой перепаханную металлом поверхность земли. В любом другом месте при такой интенсивности атак всё зверьё давно уже бы закончилось подчистую, но только не здесь. Эта дрянь в Ареале плодится с невероятной скоростью, и никто, как водится, не знает, где, как и почему. Полковник вновь коснулся гарнитуры:
— Минометной батарее — огонь! — Он приник к биноклю, ожидая первой серии разрывов.
Звуки минометных выстрелов почти не пробивались через толстые бетонные стены командного пункта, батарея была надежно врыта в землю, как было врыто в землю всё в Ареале, что желает пережить Выброс. Траншеи, огневые точки и ходы сообщений изначально отрывались крытыми. В нужных местах они оснащались широкими люками, крышки которых откидывались вверх-назад для удобства ведения огня по летящим целям или вентиляции. Полковник криво усмехнулся. Живем в этом долбаном Ареале, словно дождевые черви, выползаем на поверхность после Выброса, как после дождя, и при малейших сомнениях в ужасе заползаем обратно.
Вдали взметнулась вверх стена разрывов, расшвыривая во все стороны разорванное в куски зверьё, и спустя пару секунд ветер донес до бункера грохот рвущихся мин. Минометчики отработали четко, за несколько секунд проредив атакующий поток монстров на треть. Действия по отражению таких нападений давно уже отшлифованы до автоматизма, и полковник с удовлетворением наблюдал, как минометная батарея, отработав по дальним подступам, оперативно перенесла огонь на двести метров ближе, после чего прекратила обстрел. Теперь визжащими от переполняющей их жажды человеческой крови мутантами займутся пулеметные гнезда, а то, что останется от бешеного звериного потока, выжгут огнемётчики. Очередная атака будет отбита, и в ожидании следующего нападения расчеты примутся срочно перезаряжать оружие и пополнять боекомплект. Но стрельба на оборонительных рубежах не стихнет ещё долго — снайперы будут добивать подранков, находящихся на расстоянии видимости. Не хватало ещё вновь привлечь сюда Унка, упаси господи.
Полковник невольно перекрестился. Он командовал обороной плантаций почти восемь месяцев и занял эту должность ровно спустя пять минут после того, как очередная успешно отраженная атака закончилась крайним появлением Унка. Как его проглядели наблюдатели — до сих пор загадка. Тепловизоры, «Филины», приборы ночного видения, как выяснилось, его попросту не замечают, так как он холодный. Маленькая нежить оказалась настолько быстрой, юркой и гибкой, что заметили этого жуткого монстра лишь тогда, когда было поздно. Чудовищный монстр влез в КП прямо через распахнутый люк, в который в тот момент был выставлен наблюдательный перископ. Десять человек, в том числе его предшественник, лишились жизней за секунду. Командный пункт пришлось накрыть минометным огнем, только тогда Унк убежал, и лично он, Лиман, до сих пор абсолютно уверен в том, что это была большая удача. Если бы этой жуткой твари взбрело в голову рвануть не к лесу, а в другую сторону, к плантациям, жертвы могли исчисляться десятками, как это произошло через полтора месяца.
В тот день из зарослей вместе с привычным потоком зверья неожиданно появился мутировавший медведь, хотя в окрестных лесах давно уже не было замечено ни одной особи. Откуда он взялся — не понятно, но остановить его оказалось нечем. Взбешенное чудовище прорвалось за обе оборонительных линии и быстро достигло плантаций, где устроило настоящую мясорубку. Все попрятались, кто куда, и, пока Военный Совет в экстренном порядке выпрашивал у РАО поддержку с воздуха, разъяренный медведь задрал почти полсотни человек. После по всему сектору бродила мрачная шутка, мол, кто не спрятался, я не виноват… Сателлит прислал вертушку с ПТУРСами только спустя час, но убить монстра вертолетчики так и не смогли. Спасибо, хоть отогнали обратно в лес. После того случая командование срочно закупило у РАО три противотанковых орудия, которые с тех пор стоят здесь, на второй линии оборонительных рубежей, в специально отстроенных капонирах. Стрелять им ещё ни разу не пришлось, и полковник был этому несказанно рад.
Остатки звериной атаки, густо заляпанные кровью разодранных минометно-пулеметным огнем сородичей, добрались до первой линии траншей и потонули в струях пылающего напалма, превращаясь в быстро гаснущие чадящие костры. Ареал огонь не особо жалует, большое пламя гаснет стремительно, и остается радоваться, что этого времени хватает для убийства разъяренных тварей. Хотя многие из них, потеряв боеспособность, всё-таки не успевают поджариться насмерть, и их приходится добивать, и желательно поскорее, в силу изложенных выше причин. Полковник скривился. Мы ни черта не знаем о своем противнике и потому боремся со следствием, а не с причиной. С таким незамысловатым подходом можно воевать вечно. Чего ни коснись, ответ один: «а кто его знает». Почему мутанты плодятся быстрее тараканов, где их норы, логова или кладки, плевать, как это называется, главное — куда нанести удар, чтобы прекратить всё это в зародыше или хотя бы приостановить? Почему сбор Синьки провоцирует лютое бешенство у зверья, почему появился Зуд и как от него избавиться, чем отбиваться от Унка? Почему ПТУРСы больше не берут медведя, почему медицинские препараты резко утратили эффективность, и чего ещё ждать от Ареала… Почему, почему, почему.
Полно вопросов, ни одного ответа. Этот ЦИАП РАО ничего не делает для этого самого «изучения аномальных проявлений». Военный Совет Наёмников всерьез размышляет над тем, а не создать ли собственный исследовательский центр, может, от этого будет хоть какой-то толк. Всегда считалось, что подобные изыскания стоят немыслимых средств и потянуть такое может только государство. Но вон, ОСОП как-то безо всякой помощи ухитрился добиться серьезных результатов. Их медикаменты по сравнению со стандартными просто чудеса творят, не говоря уже о том, что они наладили оповещение о Выбросе. Этому и вовсе цены нет. А как грамотно ОСОП это организовал! Разведки всех без исключения группировок больше месяца не могут не то что найти, но даже засечь их передатчик. Откуда люди Медведя узнают о надвигающемся Выбросе заранее — это вообще загадка загадок. Вот и спрашивается, не пора ли и нам раскошелиться на что-нибудь научное. Жаль, что не все это понимают. Если дело дойдет до сбора средств, многие подразделения откажутся принимать участие в финансировании, это как пить дать. И Военный Совет не пойдет на обострение обстановки внутри группировки, что и понятно.
— Товарищ полковник, атака отбита, снайперы чистят местность, — к нему подошел один из офицеров. — Что-то сегодня зверьё совсем уж бешеное, прёт прямо на стволы, словно камикадзе. Может, эпидемия какая-нибудь? Все-таки сегодня второй день «нелетной погоды»!
— Может, и эпидемия, — согласился полковник. — Шесть атак, и хоть бы одна тварь повернула назад! Не помню я такого. Что у сборщиков? Когда у нас начнется главная головная боль?
— Только что сообщили — через час начинают формирование каравана! — ответил тот.
— Через час? — полковник посмотрел на часы. — Значит, у нас будет минут тридцать на отдых. Огневым точкам перезарядиться и доложить о готовности. Бронегруппе начать выдвижение к грузовикам, все подвижные ёмкости должны быть распределены среди боевой техники ещё до начала погрузки! Поддерживайте связь с вертушкой, она должна быть готова подняться в воздух немедленно, так что пусть вытаскивают её из ангара. Выполняйте!
Офицер козырнул и покинул бетонную коробку КП. Полковник последовал за ним, и охрана командного пункта принялась закрывать бронезаслонками люки и бойницы. Второго визита Унка не желал никто, всерьез относиться к инструкциям по борьбе за живучесть в Ареале людей заставлять не приходилось.
Покинув блиндаж КП, полковник прошел с десяток метров по добротно отрытому ходу сообщения, перекрытому старой потолочной плитой, и добрался до ближайшего выхода на поверхность. Часовой у лестницы распахнул перед начальством крышку люка, и офицер бодро взобрался вверх по ступенькам. Да уж, Ареал не то место, которое расслабляет, усмехнулся он про себя, поневоле будешь в форме! А ведь ещё пару лет назад подчиненные замечали его пузо задолго до того, как остальное тело полковника входило в помещение. Зависимость изменила всё, в одно мгновение превратив привычную жизнь в ад. А ведь он всего лишь на семь шагов зашел внутрь Ареала, когда проводил инспекцию своего батальона, откомандированного на охрану спасательных бригад МЧС. В тот момент о Зависимости ещё никто не знал…
Ладно, черт с ним, что было, того уже не вернуть. Полковник не любил вспоминать прошлую жизнь, тут новая не дает соскучиться. Помыкаться тогда пришлось вдоволь, чего только не довелось пережить: нудное и безрезультатное лечение, вечный Полтергейст, преследующий тебя повсюду, развод, наполненные страхом глаза семьи, спешащей оказаться от тебя подальше, гонения, быстро переросшие в геноцид, и всепоглощающий Зуд, увеличивающийся с каждым Выбросом… В итоге он, как и двадцать тысяч других бедолаг, вновь оказался в Ареале, в ужасающих нищенских условиях, когда приходилось бороться не только за кусок хлеба и глоток воды, но даже за отрытую чуть ли не руками яму, служащую тебе одновременно и постелью, и домом, и убежищем от Выброса. Но сдаваться полковник не привык и в итоге собрал тех своих бывших подчиненных, кто ещё оставался в живых, и сколотил из них собственный отряд. Методом проб и смертельных ошибок им удалось раздобыть оружие на складах погибшей под Катаклизмом воинской части, а дальше дело медленно пошло в гору. Полковник навел порядок на отдельно взятом гектаре Зеленой Зоны, пленные накопали землянок, позже вырыли блиндажи, создали какой-никакой быт. Позже он наладил связь с группировками, расположившимися в близлежащих окрестностях. Половина из них оказалась откровенно бандитствующими вооруженными формированиями, и дело быстро дошло до кровопролитных стычек. Полковник одержал несколько побед и заработал себе определенную репутацию. Как раз где-то в этот момент государство возродило РАО «Ареал», и Зеленую Зону окружили Приемные Пункты, впервые за несколько месяцев наладившие поставки воды и пищи в неограниченном объеме.
Вот только цены на всё это добро оказались сродни космическим. Чтобы прокормиться, жителям Ареала приходилось полностью посвящать себя добыче «Икса», а какой с военного нефтяник?! В общем, вопросы выживания быстро заставили бывших военнослужащих МВД, ВВ и Минобороны объединиться, и вскоре разрозненные подразделения основали единую группировку со своими законами. Зарплаты, продуктовые карточки, подземные квартиры и прочие посулы Сателлита привлекли далеко не всех, многие посчитали это узаконенным рабством, и вскоре вновь созданная сила, прозванная сталкерами «Наемники», приступила к налаживанию своей жизни согласно принципу «помоги себе сам». Подразделения заключали контракты со всеми желающими на охрану, оборону или нападение, и данные виды услуг оказались на местном рынке более чем востребованы.
Группировка быстро окрепла и превратилась в серьезную силу, с которой вынуждены были считаться все, от уголовных банд до проправительственного Сателлита. Немалую роль в этом сыграли два фактора: Наёмники не брали к себе гражданских лиц, работая только с профессионалами своего дела, и всегда выполняли предусмотренные контрактом обязательства, даже если это оборачивалось гибелью всего подразделения. А профессионализм и несокрушимая репутация в таком месте, как Ареал, свидетельствуют о многом. Умные люди быстро смекнули, что лучше переплатить, но получить в деловые партнеры умелых и подготовленных специалистов, которые гарантированно сохранят твою жизнь либо отберут жизнь твоего врага, нежели сэкономить и получить пулю в случае, если «что-то пошло не так». В общем, полковник вместе со своим подразделением вступил в группировку одним из первых и с тех пор ни разу об этом не пожалел.
— Товарищ полковник! — его личная охрана уже была на поверхности, ожидая своего командира возле стоящего неподалеку старенького БТР-50, который полковник приспособил в качестве своей КШМ. — На броне опять движок барахлит! Еле запустили!
— Скажи механику-водителю, пусть едет в ремзону! — приказал полковник. — До каравана дойдем пешком, там бронегруппа, места всем хватит. Чтобы завтра моя КШМ была на ходу, иначе я лично обменяю механика на новую движку!
— Да кто ж его возьмет?! — усмехнулся крепкий рослый боец со знаками различия прапорщика, возглавлявший полковничью охрану. — Он же у нас, как неуловимый Джо, на фиг никому не нужен!
Пятерка вооруженных до зубов бойцов захохотала, и полковник вперил грозный взгляд в осторожно выглядывающего из БТР механика-водителя. Тот всё понял и спешно скрылся внутри, дабы не гневить высокое начальство. Броня, чихая двигателем, укатила в сторону ремзоны, и полковник кивнул охране. Бойцы окружили своего командира, и группа направилась в тыл оборонительных сооружений, за которыми простирались плантации. Время от времени впередиидущий сверялся с УИПом, делая это практически машинально. Все аномалии на плантациях были обнаружены и обнесены вешками ещё к вечеру первого дня после Выброса, но осторожность не помешает. Ареал никогда не дает гарантий, и необходимость сверять каждый свой шаг с укрепленным на предплечье прибором быстро становится рефлексом.
Идти предстояло порядка километра, и полковник решил двигаться напрямик, по кратчайшему расстоянию, держа курс на копошащихся вдали людей. Несколько гектар земли в этом районе были тщательно вычищены от деревьев и кустарников и покрыты густой травой. На этой площади находилось главное сокровище Наёмников — почти шестьдесят колоний Синьки, маленького, противного и очень кровососущего насекомого, представляющего собой синюю плоскую блямбу, любящую выгрызать из кожи подвергшегося укусу человека крохотный кусочек кожи, из-за чего ранка долго не заживает… А ещё эта мелкая гадость является основным компонентом проекта «Ваниль», в неволе не размножается, и от её регулярных поставок зависит едва ли не половина всей отечественной оборонки и не только. Сейчас один литр «Икса» идет к литру собранной Синьки по курсу два к одному, и цены продолжают расти. Это было бы золотым дном для каждого обитателя Ареала, если бы не одно «но».
Собранная для переработки Синька притягивает мутировавшее зверье похлеще, чем притягивал бы идущих по улице людей миллион долларов, рассыпанный по асфальту мелкими купюрами, на которые надвигается ничего не подозревающая очистительная техника. Пока Синьку собирают специальными пылесосами, имеющими десятилитровые емкости, ещё куда ни шло, окрестные мутанты заметно нервничают, но не нападают. Но стоит начать наполнять ею транспортировочные баллоны, как зверьё становится бешеным и бросается в атаку отовсюду. И чем больше Синьки сосредоточено в одном месте, тем яростнее натиск мутантов. Опытным путем, стоившим немало крови, удалось определить, что максимальное количество собранного в одну тару биологического материала, не вызывающего немедленной атаки, это пятьдесят литров Синьки. С той поры для этих целей применяют пятидесятилитровые емкости, специально изготовленные за пределами Ареала.
Это решение позволило существенно снизить частоту конфликтов и количество потерь, но основная проблема никуда не делась: когда приходило время грузить заполненные Синькой ёмкости на транспорт для вывоза на Нейтральную территорию, вся эта собранная синюшная гадость оказывалась в одном месте, и кровожадная ярость мутантов зашкаливала до небес. В конце концов, Военный Совет сумел найти компромисс между всеми подразделениями группировки, в результате чего появились официальные плантации и их оборонительные рубежи. Поначалу эта затея едва не привела к серьезному расколу группировки — первый широкомасштабный сбор Синьки закончился массированной атакой разъяренных мутантов и мгновенно превратился в кровавую мясорубку. Потери составили до двух рот убитыми и ранеными, абсолютно все емкости с Синькой, которую тогда ссыпали в обычные автоцистерны, были разрушены зверьем, биологический материал вырвался на свободу.
За вторую операцию по сбору Синьки долго никто не хотел браться, командиры подразделений отказывались губить своих людей и, соответственно, собственную власть и возможности. Военный Совет потерял хрупкое единство, и подразделения сосредоточились на работе по частным контрактам — занятие привычное и понятное каждому. Вот тогда с полковником связался один из полевых командиров, радиопозывной «Рубин», и сделал очень дерзкое предложение. Немолодой Рубин до Зависимости был подполковником УФСИН, вышедшим в запас незадолго до Катаклизма. Крайние десять лет он прослужил в непосредственной близости от Ухты, в спецназе УФСИН, отвечал за подавление бунтов в колониях и срочном перехвате беглых зэков, и в отличие от многих других имел достаточно обширные познания о природе Ареала, а также кое-какие связи среди местных жителей. Подразделение, которое собрал Рубин после того, как Зависимость загнала его обратно в Ареал, в кратчайшие сроки стало одним из наиболее крупных в группировке, и полковник Лиман счел разумным отнестись к его предложению очень внимательно. Тем более что Рубин предлагал, ни много ни мало, возобновить эксплуатацию плантаций Синьки силами лишь их двух подразделений.
— Людей у нас хватит, — уверенно заявил Рубин в момент первичных переговоров. — Надо только подойти к этому делу с умом! Будем расфасовывать Синьку по малым емкостям, затем собирать их в небольшие группы и сразу увозить на Нейтралку под усиленной охраной. Здешнее зверьё остро чувствует силу и количество стволов, так что их агрессию можно нивелировать хотя бы частично. Проблемы всё равно будут, думаю, на этапе транспортировки, поэтому подготовимся заранее. Я слышал, у тебя есть несколько минометов?
— Три, один неисправен, — на всякий случай Лиман скрыл от собеседника правду. — Но с боезапасом туго, на все три ствола один ящик с минами.
— Согласно донесениям моих оперов, минометов у тебя пять, и мин — по ящику на ствол, — Рубин испытующе посмотрел на полковника. — У меня всего два миномета, зато мин — полвагона. Если грамотно сманеврируем огнем, то сможем рассечь волну атакующего зверья на части и хорошенько проредить ещё до их подхода к линии траншей. Нужны огнеметы и грамотные пулеметчики. Огнеметы я беру на себя, а вот с хорошими пулеметчиками у меня проблема. Те, что у меня есть, звезд с небес не хватают.
— Пулеметчики есть, — кивнул Лиман. — Найду десяток вместе с пулеметами, народ обстрелянный, все прошли Кавказ. Есть и другие неплохие спецы, но в целом личного состава у меня немного. Ты уверен, что наших людей хватит и для обороны, и для сбора, и особенно для транспортировки?
— Уверен, — решительно подтвердил Рубин. — Нам необходимо всё провернуть чисто и красиво всего лишь один раз. Как только Военный Совет узнает о полученной нами прибыли, у нас появится достаточно сторонников, даже бронегруппу для сопровождения сформируем. К тому же сами мы собирать Синьку не будем, этим займутся пленные. Завтра, под утро, мои ребята атакуют несколько поселений, так что рабочая сила будет. Пообещаем пленным свободу, кормежку и по литру воды за день работы, и будут пахать, никуда не денутся. С этим проблем не возникнет, сам знаешь, это очень мягкие условия. Они нам нужны всего на два дня «нелетной погоды», после чужих на плантации уже никто не захочет пускать.
— Сборочные агрегаты есть? — уточнил Лиман. — Все «пылесосы» в тот раз зверьё в хлам разнесло.
— Я закупил за свой счет всё необходимое, в том числе воду и продовольствие на всех, — Рубин подчеркнуто выделил голосом «за свой счет». — Канал сбыта товара тоже мой, человек на Нейтралке готов дать выгодную цену, если поставка будет действительно крупная, сейчас несколько очень серьёзных госпредприятий буксуют от недостатка «Ванили». В общем, всё организовано, детальный план я тебе передам. Поэтому прибыль делим семьдесят на тридцать в мою пользу. Твое слово, Лиман?
— Мне необходимо увидеть план операции, — ответил тот. — Предварительно я согласен. Условие одно: если мои потери превысят десять процентов личного состава, прибыль делим шестьдесят на сорок. Мне потребуются средства, чтобы оплатить лояльность недовольных. А их количество после бойни всегда возрастает.
— Хорошо, — не стал спорить Рубин. — Я тебя понимаю. Думаю, про режим секретности тебе объяснять не нужно. Буду ждать твоего ответа, у тебя есть время до Выброса, сразу после него к тебе придет один из моих оперов.
Над планом Рубина Лиман просидел двое суток. Задумка была более чем рискованная, но полковник быстро понял, что Рубин прав, — если всё сделать с умом, то шансы на успех велики. Он не стал тянуть с согласием, хотя убедить своих людей пойти на эту операцию оказалось не просто. В конечном итоге подразделения Рубина и Лимана приступили к действиям. Поначалу всё шло очень неплохо: объединенную минометную батарею врыли в землю, огневые точки оборонительных линий восстановили, аномалии заранее обнесли вешками, орудующих «пылесосами» пленных прикрывали хорошо вооруженные группы на автомобилях. Собранную Синьку пересыпали во всевозможные канистры малого объема, которые немедленно вывозились на квадроциклах на Нейтралку, где перегружалась в биоцистерны заказчика. Потом начались трудности: два десятка квадроциклов не справлялись с перевозкой канистр поштучно. Транспортировка шла слишком медленно, канистр не хватало, «пылесосы» стали простаивать, да и сама Синька была товаром скоропортящимся.
Пришлось пойти на риск и пригнать пару БТР — это вся техника, что имелась у Лимана и Рубина на тот момент. Коробочки шли по плантациям, и пленные укладывали наполненные канистры прямо в десантные отсеки. Вот тогда зверьё и атаковало. Мутанты рванули из леса сплошным потоком, и если бы не минометы и огнеметы, то вся эта операция повторила судьбу предыдущей. Первую атаку удалось отбить без особых потерь, но когда бэтээры были забиты Синькой под завязку, зверье хлынуло вновь. На этот раз большинство атакующих мутантов составляли взбешенные птичьи стаи, и практически сразу выяснилось, что сдерживать угрозу с воздуха особо нечем — огнеметы доставали не везде, а автоматно-пулеметный огонь по сотням изуродованных мутациями воробьев, брызжущих ядовитым токсином, оказался малоэффективен. Стаи прорвались через заградительный огонь, и, несмотря на то что вдоль всех плантаций были заранее вырыты убежища, укрыться в них успели далеко не все пленные. Обе Коробочки до самой границы Ареала ползли, окруженные огромным облаком из взбешенных птиц, яростно пикирующих на стальную технику, а истошный визг и непрерывный шум от ударов множества кривых клювов по броне заглушали звуки работающих двигателей.
В общем, за два дня «нелетной погоды» пришлось настреляться так, как не доводилось за два месяца. Но полученный результат превзошел все ожидания. За Синьку удалось выручить не просто очень хорошие деньги. Предприятия-заказчики были готовы идти на огромную предоплату, лишь бы заполучить Синьку — срывались многомиллионные контракты по поставкам вооружений, входящих в перечень изделий по проекту «Ваниль». Едва о полученных Рубином и Лиманом прибылях стало известно остальным членам Военного Совета и их подразделениям, отношение к разработке плантаций кардинально изменилось. С тех пор сбор Синьки является монополией Наёмников, и группировка изрядно преуспела в этом бизнесе. Оборона плантаций тщательно продумана и проверена в деле, транспортировка Синьки на Нейтралку производится под охраной двух усиленных бронегрупп, и почти всегда удается избежать жертв.
Особенно приятным являлся тот факт, что Лиман и Рубин имели очень хороший процент с доходов. Гораздо более крупный, нежели любой другой член Военсовета, ведь самые трудные времена разработки плантаций выпали на долю именно их подразделений. Полковник сколотил на Синьке такое состояние, которое ему не являлось и в мечтах во время той, прошлой, жизни. А после того, как Рубин трагически погиб в результате атаки Унка, позиции Лимана упрочились ещё сильнее. Подразделение Рубина на общем совете приняло решение не избирать нового лидера, а в полном составе перейти под командование Лимана, как офицера, зарекомендовавшего себя грамотным военачальником и руководителем. В итоге численность личного состава Лимана увеличилась втрое, материальной базы прибавилось, ощутимо возросли доходы и авторитет. В немалой степени этому способствовал тот факт, что полковник предусмотрительно позаботился первым делом распределить солидную часть доставшейся ему доли Рубина между подчиненными в качестве дополнительного денежного содержания. Деньги — дело наживное, жадность не лучший способ добыть авторитет среди личного состава. Да, он лишился определенного дохода, но теперь пользуется немалым уважением среди бойцов, его право на командование обороной плантаций никто не оспаривает, и голос Лимана на Военсовете является далеко не последним.
Однако сейчас сплоченность Военного Совета опять падает. Многие едва ли не с маниакальным энтузиазмом восприняли это тайное предложение РАО насчет прививок, позволяющих на короткое время отдохнуть от Зуда. В основном на эту удочку клюнула молодежь, немолодые офицеры вроде него отнеслись к посулам Сателлита с большой осторожностью. Конечно, вновь оказаться среди цивилизации, да ещё и без циркулярной пилы, вспарывающей мозг, хочется любому. Но ведь Зависимость никуда не девается. Зуд возвращается через месяц, Полтергейсты и вовсе не прекращаются, а вместе с ними и человеческие страх и ненависть. За месяц можно заново привыкнуть к нормальной жизни, особенно с такими-то деньгами, как у членов Военсовета, а что потом? Снова в Ареал, в тоске и печали? Жизнь от прививки до прививки, как у наркомана? И с каждым разом срок свободы все меньше. Он истечет быстро, глазом не успеешь моргнуть, безбедная жизнь летит незаметно, это полковник понимал очень хорошо. И что дальше? Вечная тоска и безысходность? Особенно если позже изобретут новую сыворотку, которая могла бы дать тебе гораздо большую отсрочку от Зависимости, но ты уже исчерпал все резервы своего истыканного иглами мозга. Словом, мнения разделились, и каждый поступает, как желает. А в этом ничего хорошего нет, это однозначно. С РАО лучше сохранять деловые отношения на равных, нежели попадать к ним в зависимость. И без того в Ареале слишком много зависимостей.
— Лиман, Лиман, ответьте диспетчеру! — шипение радиоэфира вывело полковника из раздумий.
— На связи! — ответил тот. — Вертушка готова?
— Так точно! — подтвердил диспетчер. — Только что поднялась в воздух, будет у вас через десять минут. Бронегруппы на подходе, грузовики должны уже быть на месте!
— Грузовики вижу, — Лиман всмотрелся на останавливающуюся у дальнего края плантаций тройку бортовых «КамАЗов», окруженную несколькими квадроциклами охраны. — Диспетчерской ждать моих указаний. Конец связи.
Сейчас предстоит самая сложная фаза — погрузка добытого биологического материала и его транспортировка за пределы Ареала. Три грузовика будут набиты Синькой под завязку, и тридцать тысяч литров этой синюшной дряни спровоцируют финальную атаку мутантов. И она будет поистине жуткой, если не принять меры. Поэтому погрузка разбросанных по всем плантациям пятидесятилитровых ёмкостей будет осуществляться только после того, как прибудет сводная бронегруппа. Грузовики поставят между боевой броней через один, после закроют их техникой справа и слева, в воздухе будет ходить вертушка, и лишь тогда батальон обеспечения приступит к погрузке наполненных емкостей в автомобильные кузова. Ощетинившаяся во все стороны стволами орудий, пулеметов и огнеметов бронегруппа на порядок снизит агрессивный настрой местных мутантов, которые чувствуют каждый патрон в направленном в их сторону оружии. Но даже учитывая это, атака тварей будет самой яростной за день. Отбить её — и можно будет вздохнуть спокойно. Следующая головная боль начнется завтра в это же время, а потом в секторе плантаций наступит тишь да благодать.
За пару суток «нелетной погоды» с плантаций снимается шестьдесят тысяч литров Синьки, ещё пятнадцать-двадцать тысяч, как повезет, удается собрать на пятый день после Выброса. Затем все работы прекращаются, колониям необходимо время для восстановления численности. Эта мелкая кровососущая гадость плодится невероятно быстро, уже на второй день после Выброса плантации кишат Синькой так, словно её никогда не собирали. Но всё-таки полковник не отказался бы добавить сюда ещё десяток колоний. Опера докладывают, что кто-то среди Неприсоединившихся наловчился разводить колонии Синьки в естественных условиях, а значит, такое возможно в принципе. Вот, хотя бы для этого группировке очень не помешало бы наличие собственного научного центра — разрабатывать способы повышения эффективности производства, как делает это РАО для своих нефтепромыслов. Вон, УИП в очередной модификации улучшили, и очень неплохо получилось на этот раз. Наконец-то. Зато теперь с медикаментами проблема…
— Товарищ полковник, бронегруппы прибыли! — начальник охраны кивнул в сторону приближающихся к грузовикам боевых машин. — Вызвать броню или так дойдем?
— Дойдем, — отмахнулся Лиман, — двести метров осталось. Или ты боишься, что нас полностью сожрет Синька? — Охрана коротко хохотнула, и полковник вышел в эфир: — Я — Лиман! Сводной бронегруппе начать перестроение! Грузовикам борта опустить, двигатели не глушить, батальону обеспечения рассредоточиться по плантации и приготовиться к погрузке!
Полковник с охраной добрался до перестраивающейся техники и принял доклады офицеров. Пока бронегруппа и грузовики заканчивали необходимые маневры, пришла вертушка и приступила к барражированию над колонной. Лиман убедился в том, что нигде не было допущено ни малейшей ошибки, и вновь коснулся гарнитуры портативной рации:
— Внимание! Батальону обеспечения начать погрузку! Коробочкам и огневым точкам — к бою! Минометной батарее приготовиться к ведению заградительного огня! Наблюдателям смотреть в оба!
Минут десять ничего не происходило, потом к грузовикам прибыли первые квадроциклы с ёмкостями, началась погрузка Синьки, и от наблюдателей стали поступать доклады:
— Вижу птичью стаю над лесом, левый фланг, дальность полторы тысячи метров, судя по плотности облака — не менее пятисот особей! Кружат над деревьями, пока не атакуют!
— Подтверждаю! Стая крупная, твари сильно возбуждены, на сближение пока не идут!
— Движение на краю зеленки по всему правому флангу! Кусты ходуном ходят, целей не вижу!
— Вторая птичья стая поднялась над деревьями! Очень большая, не меньше тысячи штук!
Полковник вызвал вертолет и приказал пилотам доложить обстановку, но те не добавили ничего нового. На открытой местности зверьё ещё не появилось, но подлесок у опушки, похоже, кишел мутантами. Посылать вертушку ближе Лиман не рискнул, если птичья стая рванет в атаку и успеет врезаться в вертолет, машина может и упасть. Он велел пилотам держаться за позициями минометной батареи и принялся осматривать плантации в бинокль. Емкости с Синькой везли со всех сторон, батальон обеспечения ставил рекорды скорости, загружая кузова «КамАЗов», и критическая масса биологического материала, сосредоточенного в одном месте, быстро возрастала. Однако мутанты медлили, и их разъяренные крики отчетливо доносились с лесной опушки. Это плохо, очень плохо! Если зверьё специально накапливается, чтобы потом броситься разом и отовсюду, серьезных потерь не избежать. Судя по докладам наблюдателей, монстров собирается слишком много: одних только птиц уже полторы тысячи, значит, пеших мутантов будет в несколько раз больше…
— Я — Стрекоза! — неожиданно зазвучал голос командира вертолета. — Наблюдаю ещё одну стаю птиц! Двигается с тыла, по касательной с востока, в нашу сторону! До четырехсот особей!
— Принял тебя! — ответил Лиман и коротко выругался про себя. Да что это творится?! Когда такое было в «нелетную погоду»?! Полковник лихорадочно обдумывал варианты собственных действий, и выходило, что спасти резко ухудшающееся положение дел может лишь срочное увеличение численности войск, иначе контроль над небом не удержать.
— Диспетчер! Я — Лиман! — он одновременно вскинул обе руки, нажимая на тангенту гарнитуры рации и поднося к глазам часы. — Срочно требуется подкрепление! Ожидается массированное наступление мутантов! Наша ПВО не справится, необходима поддержка! Немедленно высылайте всех, кто находится неподалеку! Повторяю! Необходима любая помощь в отражении атаки с воздуха! Отправляйте сюда всех, кто рядом!
Диспетчерская объявила тревогу и вскоре сообщила о трех подразделениях, оказавшихся в относительной близости от плантаций. Их командиры обещали оказать помощь, ближайший из отрядов будет в районе оборонительных рубежей через двадцать минут. Это хорошо, будем надеяться, что обилие боевой техники задержит наступление мутантов на какое-то время и подкрепление успеет дойти до начала атаки. Сейчас каждый дополнительный дробовой ствол на вес золота! Полковник приказал приготовить все имеющиеся у бронегруппы огнеметы для ведения огня по налетающим стаям и вновь сверился с часами. Странно, что зверьё всё ещё медлит, но это дает нам шанс. Ещё полчаса, всего лишь полчаса — и погрузка будет закончена. Колонна направится в сторону Нейтралки, и как только грузовики с Синькой покинут границы Ареала, степень агрессии резко упадет…
Внезапно рация коротко щелкнула сканером, переключающим основной канал связи на аварийную частоту согласно заложенной программе, и в эфире зазвучала очень мощная радиостанция, болезненно ударяя сильным звуком по барабанным перепонкам.
— Всем! Всем! Всем! — спокойный и равномерный голос радиста был настолько громок, будто передачу вели с расстояния в пару сантиметров прямо в ухо. — Я — База! Двадцать пять минут до Выброса! Повторяю! Приближается Выброс! Двадцать пять минут до начала!
Полковник замер с поднятой рукой, наполовину извлекшей из ушной раковины гарнитуру больно бьющей по барабанной перепонке рации. Это передатчик ОСОП, ошибки быть не может, его ни с чем не спутаешь, такой мощности в Ареале больше нет ни у кого. С того момента, когда по Зеленой Зоне стремительно разлетелся слух о старой аварийной частоте РАО, на которой загадочный Водяной обещал выход в эфир сообщений с предупреждением о Выбросе, указанный канал слушал, наверное, каждый второй обитатель Ареала. Хотя вряд ли кто всерьёз в это поверил. Но вскоре неизвестный и сверхмощный передатчик действительно вышел в эфир и предупредил о Выбросе за двадцать пять минут до его начала. И не ошибся. Не ошибалась загадочная «База» и все последующие разы, четко предсказывая начало Выброса ровно за двадцать пять минут. И не верить её предупреждениям оснований не было.
— Выброс?! — кто-то из находящихся рядом с полковником офицеров неуверенно огляделся. — Сегодня же второй день «нелетной погоды»… Как же так?! Может, это чья-то провокация?
— Это осоповский передатчик, такого больше ни у кого нет! — возразили ему. — Но почему так рано? Четыре дня всего прошло…
— Такое иногда бывает! — начальник охраны Лимана запрыгнул на броню стоящего рядом БМП и всмотрелся в стаю мутировавших птиц, хаотично кишащую над лесом. — Выбросы изредка случаются не как обычно! Вот почему зверьё не нападает, они чувствуют неладное!
— Твою мать! — выругался полковник, выходя из оцепенения, и торопливо сунул гарнитуру рации обратно в ушную раковину: — Внимание всем! Я — Лиман! Немедленная эвакуация! Повторяю! Всему личному составу! Начать немедленную эвакуацию! Технику в ангары! Людей в укрытие! Огневым точкам укрепрайона задраить люки! «Стрекоза»! Возвращайтесь на аэродром! Диспетчерская! Всем двигающимся ко мне подразделениям — отбой тревоги! Немедленно выдвигаться к ближайшим убежищам!
Следующие пять минут Лиман провел за непрерывной отдачей приказов и распоряжений, срочно сворачивая активность на плантациях. Техника на полном ходу ушла на базу группировки, забрав с собой столько людей, сколько смогла. Остальных сборщиков полковник решил укрыть в блиндажах оборонительных линий, находящихся ниже уровня земли. Сборочные аппараты срочно опорожняли, вытряхивая Синьку прямо на траву, транспортировочные ёмкости с уже собранной Синькой бросали на месте. Под Выбросом заполненные биологическим материалом контейнеры всегда разрушаются, выпуская Синьку на волю, как и почему такое возможно — Лиману было плевать. Сейчас главное уберечь личный состав. Контейнеры потом закупим новые, а Синьки в Ареале как грязи, насобираем.
— Всем! Всем! Всем! — мощный передатчик вновь резанул барабанные перепонки. — Я — База! Двадцать минут до Выброса! Повторяю! Двадцать минут до Выброса!
Полковник уложился в пятнадцать. В ту минуту, когда осоповский радист в очередной раз объявил об оставшихся до Выброса пяти минутах, на поверхности плантаций не осталось ни единого человека. Люди забились под землю почище кротов и землероек, и в данный момент командиры подразделений сообщали о наличии сухого пайки и воды. Если Выброс продлится меньше двух суток, то припасов хватит. Придется ввести режим экономии, чтобы обеспечить провизией сборочные отряды, но это ерунда в сравнении с тем, чего удалось избежать. Почти восемь сотен душ оказались бы под Выбросом на открытом пространстве плантаций и в составе сводной бронегруппы… И он неизбежно был в их числе.
— Всем! Всем! Всем! — голос осоповца был по-прежнему спокоен. — До Выброса одна минута! Повторяю! Шестьдесят секунд до Выброса! Конец связи!
Эфир коротко треснул электростатическим разрядом и затих. Лиман бросил крайний взгляд через наблюдательный перископ своего блиндажа на кружащие вдали над деревьями птичьи стаи. Они скроются практически мгновенно, когда до Выброса останется секунд двадцать. Подобная индикация Выброса ничем не помогла бы его людям — слишком поздно, слишком далеко до укрытий, слишком мало времени. Полковник отошел от перископа и направился в соседнее помещение своего КП, предназначенное специально для пережидания Выброса. Надежно заглубленное и добротно загерметизированное, с автономным запасом воздуха для дыхания в случае необходимости. За его спиной охрана спешно убирала перископ и задраивала наблюдательные люки и амбразуры. В радиоэфире на всех частотах стояла гробовая тишина, осоповский радиопередатчик слушали все, и сейчас Ареал замер в ожидании столь внезапного удара.
Крайние тридцать секунд тянулись особенно долго. Лиман улегся на топчан для отдыха и невидящим взглядом уставился на лежащий рядом спальный мешок. Говорят, что ОСОП подвергся зомбированию, его личный состав давно потерял человеческий облик, занимается каннибализмом, зверствует и живет одними инстинктами. РАО даже предоставило Военсовету и объединенному руководству Нефтяников специальную аналитическую сводку на эту тему. Некоторые её положения частично подтверждаются данными собственных оперативников: Водяной обходит аномалии, не пользуясь приборами либо народными приспособлениями, а Медведь и его снайперы видят в кромешной тьме даже оснащенного «Невидимкой» противника. Как минимум один факт похищения ОСОПом женщины четко зафиксирован, как неоднократно зафиксированы факты боестолкновений некоторых подразделений группировки с бойцами ОСОП.
Вполне объяснимо, что Сателлит объявил за их головы награду, как объяснимо и то, что никто не считает ОСОП дружественной силой. Если они действительно стали Зомби, то ни к чему хорошему это не приведет, военный союз с Зомби невозможен. Хотя, конечно, странное у них какое-то зомбирование — торговлю ведут, иногда с людьми разговаривают. Впрочем, если предположения аналитиков РАО верны и таким образом Зомби просто организовали ещё один способ возвращения осколков метеорита и метаморфитов в Эпицентр, то Лиман этому не удивится. Тут, в Ареале, возможна любая чертовщина, вплоть до полного абсурда — сколько раз такое уже бывало! Само существование Ареала уже один большой сплошной абсурд. Но если сотрудники ОСОПа всё ещё люди то, как им удается постоянно жить в Желтой Зоне, да ещё добывать там воду, не говоря о других возможностях?
Абсолютно все группировки Ареала очень не против заполучить их секрет добычи воды и технологии изготовления уникальных медикаментов. Но до тех пор, пока этого не произошло, вряд ли Военсовет или Нефтяники всерьёз заинтересуются уничтожением ОСОПа. Их загадочные светящиеся слабым светом шприц-тюбики зачастую единственное, что спасает человека, подхватившего неизвестную болезнь в результате царапины от когтей какого-нибудь ядовитого воробья или токсичного укуса чешуйчатой лисицы. А предлагаемая Водяным «Эмка» в их собственной модернизации — это вообще загадка. Когда два месяца назад неожиданно для всех вспыхнуло сражение за Тэбук, причины которого до сих пор настолько туманны, что их не удается вскрыть ни нашим оперативникам, ни безопасникам РАО, из той кровавой резни удалось выбраться троим бойцам одного из наших подразделений. Все были в «Эмках» от Водяного. Снаряжение удержало разряд Соленоида, десяток близких гранатометных разрывов, удары сотен птичьих когтей и клювов, а бронепластины безвредно поглотили более двадцати «Дыроколов». Как говорится, кто знает — тот поймет. А теперь ещё и этот передатчик с оповещениями о Выбросе. Уничтожать Спецотряд глупо, и Военсовет, однозначно, прав: настойчивые намеки РАО стоит оставлять без ответа, обещанные награды игнорировать. Необходимо усилить оперативную работу в направлении ОСОП с целью обретения их технологий. По докладам оперов, этим уже кто только ни занялся…
Воздух вокруг посерел и потяжелел, словно наливаясь свинцом, и Лиман почувствовал знакомую монотонную боль, заунывно ввинчивающуюся в мозг. Поверхность земли мелко завибрировала, и застывшие в масляных лампах огоньки пламени вяло затрепетали, уменьшаясь в размерах. ОСОП не обманул — Выброс действительно начался, и произошло это намного раньше привычного всем срока, в самое что ни на есть безопасное время. Можно лишь догадываться, сколько народу сегодня обязано ОСОПу своими жизнями. Вот уж действительно повезло, что люди или Зомби Медведя, черт поймет, кто они там на самом деле, запустили свой передатчик до сегодняшнего дня, а не после. Знать бы ещё, сколько этот Выброс продлится… Полковник недовольно вздохнул, кривясь от зудящей в мозгу боли, и потянулся за спальным мешком. Лучшее средство от Выброса, как известно, сон. Болеть не перестаёт, но хоть время летит быстрее.

* * *

— Питание подключено, — зашипел в эфире голос Степанова, — генератор работает стабильно!
Медведь щелкнул выключателем, и под потолком коридора вспыхнули электрические лампы.
— Порядок! — удовлетворенно пробасил здоровяк, задувая укрепленный на стене нефтяной светильник, изготовленный из пулеметной гильзы. — Осталось убедиться, что водонагреватель в порядке, и счастье наступило. Кстати, о счастье. — Он посмотрел на стоящего в дверях лазарета Айболита: — Сколько у нас на складе запасных частей к генератору?
— На полтора десятка Выбросов хватит, — ответил тот. — За прошедший месяц Водяному ни разу не принесли ничего такого, так что наши запасы сократились. Может, заказать Кошелю?
— Если в ближайшие два-три торга не принесут, то так и сделаем, — кивнул майор. — Послезавтра, как зверье немного успокоится, сходим в медицинский сектор Городка, я видел там генератор, когда мы тебе рентгеновскую установку доставали. На первый взгляд он сгоревшим не выглядел.
— Рентгеновский аппарат нужен не для меня лично! — обиделся санинструктор. — Это для всех! Это забота о здоровье личного состава и очень важная часть исследований, теперь мы сможем провести серию опытов с применением рентгеновского излучения! Ранее у нас таких возможностей не было!
— Ты только с заботой о здоровье не переусердствуй, как в прошлый раз с флюорографией! — вкрадчиво попросил Медведь. — А то нам никакая «Грелка» не поможет.
— Надо же было выполнить тонкую настройку аппарата! — немедленно оправдался Айболит. — Он простоял в развалинах чуть ли не два года! Вот я сделал полную рентгеновскую карту на каждого, совместил два полезных дела! И нечего на меня так смотреть, подобные дозы облучения «Грелка» выводит за три минуты! Зато теперь у нас имеется правильно откалиброванный рентгеновский аппарат в идеальном состоянии. Если кто-то беспокоится за своё здоровье, я могу провести ему курс денуклеризации ещё раз! Раз уж в Ареале такое возможно, надо пользоваться!
Неповрежденную рентгеновскую установку, которую больше двух месяцев в один голос требовало всё научное сообщество ОСОП, разыскал Рас в развалинах медицинского сектора погибшего Городка. Молодой сталкер умудрился пролезть в раздавленный всмятку Катаклизмом склад медоборудования, в единственном частично уцелевшем помещении которого и обнаружилось искомое устройство. Причем находилось оно в разобранном состоянии, в запечатанном ящике, но Рас исхитрился пробраться между густо залегающими среди усыпающего пол строительного мусора очагами Студня и тщательным образом изучил все бирки, нанесенные на стенки неповрежденных ящиков. В результате База получила не только рентгеновский аппарат, но и электрокардиограф, и новенькую армейскую фильтро-вентиляционную установку, невесть каким образом оказавшуюся на медицинском складе. На расчистку подходов к остаткам склада ушло почти пять дней, и установить рентгеновский аппарат в лазарете удалось лишь трое суток назад.
Едва аппарат был запущен, как Айболит развил поистине небывалую активность и заставил каждого обитателя базы отсняться с ног до головы трижды, в процессе чего снабжал подопытного «Грелкой» и уколами каких-то «экспериментальных препаратов на основе Икс-эссенции». Отказать санинструктору оказалось невозможно, и все терпеливо проявляли сознательность, не забывая подначивать Айболита на тему внезапно прорезавшихся у того странных фотографических наклонностей. Но санинструктор оставался тверд, словно кремень, и задуманное завершил. После чего объявил, что досконально изучит снимки каждого и вскоре тщательнейшим образом займется здоровьем личного состава Базы. И лишь внезапно начавшийся Выброс помешал ему воплотить в жизнь сию угрозу.
— Да уж, ты воспользовался, — хмыкнул майор. — Тебя в бездеятельности точно не упрекнёшь, мне весь Выброс твоя флюорография снилась! Ладно, я в душ, очень уж хочется смыть с себя двадцать девять часов Выброса. Как вовремя, кстати, он начался! Иначе бы ты нас всех до смерти заснимал!
— Но-но! — вскинулся санинструктор. — Я в целях науки! И здравоохранения! Уж больно аппарат хорош, новенький, самая современная модель, грех было не использовать!
— У тебя есть Бэмби, вот на ней и тренируйся! — негромко хохотнул Медведь. — И для дела польза!
— Это даже не обсуждается, — немедленно подтвердил Айболит. — Снимками её позвоночника я займусь немедленно! Необходимо иметь доскональную картину результатов воздействия на её травмы наших медикаментов! Это непочатый край исследований, новое слово в медицине!
— Пропала девчонка, — трагически вздохнул Медведь. — Может, лучше на органы её продадим? Это с нашей стороны будет более гуманно…
— Коля! — санинструктор рассерженно надвинул брови на лоб. — Ты, кажется, в душ хотел?!
— Уже ухожу! — ощерился здоровяк и с беззаботным видом направился в сторону санузла.
— Можно мне тоже в душ? — полусонно пробормотала Бэмби, выглядывая из своей комнаты.
— Нельзя! — отрезал Медведь, не оборачиваясь. — Я первый! А кто первый встал, того и тапочки.
Девчонка философски пожала плечами, мол, нельзя, значит, нельзя, и скрылась за дверью. Айболит тихо буркнул себе под нос что-то о людях, одержимых манией преследования, и удалился к себе в лазарет. Медведь невозмутимо прошествовал к лестнице на первый этаж, добрался до санузла и занялся запуском водонагревателя. Выброс закончился почти в полночь, пока поменяли традиционно сгоревшую обмотку электрогенератора, проверили крышу и вакуумные пары, прошло больше двух часов, и самое время сейчас принять душ и отправиться спать. Завтра боевым группам необходимо в полном составе выдвинуться к месту торгов Водяного, а подобные прогулки в первый день после Выброса есть занятие не безопасное. Правда, образовавшееся полтора месяца назад недалеко от старой торговой тропы озеро теперь оттягивает на себя животных, которые спешат на водопой после долгой жажды под Выбросом, но риск все равно не маленький.
Предупреждение о Выбросе прозвучало в самый разгар торгов, сделки пришлось прервать, и два каравана спешно покинули поляну в поисках укрытия. Спецотряд возвращался на Базу бегом, навьюченный товаром. Бежали на «Энерджайзерах», иначе дойти до дома вовремя никак не успеть, почти восемь километров бегом, с грузом на плечах, меньше чем за двадцать минут — такой кросс без метов не осилить, а чем чревато опоздание даже на секунду — никому объяснять не надо. К тому же близкое озеро требовалось огибать на безопасном расстоянии, там и Зов и обилие зверья, что мгновенно отвадит любого покупателя, так как перспектива ходить мимо озера не улыбается абсолютно никому. В общем, старую торговую тропу пришлось закрыть сразу после того, как образовался водоём.
Вместо неё проложили новый путь, а вместе с ним изменили и место проведения торгов, пододвинув его ближе к границе с Зеленой Зоной. Теперь поляна Водяного находилось на самом краю западных развалин Ухты, соприкасающихся с синюшно-желтыми зарослями буйно разросшегося кустарника. Не приходилось сомневаться, что оба каравана за двадцать пять минут нашли, где уберечься от Выброса — в Желтую Зону неопытные новички не ходят, а руин вокруг предостаточно. Но на всякий случай стоило убедиться, что всё обошлось. Всё-таки тащить через нашпигованные аномалиями развалины на носилках несколько двухсотлитровых бочек есть занятие непростое. Может, кто-либо из пострадавших покупателей всё ещё находится в подвалах руин неподалеку от поляны и нуждается в помощи. Всякое возможно: перевозбужденное зверьё блокировало выход или ещё что. Репутацию безопасной торговой точки необходимо поддерживать, особенно после той засады, в результате которой тут появилась Бэмби.
С девчонкой всё было непросто с самого начала, и с течением времени стало ещё сложнее. Причем с её ранами и болячками проблем как раз не возникло. Наоборот, Айболит поставил её на ноги за три Выброса, и не без оснований заявил, что сочетание медицинских метаморфитов и препаратов на основе Икс-эссенции творит поистине чудеса, тут целому НИИ хватит материала на докторские диссертации для каждого сотрудника. Спорить с санинструктором никто и не пытался, результаты лечения видели все. Простреленные руки-ноги у Бэмби полностью зажили, после четвертого Выброса не осталось даже шрамов на коже. Ещё через Выброс Айболит «дочинил» её позвоночник, и с тех пор бывшая гимнастка пыталась тренироваться в выделенной ей единственной свободной комнате и длинном коридоре минус первого этажа. Сам санинструктор с гордостью заявил, что в процессе лечения не только удалось восстановить позвоночник без потери гибкости, но избавить девушку от множества мелких повреждений, характерных для профессиональных гимнастов, и даже несколько усилить систему кровообращения. Короче, за её здоровье Медведь не переживал, оно было в надежных руках. Чего не скажешь о дальнейших жизненных перспективах.
После третьего Выброса на поляну Водяного в день торгов заявилось сразу четыре каравана, причем четвертый пришел под самое закрытие торговли, когда у Водяного из всего товара осталось лишь несколько шприц-тюбиков с медикаментами. Но опоздавших отсутствие ассортимента совершенно не смутило. В женщине, вышедшей на сделку, Водяной без труда узнал ту самую Анну, с которой Володина пришла на старую поляну в тот памятный день. Анна старалась говорить очень тихо, так, чтобы её гарантированно не услышали в первую очередь собственные провожатые, и сообщила достаточно тревожную информацию. Она сказала, что очень переживает за судьбу подруги и очень просит ОСОП не возвращать девушку в магазин Куска. Оказывается, её возвращения с большим нетерпением ожидает масса весьма тёмных и зловещих личностей. Последнее время множество людей как бы невзначай заглядывают в магазин и будто между делом интересуются, не отпустил ли Медведь гимнастку и когда она собирается вернуться.
Особо подозрительные посетители подолгу обсуждали что-то с Куском наедине, и впервые за несколько месяцев их совместной жизни Перекуп не поделился с Анной содержанием этих разговоров. Почти сразу же Наемники отозвали двух своих боевиков, входящих в состав охраны магазина, под предлогом срочной служебной необходимости, и прислали вместо них других. И Анна случайно подслушала разговор остальных охранников, в котором те называли вновь прибывших операми. В довершение всего, после прошлого Выброса, Кусок вдруг без объяснения причин поселил на территории магазина троих зловещего вида мужиков, которым якобы необходимо оказать помощь с временным жильем, так как это его старые друзья и у него перед ними должок. В чем суть долга, Перекуп объяснять не захотел и без обиняков перевел разговор на другую тему.
Исходя из всего этого Анна решила, что Кусок заключил сделку с какой-то из группировок. Ему пригрозили расправой, а может, наоборот, пообещали скидку на приобретение следующей «лицензии», или даже дали денег вперед, и он продал им Володину. Только в этом случае он мог не поделиться тайной с Анной, заранее зная её реакцию. В остальном Кусок слушался жену во всем и всегда советовался с ней перед принятием решений, потому что в бизнесе она соображала лучше него. И теперь Анна уверена, что едва Володина появится на территории магазина, девушку схватят и будут пытать до тех пор, пока она не расскажет обо всём, что интересует похитителей. И она не удивится, если за это право прямо в магазине вспыхнет серьезная резня, потому как Кусок заключил сделку явно не с Наемниками, но они тоже не желают отставать от остальных, потому и прислали оперов. А вчера от командира подразделения, с которым у Куска контракт на охрану, пришел человек с официальной бумагой. Наёмники, ссылаясь на резко возросшую в связи с событиями в Тэбуке криминогенную и зомбиопасную обстановку, предлагают Куску увеличить численность охраны ради повышения её эффективности. И даже дают под это дело очень серьезную скидку.
После такого никаких сомнений у Анны вообще не осталось, она срочно собрала караван, сославшись Куску на тяжелое воспаление женской болезни, и отправилась к Водяному за лекарством. Поэтому ей обязательно надо вернуться с настоящим препаратом от ОСОП, и она даже раздобыла для этого дела осколок метеорита. А вообще у неё только одна просьба — не возвращать подругу в магазин Куска, где девушке уже грозит смертельная опасность. Она так и сказала Водяному, опасливо косясь в сторону, где остались её провожатые:
— Отвезите её куда-нибудь, я даже не знаю куда… — Анна растерянно вздохнула. — Может, к Непрам… Надеюсь, там её не найдут. Иначе Танюхе точно конец! Запытают девчонку насмерть, всем интересно узнать, как вы живете. Я сама-то после того случая под эту раздачу не попала лишь потому, что вы меня сразу из Желтой Зоны выгнали с завязанными глазами. Так всё равно столько странного народу приходило вопросы позадавать, что мне до сих нор за каждым углом тени мерещатся!
Водяной, конечно, ответил ей в духе Кварца, мол, ничего не знает и комментариев не дает, но Анну это не смутило. Она заявила, что не могла не предупредить подругу, и теперь её совесть спокойна, после чего выменяла на осколок метеорита оставшиеся несколько препаратов и увела караван. После торгов Спецотряд собрался на совещание, на котором Кварц сказал, что не удивлен и более чем ожидал подобного развития событий. Информацию об их Базе не желает получить только ленивый, потому как секрет добычи воды, создания медикаментов и предсказания Выброса не дает спокойно спать не только их тайному врагу, но и всем явным недоброжелателям также. Кто же откажется от такого сокровища?! Поэтому контрразведчик потребовал усилить меры безопасности и степень конспирации, в связи с чем надо отозвать Кнопку из Сателлита, потому что рано или поздно Служба Безопасности РАО узнает о её контактах с Волконским и быстро свяжет одно с другим.
Тут мнения и разделились. Ученые во главе с Айболитом считали, что прерывать контакты с ЦИАП нельзя, потому что это шанс получить серьезную помощь в исследованиях, а в перспективе и вовсе вынудить ЦИАП возобновить настоящую научную деятельность по изучению возможности ремутации Ареала. И потому сейчас без Кнопки, как посредника, не обойтись. По другую сторону баррикад оказался Кварц, который утверждал, что доверять в РАО нельзя никому, ибо тандем Белов-Лозинский никогда не будет заинтересован в каком-либо партнерстве. Они попытаются получить абсолютный контроль над исследованиями и исследователями, едва обо всем этом станет известно. Возможность предсказывать Выброс — сверхмощный раздражитель уже сам по себе, а тут ещё и ОСОП в придачу, в котором собралось столько людей, осведомленных об истинных причинах операции «Дезинфекция».
На сторону Кварца стали Медведь и Водяной, остальные присоединились кто куда, и в результате прийти к единому мнению не удалось. После долгих обсуждений сошлись на том, что нужно выждать некоторое время и тщательно следить за развитием событий. Сразу же встал вопрос, что делать с Бэмби. Айболит настаивал на дальнейшем лечении, так как оно позволяло разрабатывать новые медикаменты и совершенствовать уже существующие, Кварц ни в какую не соглашался, утверждая, что Меркулов только этого и добивается. Отдавать девчонку на растерзание тоже не хотелось — а вдруг она всё-таки не шпион… В общем, разгорелся такой спор, что новая дискуссия быстро затмила собой предыдущую. В конце концов Медведь решил вызвать гимнастку на совет и огласить ей список претензий, пусть ответит чего-нибудь, а остальные посмотрят за её реакцией.
Девчонке как обычно натянули на глаза лыжную шапочку, привели на камбуз, где кипели страсти и кастрюли с мясной кашей, из-за запаха которой мысли Медведя так и норовили уйти в сторону от предмета затянувшегося обсуждения, и прямо объяснили ей, кто и что о ней думает. Бэмби, героически съёжившись, молча выслушала всё до конца, после чего сказала, что идти ей некуда, потому как в Ареале она знает только двух человек: Аню и Прокопенко. Поэтому если её решат выгнать, то она очень просит отвести её куда-нибудь в самое глухое место, где ей можно жить, не попадаясь на глаза никому или хотя бы почти никому. После чего девчонка спросила, нельзя ли ей остаться на Базе, она будет очень стараться быть полезной хоть чем-то. Как в этот момент Кварц не пошел собирать костер для сожжения ведьм, для Медведя было загадкой. Наверное, контрразведчик просто посчитал, что физика Желтой Зоны не позволит получить высоту огня, достаточную, чтобы сжечь Бэмби живьем. Поэтому Кварц лишь окинул всех тяжёлым взглядом, мол, а я предупреждал, после чего заявил, что лично он против такого исхода в любом случае, но если остальные решат девчонку оставить, то есть одно необсуждаемое и неизменяемое условие. А именно: до тех пор, пока с неизвестными врагами не будет полностью покончено, Бэмби никогда не покидает пределов Базы в одиночку, не выходит в Зеленую Зону, и даже не приближается к радиопередатчику, вакуумным парам и прочему нестандартному оборудованию научной группы. Фактически это означает, что она остается на Базе навсегда. И вообще, за ней должен следить каждый и каждую минуту.
На этом обсуждение переросло в дружное молчание, которое нарушил сам объект всеобщего недоверия. Бэмби сообщила, что согласна со всеми условиями. Потому что жить на Базе среди людей всё же лучше, чем одной посреди глухой тайги, тем более что навыков выживания в лесу у неё нет. А тут она сможет помогать Айболиту на камбузе и заниматься уборкой, а то понятие «чистота» на Базе существует не только в теории лишь тогда, когда из Сателлита возвращается Кнопка. Девчонка даже была готова ходить в лыжной шапочке на глазах мимо секретных помещений Базы, если это необходимо. Кварца этот момент очень ободрил, но тут за Бэмби вступился Медведь, предложивший просто пристрелить девчонку, чтобы не мучилась. В итоге после недолгого совещания решили, что вечно завязанные глаза — это уже перебор, и Бэмби позволили шапочку не носить.
Пока обсуждали другие вопросы, девчонка сидела молча, инстинктивно съёживаясь всякий раз, когда кто-нибудь бросал на неё взгляд, и не подавала голоса до самого окончания собрания. Но под занавес неожиданно заговорила, поинтересовавшись, нет ли у собравшихся возможности передать письмо в Москву, в фонд «Неравнодушные», правозащитнику Абрамову. Если как-то можно организовать такое, то она очень хотела бы рассказать своему бывшему боссу о причастности Прокопенко к торговле женщинами. Потому как очень хочется отплатить Прокопенко хотя бы чем-то. Должен же быть способ доставить письмо, ныне покойный Сизый говорил, что торговцы наркотиками могут за это взяться… наверное… На этом её решимость иссякла, и девчонка окончательно стушевалась. Медведь ответил за всех, деловито обронив многозначительное «посмотрим», и собрание завершилось. После чего Кварц сразу же попросил его заглянуть к себе в кабинет.
— Не хочу показаться параноиком, — хмуро начал контрразведчик, едва Медведь затворил за собой дверь, — но оставить эту Бэмби на Базе было слишком опасным решением.
— Насчет паранойи не переживай! — ободрил его здоровяк. — Все и так в курсе, что она у тебя есть, так что все относятся с пониманием. Айболит даже обещал разработать специальные укольчики…
— Коля! — Кварц недовольно насупился. — Не до шуточек сейчас! Мы поступили в точности так, как хотел Меркулов! Оставили у себя внедренного агента и разрешили ему свободно передвигаться по Базе! Я бы на его месте посчитал операцию стопроцентно успешной!
— Тогда чего мы её не пристрелили? — хмыкнул майор. — Я ведь предлагал, если что.
— Не похожа она на агента, — со вздохом признался контрразведчик. — Реагирует уж слишком естественно. Для столь умелой имитации нужны годы серьёзнейшей подготовки, а я далек от мысли, что Володина с малолетства была иностранным агентом и начальство позволило Меркулову забрать её из Москвы в Ареал в связи с нехваткой специалистов. Но то, что всё случилось именно так, это его рук дело, гарантирую! И ситуацию вокруг её нахождения у нас на Базе он грамотно развил. Наверняка пустил слух, где только смог, что попавшая к ОСОПу девушка увидела все наши секреты. Вот все кому не лень и ждут её возвращения с нетерпением.
— Тогда в чем подвох? — нахмурился Медведь. — Девчонка не виновата, но прислал её Меркулов… Что-то я несколько запутался и потерял ход твоих мыслей.
— Должно быть что-то ещё… — задумчиво ответил Кварц, разглядывая собственные схемы, занимающие половину рабочего стола. — Что-то тут не так, я чувствую. Не просто так всё это произошло… Но Бэмби не шпион, похоже, ты прав. Хотя я всё равно настаиваю на том, чтобы глаз с неё не спускать. На всякий случай. Как известно, бог бережет бережёного.
— Последим, — согласился здоровяк. — База невелика, куда она от наших бдительных очей денется! Что ты думаешь по поводу её слов о письме этому Абрамову? Предложение вроде дельное.
— Согласен, — Кварц мгновение размышлял. — Письмо она может написать под нашу диктовку, это исключит возможность нежелательной утечки информации. Если эту бумагу перехватят люди Белова, мы ничего не теряем. Если оно дойдет до адресата, у нас может появиться союзник на Большой земле. А может и не появиться. Это политика, и какие силы представляет Абрамов, мне неизвестно. Уверен, что и Бэмби слабо это представляет, если представляет вообще. В общем, пока не попробуем — не узнаем. Осталось сообразить, как организовать отправку.
— Давай так и организуем, как собирался ныне покойный Сизый, — здоровяк откинулся на спинку стула, от чего тот жалобно заскрипел. — Через наркоторговцев. Поставим Кошелю задачу. Он теперь у Глобуса на хорошем счету, не только достал эксклюзивную «Эмку», но и сумел её починить, ай да молодец! У Глобуса с Подковой наверняка имеются связи с уголовниками, думаю, передачу письма они организовать в состоянии.
— Если Прокопенко в доле с Рашпилем, то вся нелегальная почта проверяется, — покачал головой Кварц. — Письмо не дойдет, а Кошель засветится. Слишком рискованно.
— Во-первых, Кошеля не жалко, — усмехнулся Медведь. — Он барыга и зарабатывает на нас неплохие деньги. Его способ делить доход далек от честного партнерства, тебе это хорошо известно. Он нас регулярно обманывает, так что пусть принесет пользу с риском для жизни. А во-вторых, Кошель хитер и жаден. Попадать на ровном месте не в его интересах, и отказываться от денег он не привык. Так что скажем ему прямо, что содержание письма есть компромат и засветка может стоить ему дорого, но зато мы хорошо заплатим ему в случае успешной доставки. Как только Абрамов данное письмо опубликует. А он наверняка его опубликует, раз правозащитник. Это же его хлеб!
— По идее да, — согласился контрразведчик. — Я скажу Бэмби, чтобы составила свой вариант сообщения. Некоторое время займет обработка, необходимые дополнения, потом она напишет конечный вариант… Думаю, через пару дней у тебя будет готовое письмо.
— Хорошо, — оценил здоровяк. — После Выброса вручим его Кошелю. Он будет рад нас видеть, бедняга ночами постоянно скучает. Будет интересно посмотреть, какую сумму он запросит за такое.
Сумма, как и ожидалось, оказалась далека от светлых идеалов скромности. Торгаш, по своему обыкновению, всячески давил на жалость, сетовал на хронический недостаток клиентов и катастрофическое падение и без того ничтожных прибылей. В общем, Медведю пришлось торговаться, и через пятнадцать секунд торга сумма была снижена вдвое, а Кошель проинформирован о том, что он получит свои деньги только после того, как адресат в Москве подтвердит доставку указанной корреспонденции. А если Кошеля постигнет неудача, то в следующий раз в магазине Водяного вообще не окажется бронепластин к «Эмке». Сообщив об этом, Медведь особо подчеркнул, что ему очень жаль. Глобуса. Как же тот без своей «Эмки»-то проживет?! А ведь в неё обязательно, обязательно попадет несколько пуль, весь ОСОП словно сердцем чует.
Кошель поник, признавая поражение, и почти честно признался, что доставку он гарантирует, но ему все-таки необходима некоторая сумма наличных, чтобы было чем заинтересовать курьеров не совать нос внутрь конверта. В итоге сошлись на десяти тысячах долларов, торговец забрал конверт и, тяжело вздыхая, побрел к своему поселению, погруженному в ночную тьму. Через два Выброса он сообщил, что договорился с кем надо и письмо уйдет на Большую землю с очередной партией «златовласки», отправка которой планируется в следующем месяце. Выбирать не приходилось, Кошелю дали добро и принялись ожидать результатов. В общем, после того собрания Бэмби и живет на Базе не взаперти и без повязки на глазах. Ей разрешено передвигаться везде, за исключением научных помещений, и все старательно делают вид, что бдительно следят за девчонкой, если рядом появляется Кварц.
Впрочем, никаких трудностей Бэмби не доставляла, если не считать появления из-за неё на Базе сменной обуви. Девчонка кашеварила на камбузе вместе с Айболитом, отмывала кастрюли-котелки-тарелки и добровольно взяла на себя обязанность драить Базу чуть ли не каждый день. Пришлось признать, что вокруг стало по-настоящему чисто, и как раз это и стало проблемой: ходить по вылизанному чуть ли не до блеска кафельному полу в грязных сапожищах было как-то неловко. Поначалу все старались топать вдоль стен, а потом на Базу на очередные отгулы вернулась Кнопка, и всё закончилось коварным заговором. Кнопка, доктор Николаева и, разумеется, Бэмби, а также пошедшие у них на поводу Айболит со Степановым выступили с беспрецедентной по своей жестокости инициативой: на Базе необходимо ввести сменную обувь. Надо признать, для многих это стало тяжёлым ударом, особенно для Медведя. Переобуваться в чистые берцы каждый раз, когда возвращаешься на Базу, было откровенно лень. Но отговорки типа «внутри „Эмки“ обувь не пачкается» ратифицировать не удалось. Ходить по Базе в тапках нельзя, это резко увеличивает время приведения личного состава в боевую готовность, а после визита Фронтовика с этим экспериментировать не хотелось никому. Пришлось достать со склада ещё один комплект облегченных ботинок с высоким берцем, и теперь Медведь чувствовал себя школьником младших классов, возясь со шнуровкой перед и после каждого выхода на улицу.
В остальном Бэмби вела себя тихо, в свободное время возилась в своей комнате или беседовала с профессором Николаевой либо с Кнопкой, если та была на Базе. С обеими женщинами у неё быстро наладились добрые отношения, и Кнопка каждый раз приобретала для Бэмби в Сателлите что-нибудь из одежды, опасаясь покупать сразу много вещей, чтобы не вызывать лишних подозрений. Гардероб из камуфляжей и спортивных костюмов у девчонки постепенно увеличивался, и бродить по Базе в медицинском халате ей не приходилось. Требований Кварца она не нарушала, в запретные помещения не лезла и по всем вопросам обращалась либо к Айболиту, что Кварца не радовало, либо к Медведю, что Кварца радовало. А вот самого Медведя не очень, ибо девчонка умудрялась появляться как раз в те моменты, когда здоровяк собирался лишний час вздремнуть или пообщаться со своим любимым и единственным боксерским мешком. И прогнать или проигнорировать её удавалось не всегда. Вот и сейчас, выйдя из душа, Медведь обнаружил Бэмби стоящий у дверей санузла. И в её руках, что очень настораживало, не было видно полотенца. Заподозрив неладное, здоровяк попытался ускоренным шагом покинуть зону риска, но несостоявшийся шпион врага не дал ему такой возможности.
— Медведь, вы не могли бы постоять со мной на крыше? — Девчонка бодро пристроилась рядом, не отставая от него ни на сантиметр. — Можно мне немного побыть на свежем воздухе?
— Не могу! — отрезал здоровяк, увеличивая скорость. — Какие ещё прогулки по крыше в три часа ночи! Завтра рано вставать, так что всем спать!
— Завтра первый день после Выброса, — вкрадчиво напомнила Бэмби. — До обеда Базу покидать запрещено согласно вашему распоряжению в связи с экстремальным уровнем активности мутировавшей фауны. У всех будет время выспаться.
— На крыше сейчас темень кромешная! — Медведь предпринял вторую попытку. — Что там делать посреди ночи, часовому мешать?
— Подышать свежим воздухом. Я десять дней не выходила на улицу, — Бэмби опять сделала жалобные глаза. — Вы же сами сказали, что мне можно выходить подышать на крышу, и лучше ночью, чтобы я не увидела научные приборы, которые вы называете «самогонными аппаратами»…
— Сейчас не получится, у меня сменная обувь куда-то задевалась, пока Выброс шел! — мстительно заявил майор, целеустремленно вламываясь в ведущие на лестницу двери.
— Ничего страшного, я всё вымою! — успокоила его девчонка, ловким прыжком перескакивая через перила и преграждая ему путь вниз. — Как раз завтра буду делать генеральную уборку, только дождусь, когда вы людей на задание уведете!
— Чего распрыгалась как кузнечик?! — Медведь сделал недовольную физиономию и попытался обойти Бэмби, но та вновь преградила ему дорогу. — Не лезь под ноги, ещё раздавлю случайно!
— Пожалуйста, хотя бы пять минут! — не сдавалась девчонка. — Меня кроме вас никто на крышу не выводит, чтобы с Кварцем не связываться, а он только вам доверяет!
— Что за бред?! — лениво изобразил возмущение здоровяк. — Кварц доверяет всем! Кроме тебя, разумеется. И люди не связываться с ним не хотят, а уважают его рекомендации, потому что он не от нечего делать их выдаёт, и все прекрасно это понимают. Кроме тебя, разумеется.
— Я тоже понимаю! — заявила она и поникла: — Я понимаю, что я тут чужая. Но идти мне все равно некуда, поэтому я стараюсь быть хоть чем-то полезной. Вот только очень тоскливо постоянно находиться в четырех стенах, внутри бетонной коробки даже воздух другой, словно в клетке сидишь.
— Ладно, пошли, — вздохнул Медведь. — Умеешь ты на жалость надавить! — Он подумал, что надо будет осмотреть систему вентиляции, как только дойдут руки. У нас теперь есть новенькая фильтровентиляционная установка, может, приспособить её к системе… И запускать после Выброса, а то после тридцати часов сидения внутри закупоренной Базы и вправду дышать нечем.
— Спасибо! — обрадовалась Бэмби. — Я с позапрошлого Выброса на улице не была!
Она поскакала вверх по ступенькам так, что сайгак позавидует, и майор направился следом, тяжело вздыхая. В теорию Кварца о том, что Бэмби оказалась на Базе в результате хитроумных махинаций коварного Меркулова, не верил никто. Уж слишком претенциозно всё это выглядело. Сам Медведь профессионализму контрразведчика доверял полностью и его позицию поддерживал, но даже майору версия о «засланце» виделась крайне маловероятной. Уже же выяснили, что девчонка не врет, с Меркуловым незнакома, да и вообще никого толком в Ареале не знает, потому как попала сюда недавно и далеко не по своей вине. Одни только обстоятельства получения ею Зависимости уже поневоле заставляют людей проявлять к ней хотя бы малую долю сочувствия. Живешь себе спокойно, никому не мешаешь, а тут — на тебе, украли и привезли в Ареал по прихоти какого-то облеченного властью и деньгами недочеловека. Это даже обиднее, чем заработать Зуд в результате «Дезинфекции» или последующей спасательной операции — ты, по крайней мере, хотя бы по собственной воле оказался на месте событий, а её привезли силой в качестве живого товара.
На крыше было темно, но не пустынно. В небе над Базой проносились невидимые во мраке стаи ночных птиц, обмениваясь друг с другом чередой негромких резких криков, в развалинах Городка сновали хищники, подыскивая место для засады. С утра поток зверья к границе с Зеленой Зоны резко возрастет, и их ждёт богатая добыча. Если всё продумать заранее. Иначе одинокий охотник запросто может стать пищей для разъяренной стаи своих жертв. Однако в целом ночью после Выброса во много раз спокойнее, чем днем. Тем более что птицы не рискуют опускаться к поверхности растянутой над Базой маскировочной сети, чувствуя скрывающуюся под ней Воронку.
— Как обстановка? — тихо спросил Медведь, подходя к сидящему у перископа часовому.
— Пока нормально, — Базальт отстранился от перископа. — Но руины уже кишат, «Филин» и ПНВ дают десятки отметок. Чем ближе к рассвету, тем зверья становится больше. Фронтовика не видно, Зомби и Бродяг тоже.
— Рано ещё, — буркнул себе под нос здоровяк. — Если он собрался к нам заглянуть, то не успел дойти. С утра поглядим, чем всё это закончится. Выброс какой-то нестандартный случился, и четырех суток не прошло, давно такого не было… — Майор вопросительно взглянул на часового: — Справишься? Или посидеть с тобой, на всякий случай?
— Разберусь, — Базальт отрицательно качнул головой. — Я весь Выброс в постели провалялся, проснулся за час до окончания, до сих пор бока болят. До вечера спать не смогу. Иди, Коля, займись девушкой. Не так! — добавил он, увидев, как Медведь достает боевой нож и с кровожадной физиономией оглядывается на Володину. — Ласково! Не обижай её, ей и так от Кварца достается. К тому же ты ей нравишься.
— Перестань, — поморщился здоровяк, убирая нож. — Такую стёбную шутку испортил! — Он покосился на стоящую в противоположном углу Бэмби, задумчиво вглядывающуюся в ночной мрак Желтой Зоны. — Ей тут все нравятся, идти-то некуда, везде одна перспектива. А у нас народ сознательный подобрался.
— Это ты зря, — тихо усмехнулся Базальт. — Сознательность сознательностью, а с женщинами у нас явный дефицит. А на такую симпатяжку и в лучшие времена желающих нашлось бы хоть отбавляй. К ней никто не лезет с амурными разговорчиками только потому, что все видят, как она на тебя смотрит. Особенно после того, как ты в очередной раз её простебешь. Советую сделать выводы.
— То есть ты хочешь сказать, что Кварц полностью прав и план Меркулова увенчался успехом? Наличие одной смазливой бабы среди кучи мужиков неизбежно приводит к борьбе за неё? — Медведь саркастически скривился. — Может, и действительно стоило её пристрелить, не было бы проблемы!
— Я хочу сказать, — почти беззвучно рассмеялся Базальт, — что Лаванду в Службе Безопасности мечтал пристрелить каждый! Но Туман нашел ей более логичное применение. И проблема исчезла. Рекомендую взять его опыт на вооружение. Мы все будем за тебя очень рады!
— Да вы озабоченные, блин! — негромко возмутился Медведь. — У вас одно на уме!
— Кто бы говорил! — Базальт иронично прыснул. — Никак не вспомню, кто издевательски хохотал в ЛП-32 над Лавандой, когда после той стычки её несколько дней игнорировал Туман? Кто-то советовал ей «не теряться, проявить настойчивость и не зажимать в себе природную сексуальность»?
— То была Лаванда! — отмахнулся здоровяк. — На ней грех было не отыграться. Кто ж знал, что она окажется вполне нормальным человеком?! В ту пору её даже Байкал на дух не переносил, а его вообще ничем не прошибешь.
— Мы уже делаем ставки на Бэмби, — нарочито понимающе поддакнул ему Базальт. — Когда именно ей удастся обратить наконец на себя твое внимание. Коля, сделай одолжение, помоги девочке, а то я рискую проиграть Шороху два кило шоколада.
— Выигрыш пополам? — немедленно уточнил Медведь. — Что он тебе должен в случае победы?
— И не надейся! — отрезал Базальт. — Ничего не получишь! Вон твой выигрыш, на том углу крыши тоскует, блондинистый такой! Кстати, Коля… — пулеметчик сделал очень серьёзное лицо и придвинулся к майору вплотную. — Ты обратил внимание, как она двусмысленно выглядит, когда на шпагате сидит? Это она так на тебя тайно воздействует! Завлекает в лапы Меркулова!
— Придурок! — Медведь отодвинулся от тихо хихикающего бойца. — Маньяк, блин! Правильно Айболит говорит, на этой Базе одни законченные психи! А, ну тебя! Службу тащи, Фрейд-самоучка!
Он отмахнулся от негромко ржущего Базальта и, рассерженно кривясь, двинулся к стоящей у края крыши Володиной. Вот паразиты, они уже на него пари заключают, боевые товарищи, вашу душу так! Лишь бы языки почесать! Справедливости ради стоило отметить, что на их месте он поступил бы точно так же, причем самый первый. А тут приходится быть выше столь милых сердцу забав и поддерживать психологический баланс среди оказавшихся под его командованием людей, абсолютно разных не только по характерам, но и по роду деятельности, и по привычному кругу общения. Так что тут стоит семь раз хорошенько подумать, прежде чем что-то сделать. Майор остановился в паре метров от девчонки и, тщательно избегая смотреть в сторону Эпицентра, окинул взглядом шуршащую лапами и крыльями темноту, окутавшую Базу. После того случая Фронтовика Медведь больше не видел, и даже при движении по направлению к Эпицентру всегда отворачивал голову. Это несколько успокоило расшалившиеся нервы, и даже Айболит признал его если не здоровым, то «находящимся в норме». Однако проверять, вернутся ли зловещие видения, здоровяк очень не хотел. Хорошо хоть внутри Базы можно было смотреть куда угодно, не вздрагивая от страха быть замеченным жуткой аномалией за десятки километров…
— Воздух здесь совсем не такой, как дома, — негромко произнесла Бэмби. — Даже в Зеленой Зоне всё не так, как тут. — Она подняла голову и посмотрела сквозь маскировочную сеть в утонувшие в чернильном мраке небеса: — И неба совсем не видно…
— Небо в Желтой Зоне на ночь чернеет, — задумчиво ответил Медведь. — И запахи тут другие. Растительность мутировала и пахнет иначе. Потому и воздух кажется не таким. По составу он никак не отличается от обычного. Говорят, без противогаза только в Эпицентре дышать нельзя, но единственный человек, который может это подтвердить, сидит сейчас запертым в каком-то ведомственном НИИ.
— Вы про Болта? — уточнила Бэмби. — Мне Кнопка рассказывала о нем. Единственный человек в мире, которого не поразило Зависимостью. Странно, что я ни разу не слышала о нем, пока работала в «Неравнодушных». Абрамов бы обязательно ухватился за такую информацию, это же чудовищное нарушение всех прав — держать ни в чем не повинного человека в лаборатории, словно подопытное животное!
— Ну, почему же не повинного? — усмехнулся Медведь. — Он очень даже виноват! Его вина в том, что у него, ничтожного человечишки, Зависимости нет, а у великих и ужасных сильных мира сего она есть. Это преступление перед власть имущими. Жаль, что информация о нем не дошла до вашего Абрамова, согласен. Мужик он хороший, не заслужил такого.
— Я написала о нем в письме, которое пытается передать кто-то из ваших друзей, — девчонка прислушалась к отрывистым крикам невидимых в темноте птиц. — Скажите, Медведь, каковы шансы, что оно действительно попадет в Москву?
— Сложно сказать, — пожал плечами здоровяк. — Зависит от степени любопытства курьеров. Наркота через Нейтралку течет — только в путь! Так что само по себе передать маляву на Большую землю есть дело совсем не сложное. Но если кто-нибудь засунет нос в конверт, то вряд ли письмо дойдет, наркоторговцы не заинтересованы в том, чтобы кто-то наступил на хвост их партнерам, обеспечивающим транзит «златовласки» из Ареала далее по стране. Вот если наш человек сможет правильно промотивировать курьеров и они не станут вскрывать конверт, то послание дойдет. Сто процентов. Просто раньше нам не приходилось сталкиваться с такой необходимостью. Из Ареала никому из нас не выбраться, все мы вне закона и в розыске. Семьи почти у всех погибли при Катаклизме, остальных быстренько бросили из-за Зависимости и Полтергейста. Нам просто некому слать письма.
— Я за маму беспокоюсь, — вздохнула девчонка. — Она переживает сильно, я же официально пропала без вести. Хотя бы сообщить ей, что я жива, у неё сердце слабое… И ещё я мечтаю отомстить Прокопенко! Если бы не он, я бы никогда…
— … не вылечила позвоночник! — закончил за неё Медведь. — Умей видеть и хорошие стороны в том, чего изменить не в силах. Помогает выживать там, где выживать не хочется.
— Мне все ещё не верится, что позвоночник полностью восстановился, — призналась Бэмби. — Каждый раз, когда я делаю сложное упражнение, ожидаю вспышку боли. Как жаль, что таких лекарств не существует вне Ареала! Мне бы их два года назад, когда я едва на инвалидном кресле не оказалась! Всё могло бы сложиться иначе…
— Всё сложилось так, как сложилось, — хмыкнул Медведь. — Как говорится, за всё надо платить. Хотите излечиться от рака, паралича и прочих прелестей Большой земли — милости просим к нам в Ареал. В награду за упорство каждому страждущему выдается Зависимость. Не устраивает — оставайтесь дома. Но в таком случае нечего жаловаться.
— Вы правы, но… — Бэмби умолкла, подбирая слова. — Как-то это всё не по-доброму… Почему в жизни никогда не бывает всё хорошо? Неужели обязательно что-то должно быть недоделано?
— Один умный человек когда-то очень давно сказал, что без зла люди бы не смогли оценить добро, — философски заметил Медведь. — Им просто не с чем было бы сравнить. Возможно, он прав, хотя лично я ничего не имею против того, чтобы все жили, не оценивая добра и считая, что оно само по себе разумеющееся положение вещей. Лишь бы только зла не было вообще. Но лично мне думается, что люди сами виноваты в том, что всё обстоит так, как есть. Всё, как ты выразилась, недоделано потому, что основная масса народа не желает доделывать.
— То есть как это? — девчонка непонимающе нахмурилась. — Что значит, не желают доделывать?
— То и значит, — усмехнулся Медведь. — Подавляющее большинство заботится только о себе, но даже этого оно не желает делать в полном объеме. Набили брюхо, купили шмоток, исхитрились обзавестись жильем — и всё, все довольны, счастье наступило. Большего никому уже и не требуется, глобальными проблемами заниматься лень. Вот, смотри! Наши ученые пытаются обратить вспять Ареал, избавить всех, заметь, всех, а не только себя, от Зависимости и попутно решить проблему дармовой электроэнергии в масштабах планеты. И кто им во всем этом оказывал содействие? Никто. Они работали в престижных научных университетах, потом приехали в ГНИЦ, после Катаклизма оказались в ЦИАП, но их работы были никому не нужны. Власть имущие пытались закрыть исследования, так как это угроза нефтяной кормушке, обычные люди не желали связываться, потому что своя рубашка ближе к телу. В результате ученым помогаем мы. Помогаем, как можем, ведь мы от науки весьма далеки. Но нас не сто тыщ, а всего лишь несколько человек. А сколько народа живет в Ареале? Уже чуть больше тридцати тысяч. Кто из них потребовал от РАО возобновить исследования Ареала? Никто. Все возмущены только ценами на еду, воду и шмотьё, не насущные проблемы их не волнуют. ЦИАП занимается лишь «Иксом», и всем плевать. Если кто и недоволен, то я о таких не слышал. Значит, их слишком мало. То есть большинству безразлична собственная же судьба. Огромная куча трутней только и ждёт, когда им поднесут что-нибудь на блюдечке. Вот мы наладили оповещение о Выбросе. Думаешь, кто-нибудь за это Водяному принес бесплатно хоть один мет или осколок? Просто так, в качестве «спасибо»? Никто. Зато в чем я железобетонно уверен — так это в том, что если мы вдруг прекратим давать оповещение, много кто явится к Водяному возмущаться — мол, что это вы перестали предупреждать?! Я на вас понадеялся и чуть не погиб! Раз оповестили разок-другой, то всё, теперь обязаны продолжать! Типа, аудитория требует!
Медведь презрительно усмехнулся и махнул рукой в знак бесполезности дальнейших разговоров.
— Беда большинства в том, что они только и хотят, что требовать и получать всё на халяву, — подытожил он. — Именно поэтому у большинства мало что есть, и никогда намного больше не станет. Ибо словами горю не поможешь. А на серьезные дела они не способны. Зато те, кто способен, далеко не всегда испытывают непреодолимое желание тащить на своем горбу эту безразмерную кучу трутней. Я бы совершенно не удивился, если бы способ оповещать о Выбросе нашли не мы, а какая-нибудь другая группировка, и она стала бы оповещать исключительно за деньги. Ради этого они и ищут в мыле наш передатчик по всей Зеленой Зоне с самого первого выхода в эфир. Хотят забрать себе и, так сказать, монетизировать столь эксклюзивную возможность. Теоретически это вполне реализуемо: какая-нибудь адресная рассылка на ведомственные мобильные устройства за отдельную плату. Или что-то подобное, уж я не знаю. Была бы возможность заработать, не прилагая труда — а желающие заработать, не работая, всегда найдутся. Именно потому в мире всё так, как есть.
— Всё так плохо? — загрустила Бэмби. — И ничего в нашей жизни не изменится?
— Конечно, изменится, — успокоил её Медведь. — Вот получит Абрамов твое письмо, посадит в тюрьму Прокопенко, и ты поедешь жить в Сателлит и откроешь там гимнастическую школу. Это позволит жителям города приобщиться к здоровому образу жизни, а моя База избавится от крайне неудобного раздражителя. Заодно ты сагитируешь ЦИАП бросить возню с нефтью и заняться ремутацией Ареала. Словом — одни плюсы. Всё, хватит дышать, марш внутрь! Мне спать пора.
— Можно ещё пять минут? — взмолилась Бэмби. — Когда ещё в следующий раз удастся так…
— Бегом марш в койку! — перебил её здоровяк. — Дважды за один день ты меня на жалость не разведешь, и не надейся. Мала ещё! Завтра я тебя выгуляю, так и быть. Если не забуду.
— Я вам напомню! — Бэмби озарилась счастьем. — Можно?
— Нельзя! — рявкнул майор. — А ну, брысь! Умчалась в свою комнату резво, или будешь сидеть взаперти ещё два Выброса! Я тебя быстро научу, что спорить со старшим по званию есть занятие неблагодарное! Особенно когда он мечтает поспать!
Крайнюю фразу здоровяк вещал уже в пустоту ночного мрака, изрядно веселя затихшего на посту Базальта. Часовой усиленно делал вид, что его абсолютно не интересует происходящее, пряча в темноте довольную ухмылку. Заметив взгляд начальства, Базальт сделал каменную физиономию и уставился в перископ. Судя по звуку торопливо стучащих по ступенькам шагов, Бэмби в этот момент была где-то в районе минус первого этажа, и Медведь смог вздохнуть спокойно. Убедившись, что дисциплина на Базе вновь стремится к недосягаемому уровню, Медведь на всякий случай сурово воззрился на часового, после чего отправился к себе.
Добравшись до своей комнаты, майор улегся спать, но заснуть ему удалось далеко не сразу, разговор с Базальтом никак не выходил у него из головы. Пулеметчик, конечно же, не лгал, и если никто не пытается строить глазки Бэмби исключительно из-за него, Медведя, значит, так оно и есть. И сознательность тут действительно не при чем. А это значит, что он ошибался, когда считал, что все смотрят на девчонку так, как Кварц или он сам. Интересно, что теперь со всем этим делать… Не хотелось бы ошибиться ещё раз, однако! Если он не станет любезничать с Бэмби, рано или поздно остальные сделают выводы со всеми вытекающими отсюда действиями. Как бы на этой почве люди не разругались. Об этом Кварц предупреждал сразу. Да и без его аналитики несложно догадаться. Одно дело Кнопка и Водяной, они муж и жена, совсем другое — свободная девушка, оказавшаяся среди мужского коллектива в Ареале, в котором из каждых тринадцати человек женщина всего одна. Тут может запросто возникнуть конфликт интересов, даже если она сама кого-то выберет. Что и происходит регулярно по всей Зеленой Зоне. Женщины по, разумеется, необъяснимой случайности предпочитают сходиться с руководством и прочими лидерами. Обиженный народец попроще тоже, разумеется, по необъяснимым причинам заявляет, что их избранники влияют на женский выбор своим положением в обществе, тем самым заставляя несчастных дам предавать свои чувства. Майор саркастически ухмыльнулся. Ну, надо же, какая сложная у людей жизнь! И теперь эти сложности добрались и до его Базы.
— Даешь каждому по симпатичной гимнастке! — пробурчал Медведь. — Пущай на шпагатах сидят…
В другой ситуации он бы разрешил эту проблему в пять секунд — предложил девчонке выбор, тем более что Бэмби такое предложение не в новинку. Она бы, как обычно, отказалась, и выгонять её, конечно, никто бы не стал. Но зато каждый был бы, так сказать, официально оповещен о незаинтересованности Бэмби в пикантных нюансах взрослой жизни. Сейчас же задачка оказалась посложнее: выходит, что Бэмби поглядывает как раз на него самого, и предложи ей выбирать — может и выбрать. И, поди пойми, что у неё в голове, эмоции или холодный расчет? Если, не хотелось бы, конечно, но всё-таки Кварц окажется прав, то дело будет совсем дрянь. Привязаться к вражеской марионетке — из такого выйдет большая беда. Медведя и без того терзает нехорошее предчувствие, с тех самых пор, когда ОСОП начал оповещать всех о Выбросе. Странное и неприятное ощущение — сам всё это затеял, а теперь жалеет… Даже поговорить об этом с кем-нибудь стыдно. И ведь дело-то хорошее делаем, людей спасаем, но вот что-то тяжелое копится где-то в глубине души, и толком не понять, что же это. Как бы Кварц не оказался во всём прав.
Майор тяжело вздохнул и закрыл глаза. Нет, ерунда всё это, просто нервы шалят из-за Фронтовика, и чего только ему от меня надо?! Оставила бы ты человека в покое, злобная аномалия! С собачкой своей в мячик сыграй, у тебя такая милая псина, просто слов нет! Обязательно, что ли, охотиться именно за ним, мало в Ареале народа, что ли?! Медведь болезненно потер подбородок. Так дело не пойдет. Не может быть абсолютно всё плохо, что-то должно быть хорошее… Должно. Надо увидеть плюсы в любой ситуации, он же сам только что поучал Бэмби. Что со всем этим делать, будем думать завтра, утро вечера мудреней. Надо бы побыстрее передавать письмо Абрамову, пусть он закрывает Прокопенко в СИЗО и забирает Володину в Сателлит, проводить совмещенный чемпионат Ареала по гимнастике и защите прав человека. А то некрасиво как-то получается со всеми этими амурными делами. И самое хреновое во всём этом то, что девчонка Медведю действительно нравится.

* * *

Кнопка вошла в кафе за двадцать минут до встречи и огляделась, отыскивая свободный столик. К её удивлению, доктор Волконский был уже здесь. Замдиректора ЦИАП поднялся ей навстречу и жестом пригласил за свой столик. Раз он появился тут настолько заранее, значит, эта встреча для него не только важна, но и вызывает определенные опасения. А это настораживает. Особенно после тренингов Кварца. Лицо Кнопки приняло выражение вселенской умиротворенности и беззаботности, и молодая женщина направилась к именитому собеседнику.
— Рад видеть вас, Екатерина Игоревна! — доктор наук галантно отодвинул для неё стул.
— Взаимно, Александр Константинович! — поздоровалась Кнопка. — Вы сегодня рано!
— Я хотел убедиться, что за мной не ведется слежка, — тихо произнес тот, усаживаясь напротив.
— Слежка?! — очень натурально удивилась Кнопка. — За вами?! Кому потребовалось следить за главным научным специалистом ЦИАП? Вы же не покидаете пределов Сателлита!
— Нашей Службе Безопасности, конечно же! — вздохнул доктор наук. — Формально ничего такого я за собой не замечал. Но некоторые из моих коллег прямо заявляют, что, как только информация, которую мы получили благодаря вашей помощи, Екатерина Игоревна, дойдет до СБ, они мною займутся вплотную! Признаться, я этого, в определенной степени, опасаюсь.
— Боюсь, я не вполне понимаю, в чем суть проблемы, — Кнопка бесхитростно захлопала глазами.
— Всё оказалось гораздо серьезнее и сложнее, чем я думал! — Волконский украдкой огляделся, словно вычисляя соглядатая. — Я даже не представлял, что настолько! Признаться, получив от вас самый первый образец медицинского препарата из считавшейся у нас мифической лаборатории, я ожидал увидеть очередную профанацию, ерунду, пустышку! В лучшем случае, наш стандартный препарат, только перелитый в другую емкость или в перекрашенный шприц-тюбик, не более того! Но результаты исследований повергли в шок весь мой персонал! Это доселе неизвестное науке вещество, напрямую связанное с особенностями строения Ареала и его физикой! Уникальные свойства! Поразительный эффект! Поистине безграничные перспективы для исследований, если бы не тот факт, что мы не в силах его синтезировать или добыть. И оба препарата, что вы предоставили мне позже, демонстрируют ту же картину, только ещё более уникальную!
— И что же в этом плохого? — улыбнулась Кнопка, светясь позитивом. Похоже, дело принимает не самый хороший оборот, это то, о чем предупреждал Кварц, и сейчас необходимо быть предельно осторожной. — Разве наша Служба Безопасности не будет рада успехам ЦИАП?
— Успехам ЦИАП — будет, — уныло закивал Волконский. — Но вот успехам других — вряд ли. Понимаете, Екатерина Игоревна, кое-кто из моих людей считает, что СБ захочет взять наши исследования под очень тщательный контроль. Препараты, которые вы столь любезно согласились достать через ваших друзей, продает некто Водяной. До сего момента мы считали эту личность мифической, плодом сталкерского фольклора. Но данные медикаменты более чем реальны. Значит, Водяной существует. Соответственно, всё, что о нем говорят, имеет, как минимум, долю правды.
— И что же о нем такого говорят? — Кнопка с интересом посмотрела на доктора наук.
— То, что рассказали мне, внушает очень серьёзные опасения! — Волконский тяжело вздохнул. — Он живет где-то в Желтой Зоне, вместе с бывшими сотрудниками Отряда Специальных Операций, ныне подвергшихся Зомбированию в той или иной степени. И медикаменты эти производятся там же. Они же, я имею в виду ОСОП, наладили оповещение о Выбросе, о чем теперь известно каждому.
— Но разве это плохо? — удивилась Кнопка. — Заблаговременное предупреждение может спасти чью-то жизнь! Особенно если Выброс застиг человека вдали от поселения или убежища. Разве нет?
— О, да, это абсолютно так! — поспешно согласился Волконский. — Проблема в другом! Весь состав ОСОП является государственными преступниками, они обвиняются в измене Родине, терроризме и находятся в международном розыске! И если Служба Безопасности узнает, что мы работаем с их препаратами, над нами установят тотальный контроль! А я имел неосторожность сообщить некоторым своим коллегам о вашем рассказе, в котором упоминалось некое одомашенное животное-мутант, способное предсказывать Выброс. Боюсь, наша СБ проведет нездоровую аналогию и потребует от вас объяснений.
— Я-то тут при чем? — Кнопка сделала большие глаза. — Живет себе кролик где-то в глухой тайге у Неприсоединившихся, разве это преступление?
— Возможность предсказывать Выброс — это мощный политико-социальный рычаг при правильном подходе, — Волконский сник ещё сильнее. — Служба Безопасности может предпринять попытку захвата животного. А вы знаете, где его найти.
— Я ничем не смогу им помочь, — весело отмахнулась Кнопка. — Неприсоединившиеся живут очень нелюдимо. Вы же знаете причину, Александр Константинович! У многих из них есть дети, рожденные в Ареале. За это их, мягко говоря, недолюбливают. Так что люди эти пугливы, они спрячутся ещё до моего приближения, если вместе со мной на горизонте покажется хотя бы один незнакомый им человек. И я очень сомневаюсь, что наша СБ сможет их разыскать!
— В этом с вами единодушен весь наш коллектив, — невесело подтвердил Волконский. — Наши безопасники не найдут этих людей. А вместе с ними исчезнете и вы, Екатерина Игоревна. Либо исчезнет ваша связь с ними. В любом случае, мы потеряем единственную возможность понять, как было получено то уникальное активное вещество, что составляет основу медикаментов из Желтой Зоны. Без посредников нам не наладить связь с Водяным и его лабораторией. Я пробовал говорить со сталкерами из Поискового Отдела, приватно, разумеется! Они даже слышать не хотят об экспедиции в Желтую Зону. Говорят, что подступы к ней контролируют криминальные группировки, а при слове «ОСОП» и вовсе приходят в ужас. Каннибализм, неоправданные убийства с особой жестокостью, свободное нахождение рядом с водоемами, даже поедание трупов Зомби — у меня кровь стыла в жилах, когда я выслушивал краткую справку по тому, во что превратился ОСОП!
— Кошмар! — согласилась Кнопка. — Но зачем тогда ОСОПу создавать медикаменты и помогать людям? Тем более зачем они организовали оповещение о Выбросах?
— Наши психологи считают, что зомбированные сотрудники данного отряда испытывают конфликт подкорковых центров головного мозга с его корой, — пожал плечами доктор наук. — То есть столкновение рефлексов безусловных с условными. Зомбирование заставляет их убивать и пожирать людей, а остатки человеческого сознания, ранее принадлежащего специалистам по защите, требуют людей защищать. И вследствие этого они мечутся между двух противоречий. Эти уникальные препараты созданы кем-то из сотрудников ГНИЦ, подвергшихся зомбированию, которые живут где-то там же. Впрочем, имеются и другие версии, не менее сюрреалистичные, чем эта.
— Скажите, Александр Константинович, — мягко перебила его Кнопка, — если бы вы получили в своё распоряжение технологию синтеза этого загадочного и уникального вещества, это успокоило бы Службу Безопасности?
— Это была бы уникальная возможность! — воскликнул Волконский. — Хотя мы в любом случае попытаемся держать СБ в неведении как можно дольше. Имея в распоряжении такую технологию, мы сможем требовать от силовиков прислушиваться к нашим рекомендациям. Это однозначно, так как сильное падение эффективности стандартных препаратов сказывается на всех, и на них в том числе. Пока же результаты нашей деятельности не позволяют хлопать дверьми в кабинетах власти.
— Вы уверены, что ЦИАП будет проводить серьезные исследования в этом направлении? — вежливо уточнила Кнопка. — Вы ведь сами сетовали на отсутствие квалифицированных специалистов, способных заниматься столь сложными разработками.
— Вы не понимаете! — встрепенулся Волконский. — Это прорыв! Невиданный уровень! Новая эра в науке! Препараты, способные лечить рак, восстанавливать утраченные функции нервных волокон, омолаживать организм, регенерировать повреждения внутренних органов, спинного мозга… Да я брошу на это всех, кого только найду! Я лично займусь этим! Возможно, это путь к излечению Зависимости! Как жаль, что активное вещество разрушается мгновенно, если препарат покидает Ареал! Но если Зависимость будет побеждена, мы победим и основную массу наиболее страшных болезней нашего времени!
— Я поняла, — улыбнулась Кнопка. — Желание заняться всем этим всерьез у вас есть. — Её лицо вдруг сделалось хмурым и недоверчивым: — Мне бы очень не хотелось, чтобы мои друзья рисковали впустую, предоставляя вам уникальные технологии. Эти знания должны помочь всем людям, а не только тем из них, кто наделен властью и большими деньгами. — Она достала из сумочки небольшую флеш-карту и протянула её Волконскому: — Вот, возьмите.
— Что это? — замдиректора ЦИАП забрал у неё флешку и невольно огляделся по сторонам.
— Чертежи устройства и полное описание технологии расслоения нефти «Тип Икс» на составляющие, одним из которых является то самое биологически активное вещество, — объяснила она. — Плюс подробные инструкции по изготовлению из него универсального антидота, нейтрализующего все известные на данный момент токсины живых форм Ареала.
— Но… — доктор наук опешил от неожиданности. — Откуда это у вас?!
— Мои друзья сильно рисковали, доставая это из Желтой Зоны, — уклончиво ответила Кнопка. — И они надеются, что вы не станете игнорировать предоставленные вам данные. Если нам удастся наладить продуктивное сотрудничество, позже для вас попытаются разыскать и другие технологии.
— Невероятно! — Волконский переводил изумленный взгляд с флешки на Кнопку и обратно. — Звучит фантастически… Как вашим друзьям это удалось? И как осуществлялся сбор данных, ведь в Желтой Зоне не работают даже фотоаппараты… Впрочем, неважно! Чем я могу отблагодарить ваших друзей, Екатерина Игоревна?
— Неукоснительным соблюдением конспирации, — на лице Кнопки не было и тени улыбки. — Люди рискуют своими жизнями, если вы понимаете, Александр Константинович.
— Да, да, разумеется! — торопливо согласился доктор наук. — Я сделаю всё, чтобы сохранить тайну! Это будет непросто, но принять определенные меры в моих силах. И чем раньше мы сможем продемонстрировать обществу в целом и руководству в частности новые и эффективные препараты, тем больше станет возможностей! Екатерина Игоревна, с вашего позволения я откланяюсь! Я должен немедленно изучить предоставленные вами данные!
— Конечно, Александр Константинович, не буду вам мешать! — вежливо улыбнулась Кнопка. — Желаю успехов в исследованиях, до свидания!
Волконский попрощался и вышел, заторопившись в сторону Административного квартала, в котором располагался ЦИАП. Кнопка проводила его взглядом и заказала официанту чашечку кофе. Рабочее время закончилось, главное дело сделано, и можно некоторое время поразмышлять. Посидеть спокойно долго не получится, одинокая женщина в Ареале — это слишком сильный раздражитель. Надо пользоваться тем, что в кафе пока ещё мало народа. Вскоре здесь станет людно, и предложения «составить девушке компанию» посыплются с частотой пару раз в минуту. Ей это быстро надоест и придется возвращаться в свою квартиру. Там стильно, кондиционировано, имеются все удобства и царит идеальная чистота, но от всего этого помещение ей меньше напоминать подземный тюремный каземат не стало. На чумазой Базе ОСОП уютнее в бесконечное количество раз. К тому же после появления Татьяны там стало очень даже чище. И она согласна с Володиной, на Базе необходимо сделать косметический ремонт. Стены в комнатах выкрасить, полы застелить мягким покрытием, спальные мешки на нормальную постель заменить — это же дом, как-никак! Таню мужики, конечно же, слушать особо не станут, она у Кварца на вечном подозрении. Ну, ничего, вот закончится вся эта эпопея с Сателлитом, и Катя обоснуется на Базе на постоянной основе. Вот тогда они вдвоем и произведут культурную революцию!
Кнопка улыбнулась своим мыслям. Давно пора, кстати. К сожалению, сейчас времена далеко не лучшие. Аналитические выкладки Кварца подтверждаются всё чаще. Вот и сегодня Волконский повел себя так, как предсказывал контрразведчик. Замдиректора ЦИАП сначала испугался попасть под пристальное внимание Службы Безопасности, а потом сделал вид, что верит её словам о том, что некие друзья достали технологии из Желтой Зоны, хотя любому понятно, что выдать данные ОСОПа без уничтожения ОСОПа может только сам ОСОП. Или же доктор наук предпочел вообще не думать о том, как и откуда к нему попали вожделенные данные. А это, в свою очередь, означает, что Кварц снова прав — Волконский надеется разобраться со Службой Безопасности РАО через Лозинского или Белова, и для этого ему нужно вновь представлять собой уникального и незаменимого специалиста, приносящего РАО выгоду, заменить которого невозможно. Получится у него подобное или нет — это большой вопрос. Но в том, что деятельность Волконского быстро заинтересует людей Белова, Кварц не сомневался. И не верить контрразведчику оснований не имелось.
Весь прошедший месяц Спецотряд готовил Базу к возможному штурму. На подступах устанавливались мины, вокруг базы выкапывались закрытые и замаскированные позиции для ведения огня из бесшумного и беспламенного оружия в тыл осаждающим, если таковые появятся. Со стороны Зеленой Зоны было натоптано несколько ложных троп, ведущих в тупики, чтобы сбить противника с толка и подставить его под прицельный огонь установленного на крыше Базы АГС-17. Дальнюю от Зеленой Зоны стену Базы подготовили к подрыву, и от нее проложили два маршрута вглубь Желтой Зоны, на крайний случай. Если База всё-таки падет и кто-то из её защитников останется в живых, они подорвут заряд и через пролом в стене выберутся на эти маршруты. Водяной ежедневно проходит по ним пару километров, обновляя замаскированные вешки, которыми отметили безопасный путь. Маршруты выводят к дальнему стрельбищу, там отрыли две небольшие землянки, в которых приготовили запас воды, продовольствия, боеприпасов и гильз-пробников.
Конечно, серьезную оборону в землянках держать не получится, но укрыться можно, в том числе переждать Выброс. Там даже имеются несколько самодельных экземпляров поддельных аномалий — изобретение Раса. Смышленый парнишка соорудил надувной муляж пня, на котором сидит Соленоид, набор колышков с растянутой между ними тонкой серебристой проволокой, которая при минимальной маскировке среди растительности дает очень даже неплохое сходство с Паутиной, и даже синюю лампу с какой-то там микросхемой. Если пожертвовать парой осколков, то ночью лампу и прилагающийся к ней автомобильный аккумулятор можно поместить в яму, заложить слоем тонкой ваты и включить. Синий свет будет неравномерно подрагивать, освещая весь муляж, и издалека наблюдателю будет казаться, что он видит лужу Студня двух метров в поперечнике. Хотя все надеются, что до штурма Базы дело не дойдет…
Официант принес заказ и сообщил, что её кофе уже оплачен неким джентльменом, сидящим за столиком напротив. Пришлось слегка повысить голос и попросить счет, чтобы за столиком напротив было хорошо слышно. Скоро придется отсюда уходить, по вечерам в кафешках Сателлита в одиночку девушки не сидят. В смысле, сидят, но те, кто, скажем так, вышел на работу. Сие занятие официально запрещено, но в реальности никто с этим бороться не собирается. Кстати, о борцах за справедливость и прочее счастье трудового народа. У Прокопенко несколько дней назад появилась ещё одна пассия, теперь их у него четыре. Сие событие любопытно тем, что девица в Ареале новичок, говорят, что одну из гламурных консультанток какого-то иностранного банка привела сюда «златовласка». Пока она ведет себя тихо и на людях почти не появляется, но поначалу такое бывает у всех, осознание того, что покинуть Ареал невозможно и о прежней жизни придется забыть, дается людям нелегко. Общение с женщинами, обменявшими себя на материальные блага сателлитовских чиновников, вызывало у Кнопки отвращение, и знакомств с пассиями местных бонз она принципиально не заводила. Но именно с этой девушкой она, пожалуй, познакомится. С её должностью устроить такое будет легко. Надо будет попытаться заручиться доверием этой девицы и выяснить подробности её переселения в Ареал. Учитывая обстоятельства, при которых попала в Ареал Татьяна Володина, не исключено, что на Прокопенко удастся собрать ещё кое-какой компромат. Кто знает, «златовласка» ли тут всему виной на самом деле… Когда-нибудь этому упырю всё равно отольются женские слезы.
А вообще Кнопка хочет в Желтую Зону, и тут ей все до чертиков надоело, вот так-то вот! Там посреди аномалий Водяной бродит, нечищеный-некормленый, а она здесь сидит одна-одинешенька! Ну просто очень несправедливо! Жаль, что в этот раз Выброс начался столь неожиданно. Это сорвало все планы, так бы разговор с Волконским произошел ещё четыре дня назад, и сейчас она находилась бы на Базе вторые сутки. А теперь придется ждать ещё три дня. Кнопка грустно вздохнула и потянулась за дымящейся чашкой с кофе.

* * *

— Вот она! — Рас победно вскинул вверх руку, сжимающую только что подобранный метаморфит.
— Ничего себе! — Водяной удивленно разглядывал небольшую лунку в красной резине земли, из которой молодой сталкер только что вытащил «Грелку». — Это ты её по своей системе вычислил?!
— Ага! — Рас потёр найденный мет о рукав сине-желтого камуфляжа, удаляя с его поверхности комочки красноватой почвы. — Теперь мы знаем ещё одно верное место! Остается лишь проверять его после каждого Выброса, и скоро радиация нам будет вообще не страшна!
— На одном и том же месте каждый раз появляется один и тот же мет? — Водяной вспомнил давнишние объяснения Раса. — То есть «Грелок» у нас скоро будет по небольшой кучке на человека?
— Мет всегда один и тот же, — подтвердил молодой сталкер. — Но появляются они не всегда. После какого-то Выброса мет есть, а после какого-то — нет. Этой закономерности я пока не знаю, иногда по нескольку недель может быть пусто, но это всё неважно. Мы нашли место, где рождается «Грелка»! Это огромная редкость!
— Ты же говорил, что «Грелок» раньше было полно, — уточнил Водяной. — Или я путаю?
— Так ведь то было раньше, — хмыкнул Рас. — Раньше она вообще никому не нужна была, её туристам на ухтинском рынке за бесценок продавали. За пределами Ареала она не работает, считалось, что внутри тоже. Один из трех бесполезных метов, у которых не было выявлено полезных свойств, пока в Ареале не имелось радиации. Зато теперь её хоть отбавляй, и народ быстро выяснил, что «Дозиметр» теплеет при приближении к области радиоактивного заражения, а несколько месяцев назад кто-то заметил, что «Грелка» из организма радиацию выводит. Теперь это очень популярные меты, вот только основные их запасы лежат в хранилищах ГНИЦ. Тогда ж никто не знал об их пользе, вот и сдавали бесполезные меты ученым ради обычной премии.
— А какие свойства у третьего мета? — поинтересовался Водяной. — Ты сказал, их было три.
— Не знаю, — признался молодой сталкер. — Их ещё не раскрыли. Сам мет называется «Пустышка», название это к нему очень давно прилепилось, потому что толка от него никакого не было. Он даже внешне ничего особенного не представляет, мутный такой и неровный. До Катаклизма туристы и коллекционеры его не любили — некрасивый он, стоил гроши. Сталкеры обычно с ним не связывались, многие даже не подбирали, если находили. Тогда же за сбор метов срок давали, от трех до семи лет, а кому охота на лесоповал загреметь, если при тебе найдут метаморфит, который даже пятидесяти баксов не стоит? А вот после Катаклизма я «Пустышку» ещё ни разу не встречал. Слышал, будто у Неприков есть одна или две, но говорят, что они сами не в курсе, для чего она.
— Может, скрывают? — предположил Водяной. — Они же пугливые, всего боятся, не хотят проблем.
— Может, и так, — Рас пожал плечами. — Только я думаю, что они действительно не знают. Их беды ведь из-за детей-обезьянок возникли, а не из-за метов. Так что скрывать свойство «Пустышки» им особого резона нет. Да и не продержишь в Ареале такое в тайне, кто-нибудь всё равно разболтает. Влад, давай ещё пару мест осмотрим? Время у нас есть.
— Давай, — согласился Водяной, бросая взгляд на неяркое голубое пятно солнечного диска, неподвижно застывшее посреди зеленого небосвода. — Часа три-четыре ещё можно побродить.
Поисками, метаморфитов Водяной и Рас занимались с самого утра. После столь нестандартно случившегося Выброса карта залегания аномалий сильно изменилась даже в Зеленой Зоне, в Желтой Зоне она поменялась едва ли не кардинально. Когда к трем часам пополудни первых суток Спецотряд покинул Базу, чтобы проверить, что стало с торговой поляной Водяного, привычный маршрут пришлось изменить полностью. До вечера осматривали близлежащие руины Ухты, но никаких следов гибели спешно покинувших поляну клиентов не нашли. Весь вчерашний день ушел на изучение обстановки в районе Базы и составление новой карты статичных аномалий, сегодня Медведь увел людей на подготовку завтрашних торгов. В Зеленой Зоне надо подкорректировать вешки, отмечающие начало торговой тропы, уходящей в Желтую Зону, в самой Желтой необходимо выбрать новые позиции для стрелков. Особой работы для Раса и Водяного не было, и молодой сталкер уговорил Медведя отпустить их на обход «грибных мест», так он называл точки, в которых вычислил появление метаморфитов.
За полдня поисков они обошли не меньше двух десятков таких точек, в четырех из которых действительно обнаружились меты. Но пока их улов был небогат: пара «Примусов», «Светлячок» и «Адреналин». В принципе, как раз «Адреналин» сам по себе являлся очень неплохой находкой. Он был одним из метов, которые сохраняли свои полезные свойства и вне Ареала, и потому за него в Приемных Пунктах давали неплохую цену. Но для общего дела он почти не годился: «Энерджайзер», за пределами Ареала не работающий, внутри него давал вдвое больший эффект. Зато только что найденная «Грелка» была приобретением серьезным, очагов радиационной опасности в Ареале после Катаклизма хоть отбавляй, и столь ценную вещь не отказался бы заполучить любой сталкер.
— Пошли к ЛП-24, - предложил Рас. — Там недалеко был пустырь, на нем сидело сразу пять аномалий. Правда, я там ни разу ничего не находил, но по моим расчетам рано или поздно обязательно что-нибудь появится, уж очень удобно они кучкуются! Заодно посмотрим, что с ними стало после Выброса.
— Это ещё десять километров пути, — Водяной попружинил на ногах, прислушиваясь к тяжести рюкзака и вспоминая, сколько бутылок с водой в нем осталось. — Далековато от Базы, и местность открытая. Если встретим кого недоброго, наши к нам на выручку будут часа три идти.
— Убежим, не привыкать, — весело отмахнулся Рас. — Да и База нас услышит километров за пять-шесть, в крайнем случае, выйдут навстречу. Разберёмся! — уверенно заявил молодой сталкер. — Вспомни, как мы начинали — никаких раций вообще не было. Вода у тебя осталась?
— Три бутылки, — Влад снял с пояса опустевшую флягу. — Подожди, надо перелить на всякий случай, вдруг действительно бежать придется. На бегу за водой в рюкзак особо не полазишь.
— Перелей, — согласился Рас. — Только вряд ли мы кого-нибудь у ЛП-24 встретим. С тех пор как севернее лабы пустырь образовался, оттуда прямая видимость на железную дорогу открылась. А по ней бронепоезда ходят. Так что никто долго в том месте не задерживается, никому не улыбается получить очередь из крупнокалиберного! Проводники не дремлют.
— Профессор в лабе всё ещё живет? — Водяной наполнял походную флягу из бутылки, сосредоточенно следя за тем, чтобы не уронить мимо ни капли. — Вроде говорили, что там крыша обвалилась, кто-то туда из гранатомета выстрелил. А они под открытым небом находиться не любят.
— Вот заодно и посмотрим, нам близко подходить смысла нет, в бинокль поглядим. Там издалека видно будет, — Рас убрал «Грелку» в подсумок. — Но, я думаю, враки всё это. Если бы Профессор оттуда ушел, в лабе по-любому нашли что-нибудь интересное, и похвастать уж точно не забыли бы. Раз находок не было, значит, он всё ещё там. Идем?
— Идем, — Влад прицепил флягу обратно, допил оставшуюся в бутылке воду и с размаху запустил пустую ёмкость вдаль. Бутылка пролетела метров пять, и внезапно брызнула в сторону направления движения целым потоком тонких пластиковых игл. — Сито! — Довольно определил он.
— Как ты узнал, что там Сито?! — изумился Рас. — Ты же говорил, что не видишь аномалий!
— Не вижу, — вздохнул Водяной. — Я и не знал. Просто бросил бутылку туда, куда идти нельзя. Это я уже потом понял, что там Сито, когда её на иголки распустило. Прикольно получилось, да?
— Мне бы твой энтузиазм, — укоризненно посмотрел на него Рас, — приколист, блин. И как ты так лихо аномалии обходишь… столько людей сложилось, а тебе на аномалию поглазеть, что ребенку в цирк сходить.
— Цирк я не люблю, — поморщился Влад. — Как и зоопарк. Там животных в клетках держат. Как можно, например, Фантика годами безвылазно в клетке держать? Живое существо ведь. А на аномалии посмотреть интересно. Я вас между ними вожу постоянно, а что это такое — не понимаю. Для меня они все на одно лицо — направление, куда нельзя идти. Я их не различаю так, как ты.
— Ладно, пошли, — Рас поправил автомат и внимательно всмотрелся в кромку синюшной в желтых потеках растительности, тянущуюся метрах в тридцати правее. — На открытом месте долго лучше не стоять. Сегодня первый день «нелетной погоды», мало ли, кто сейчас по Желтой бродит.
Они приблизились к лесной опушке и двинулись вдоль неё на Север, стараясь держаться вплотную к мутирующему лесу. Идти вдоль кромки растительности выгодно и опасно одновременно: с одной стороны, ты не вляпаешься в Паутину, потому что ей здесь негде растянуться, а «Филин» всегда предупредит о Студне или о затаившихся в кустах мутантах. С другой стороны, идущих вдоль опушки видно издалека, и это риск. Поэтому дорогу выбирал Водяной, ему это сподручней, а идущий позади Рас ни на миг не переставал обшаривать взглядом окрестности. Обычно эта несложная тактика работала безотказно, опасность удавалось замечать загодя и заранее её избегать. Если вы отправились в Желтую вдвоем, то вам стоит делать ставку не на убойную силу вашего оружия, а на скорость и выносливость ваших ног, в этом случае шансов вернуться живыми и невредимыми гораздо больше. Потому Рас с Водяным, уходя в поиск парой, «Эмки» не надевали, ограничиваясь только «Латниками». Это позволяло нести больший запас воды для Водяного, и потому являлось решающим преимуществом, если шли надолго.
В результате десять километров по Желтой Зоне преодолели за два часа — скорость, близкая к рекордной по местным меркам, а рюкзак Влада лишился ещё одной бутылки — скорость, обычная по меркам Водяного. Пока Рас беззлобно посмеивался над другом, прячущим опустевшую ёмкость в рюкзак в целях экономии наливной тары, легкий порыв ветра донес до них пронзительные резкие звуки птичьего крика.
— Тихо! — Рас насторожился и быстро залег, сливаясь расцветкой камуфляжа с покрытой желтой сыпью синей травой. — Кто-то спугнул птичью стаю! — Он достал из подсумка бинокль и всмотрелся в верхушки деревьев. — Это с другой стороны опушки, где лес заканчивается!
— Оттуда до лабы меньше двухсот метров, — негромко ответил Водяной. — Похоже, к ней идет кто-то ещё. Ты уверен, что нам стоит идти дальше? Их там точно не двое, раз птицы не нападают!
— Так уже почти пришли, — с досадой поморщился молодой сталкер. — Давай зайдем в лес и изнутри выйдем к опушке. Хоть из леса посмотреть, что там такое, зря столько топали, что ли!
— Тогда заходим прямо тут, — Водяной осторожно поднялся и потопал в лес прямо через кусты. — Место чистое, дальше слишком опасно, места, где можно пройти, очень узкие.
— Паутина кругом, — Рас бросил на дисплей УИПа недовольный взгляд. — Влад, далеко не углубляйся, на зверьё бы не натолкнуться! Подлесок из лиан и водорослей — любимые места плоских волков и Осьминогов! Если к лабе идет толпа с кучей стволов, зверьё по-любому сильно напряглось!
— «Филин» никого не видит, — шепотом ответил Влад, бодро петляя между деревьев. — Я даже птиц не замечаю, которые кричали. Сейчас выйдем к опушке, посмотрим, там кусты жиденькие… Зомби!!!
Он рывком спрятался за бесформенную копну Ленточника, и Рас метнулся за стоящее рядом дерево. Осторожно выглянув из-за облепленного желтым мхом непрочного, словно тугой пластилин, ствола, он всмотрелся вперед, туда, где в паре метров заканчивался лесной массив. Опушка упиралась в обширный, поросший синюшной травой и невысоким густым кустарником пустырь, посреди которого виднелась бетонная коробка полевой лаборатории РАО. Строение было изрядно повреждено: входные двери и грузовые ворота выбиты, в стенах зияла пара крупных проломов, но общая целостность конструкции сохранилась, и крыша над лабораторией никуда не делась. Вокруг здания находилось не меньше полусотни вооруженных Зомби, облаченных в разношерстные камуфляжи. Существа, бывшие когда-то людьми, разбились на группы и монотонными шагами, словно безразличные ко всему движущиеся манекены, неторопливо прочесывали прилегающую к лабе местность. Зомби тщательно осматривали каждый куст и никуда не спешили, словно были точно уверены в успехе своих действий.
— У всех «Латники», — прошептал Рас, поднося к глазам бинокль. — А комки разные. Это не солдаты, те ходят во всем одинаковом… Блин, Влад, это их сталкеры! Поисковый отряд Темного Властелина! Они что-то ищут здесь, у лабы!
В этот момент изнутри лаборатории раздался яростный трубный рёв, и в пролом с огромной скоростью вылетел здоровенный обломок кирпичной кладки весом в добрых килограмм тридцать. Этот метательный снаряд пролетел с десяток метров и врезался в группу Зомби. За мгновение до столкновения с кирпичной глыбой безмолвные существа с бездушным взглядом резким прыжком бросились в разные стороны, уходя от удара, и лишь один из них не успел уклониться. Обломок снес его с ног, словно мяч кеглю, и трубный рёв повторился, звеня победными нотками.
— В лабе ещё и Сторож, — констатировал Рас, не отрываясь от бинокля. — Далеко, не видно! Вижу только халатик Профессора, маячит внутри грузовых ворот. Выходит, в ЛП-24 двое жильцов.
— А зачем Зомби нападать на Профессора со Сторожем? — удивился Водяной. — Я думал, у них между собой если не дружба, то, по крайней мере, мир. А тут — на тебе каменюкой!
— Им лаба не нужна, — молодой сталкер отрицательно покачал головой. — Они не за тем пришли, тут что-то другое… И Сторож неспроста так разозлился, обычно они на Зомбаков не бросаются…
И действительно, уклонившиеся от обломка Зомби никак не отреагировали на Сторожа. Их группа собралась вновь, даже не посмотрев в сторону пролома в стене, и продолжила медленно и методично прочесывать низкорослый густой кустарник. Брошенный Сторожем снаряд, похоже, убил их товарища на месте, но и этот факт Зомби не заинтересовал. Молчаливый отряд вёл поиски, и оставшаяся необысканной часть пустыря неуклонно сокращалась. Внезапно в ближайших к лесной опушке кустах что-то зашевелилось, и в приближающихся к ним Зомби ударили автоматные очереди. Трое Вечномолодых, не издав ни звука, рухнули в траву, остальные вскинули оружие. Из кустарника с исступленными криками выскочили два человека, поливая безмолвных противников длинными очередями, но тут же попадали, изрешеченные ответным огнем.
— Нервы у мужиков не выдержали, — Рас с грустью вздохнул. — Шансов у них всё равно не было. Вот кого Зомбаки искали. Видать, гнали их долго, а когда стали настигать, сталкеры поняли, что не успевают до леса добежать, и попрятались в кустах возле лабы. Надеялись, что Зомбаки полезут внутрь лабы их искать, а они тем временем уйдут. Не получилось… Зомбаки, по ходу, полезли, то-то Сторож такой злой. И сразу поняли, что людей в лабе быть не может, там другие жильцы…
— Почему Зомби не уходят? — Влад напряженно вглядывался в неподвижно замершую над трупами убитых сталкеров группу Зомби. — Хотят сожрать трупы? И остальные стоят, где стояли…
Несколько секунд Рас пристально разглядывал окрестности погибшей лаборатории. Зомби действительно не спешили уходить. Разбившийся на группы отряд Вечномолодых даже не пытался собраться воедино, Зомби неподвижно стояли на своих местах, медленно, словно живые сканеры, обводя окружающую их местность стеклянными взглядами. От одной из групп Вечномолодых отделилась одинокая фигура в охотничьем снаряжении с автоматом в руках и монотонной походкой, шаги которой были идентичны друг другу вплоть до миллиметра, направилась к только что расстрелянным сталкерам. Подойдя к убитым, Зомби опустился на колено рядом с трупами и принялся неторопливо обыскивать мертвые тела.
— Это командир Зомбаков! — прошептал Рас, вновь приникая к биноклю. — Где-то я уже видел такой силуэт, как у него… Блин, наклонился как неудобно, рожу из-за капюшона не разглядеть… Стопудово меты ищет! Не просто ж так Зомбаки за сталкерами гнались, видать, мужики нашли что-то стоящее… Странно! Он что, ничего не нашел, что ли…
Командир отряда Зомби, не поднимая головы, поднялся, пару мгновений смотрел на трупы, после чего потерял к ним интерес и повернулся к своим подчиненным. Замершие вокруг лаборатории группы Вечномолодых синхронно пришли в движение и продолжили прочесывание местности.
— У него в руках только автомат, — Водяной опустил бинокль. — Он ничего не нашел у убитых.
— Тут есть кто-то ещё, — Рас, не отрываясь от бинокля, напряженно всматривался в спину удаляющегося командира Зомби. — Сталкеров было больше, Зомбаки нашли не всех. Блин, как-то знакомо он двигается… я когда-то раньше видел эту походку, сто процентов! Кто же это такой… лицо никак не могу рассмотреть!
Тем временем разошедшиеся по пустырю вокруг лаборатории группы Зомби закончили прочесывание местности, одновременно развернулись и ускоренным шагом двинулись в обратную сторону, обтекая бетонную коробку строения. Их командир даже не шевельнулся, оставшись стоять спиной к лесной опушке, и медленно вращал головой, осматривая местность между лабораторией и железной дорогой. Его подчиненные миновали здание, и их группы начали выстраиваться в цепь, образуя одну длинную шеренгу. Зомби синхронно взяли оружие наизготовку и перешли на медленный шаг.
— Что они делают? — негромко поинтересовался Водяной. — Хотят обыскать траву, что ли? Там же до самой железной дороги даже кустов нет, негде спрятаться.
— Может, ямка была какая-нибудь или рытвина, — ответил Рас. — В неё кто-то мог забиться. Жить захочешь, запросто уместишься! Я сам так много раз делал. А Зомбаки к лабе наверняка бегом вышли, могли не заметить, они не очень внимательные… Оп-ля! Вот это поворот сюжета! — Молодой сталкер быстро развернулся в сторону горизонта: — Бронепоезд! Красный! И что сейчас будет?!
Влад торопливо проследил взгляд Раса. С востока, по железнодорожным путям, приближался закованный в сталь состав, ощетинившийся орудийными и пулеметными стволами. Новенький, словно только что с завода, бронированный локомотив красного цвета, прячущийся за передовым артиллерийским вагоном, в рассеянном свете голубого солнца был хорошо заметен издалека. Бронепоезд двигался достаточно быстро и при этом совершенно бесшумно, лишь слабый ветерок доносил едва слышный звук стучащих на рельсовых стыках колес.
— Может, нам лучше убраться отсюда подобру-поздорову, пока не поздно? — предложил Водяной.
— Хорошая мысль! — оценил Рас, невольно пятясь. — Как быстро он идёт, наверняка очень злой! Вот только почему Зомбаки никуда не торопятся… Он же их в момент вместе с землей распашет!
Внезапно командир отряда Зомби шевельнулся, и цепь Вечномолодых остановилась. Командир поставил свой автомат на предохранитель, забросил оружие в положение «за спину» и замер. Его подчиненные синхронно повторили действия начальника, и цепь Зомби застыла, словно окаменев. Быстро приближающийся бронепоезд зловеще вращал башнями крупнокалиберных пулеметов, словно обшаривая окрестности в поисках жертв, и Рас с Водяным, не сговариваясь, залегли, вжимаясь в сине-желтую траву. Отряд Зомби продолжал стоять, словно вкопанный, стеклянные взгляды Вечномолодых смотрели прямо перед собой, словно в пустоту. Бронепоезд, не сбавляя скорости, поравнялся с замершей цепью, и пулеметная установка одной из передовых башен полыхнула огнем, изрыгая недлинную очередь. В двадцати метрах от железнодорожных путей вскипели фонтанчики попаданий, вздымая вверх красное земляное крошево, и раздался короткий вскрик, тут же оборванный потоком свинца. Откуда-то из густой травы неподалеку выскочил человек, прятавшийся в обнаружившейся под ним наскоро отрытой неглубокой ямке, и изо всех сил бросился бежать параллельно бронепоезду, на ходу отшвыривая оружие. Сразу несколько пулеметных башен провернулись, сопровождая его стволами, но выстрелов не последовало. Беглец мчался вдоль железнодорожных путей со всех ног, словно решил обогнать бронепоезд.
— Они его не преследуют! — Водяной вытянул шею, разглядывая происходящее. — И бронепоезд не стреляет! Может, ему повезет скрыться, если не вляпается! Главное, до бронепоезда не дотрагиваться, мне к нему даже приближаться страшно!
— Не вляпается, — Рас вновь поднял бинокль. — Бронепоезда сами по себе аномалии, очень крупные. А когда крупные аномалии идут, мелкие всегда уступают им дорогу. Так что сейчас вдоль путей ничего нет!
— Бегущий человек движется со скоростью поезда, — пригляделся Влад. — Он действительно может от них убежать! Если хватит выносливости, точно убежит! Получается, бронепоезд не стреляет в безоружных или в тех, кто угрозы не…
Похоже, командир Зомби пришел к тому же выводу, что и Водяной. В следующую секунду он сделал короткий жест, и сразу несколько Вечномолодых вскинули автоматы. В тихо постукивающем железнодорожными колесными парами воздухе дробно застучали очереди, беглец неестественно изогнулся назад, словно получив сильный удар в спину, и полетел наземь, кувыркаясь в синюшной траве. Тело убитого ещё не успело замереть, как одна из орудийных башен коротко шевельнулась в сторону ведущих огонь Зомби, и автоматическая пушка гулко отсчитала очередь из четырех выстрелов. Цепочка разрывов легла точно посреди группы стреляющих Зомби, расшвыривая во все стороны их изувеченные тела, оторванные конечности и искореженное оружие. Остальные Вечномолодые не шелохнулись, никак не отреагировав на смерть стрелков, и продолжали смотреть прямо перед собой пустыми взглядами.
— Вот это да… — протянул Водяной, глядя вслед удаляющемуся бронепоезду. — Рас, ты знал, что он не бросается на безоружных, бронепоезд этот?!
— В Ареале нет безоружных, — хмыкнул молодой сталкер. — Хотя, может, кто-нибудь и знал. Я когда-то столкнулся с Синим… Автомат тоже за спиной был, но я тогда от Выброса убегал, думал, просто повезло, что бронепоезд на меня внимания не обратил. А вообще говорят, что Синий добрее. После Катаклизма тут черт ногу сломит, в Ареале всё изменилось… О! Их главный пошел к убитым!
И действительно, командир отряда Зомби проводил взглядом скрывающийся вдали бронепоезд и направился к расстрелянному сталкеру. При этом убитый бронепоездом человек его не интересовал абсолютно, главный Зомби сразу пошел к последнему из погибших людей. Добравшись до трупа, он опустился возле него на колено и принялся обыскивать мертвое тело. Судя по уверенным и безостановочным движениям, этим процессом ему доводится заниматься очень часто.
— Ради чего мужики сложились… — Рас привстал и поднял бинокль, тщательно всматриваясь в действия Зомби в капюшоне. — Посмотрим… ишь, как лихо он труп обыскивает! Видать, его отряд постоянно сталкеров выслеживает! Нашел! Этот уродец что-то нашел! Эх, отсюда видно плохо, не могу разобрать, что за мет…
В следующую секунду командир Зомби поднялся на ноги, сжимая в руке найденный на теле убитого сталкера метаморфит, и вперил взгляд точно в Раса, отработанным движением срывая с плеча автоматный ремень. Его отряд единым движением развернулся, впиваясь глазами в опушку леса, где скрывались Рас с Водяным, и тоже потянулся за оружием. Полсотни Зомби схватились за оружие и неожиданно замешкались, словно не зная, что делать дальше. Их командир медлил, замерев с метаморфитом в одной руке и автоматом в другой, не сводя взгляда с засевшего за лесным кустом Раса.
— Рас! Бежим! Это «Шестое Чувство»!!! — Водяной метнулся вглубь леса и тут же остановился, заметив, что молодой сталкер не двинулся с места. — Рас!!! Они знают, где мы! Бегом, бегом!!!
Но неподвижно сидящий на одном колене Рас лишь медленно опустил бинокль, не переставая смотреть в глаза командиру Зомби.
— Батя… — тихо выдохнул молодой сталкер упавшим голосом. — Он живой… Он понял, что это я… Влад, он меня узнал… Я знал, я всегда знал, что он ещё жив, Влад! Понимаешь?! Он меня узнал!
Цепь Зомби синхронно повернула головы в сторону своего командира, замерев на пару секунд, после чего дрогнула, будто отряд засбоивших роботов, переходящих на другую, неповрежденную программу. Их командир все ещё был неподвижен, но остальные уже вскидывали автоматы. Полсотни Зомби открыли огонь, и пули ударили в лесную опушку. Вокруг Раса брызнула синим крошевом древесная кора и во все стороны полетели срезанные ветки и листья. Влад бросился к нему, с разбегу сбивая его с ног на землю.
— Рас! Бежим! — несколько пуль с глухим треском прошили пару ближайших древесных стволов, и Влад прижался к выпирающим из земли пластилиново-мягким корневищам. — Быстрее, пока они далеко!
— Влад, мы должны проследить за ними! — глаза Раса пылали полубезумным огнем. — Он ещё жив, ты же видел! Он меня узнал! Он не стал стрелять, он меня помнит, он живой! Я его вытащу оттуда!
Рас оттолкнул Водяного, вскочил на ноги и бросился вглубь леса, стремясь двигаться параллельно опушке.
— Стой! Куда?! — Влад рванулся за ним. — С ума сошел?! Убьют, блин! У него «Шестое Чувство», они через него нас постоянно видят! Бежим отсюда, пока не перестреляли!
— Их надо отвлечь! — Рас мчался по кустам, на ходу подныривая под растянутую Паутину, мерцающую в полумраке лиственных крон. — Уходи к Базе, они за тобой пойдут! Только быстро не иди, попетляй, пусть устанут, чтобы на ночевку в Желтой остались! А я прослежу за ними! Ночью свяжем его и выкрадем!
— Рас, назад!!! Вляпаешься! — огонь Зомби становился всё плотнее, пули ложились всё ближе, и Водяной бежал от дерева к дереву, из-за чего ему никак не удавалось догнать молодого сталкера. — Ты меня вообще слышишь?! У него «Шестое Чувство», ты не сможешь быть незамеченным!
— Смогу! — Рас рвался вперед, не обращая внимания ни на что. — Он меня узнал! Он им меня не выдаст! Он рассчитывает на мою помощь! Мы сможем…
Нечто невидимое сшибло Раса с ног, и молодой сталкер с глухим хрипом рухнул наземь, хватаясь за бедро. Водяной упал на траву, ползком подобрался к другу и втащил за небольшой пригорок, огибая ровную чистую полянку, пустота над которой с влажным чавканьем пожирала летящие пули и срезанные ими ветки.
— Рас! Ты меня слышишь?! — Влад влепил ему пощечину. — Очнись! Слышишь меня?!
— Слышу, — в глазах Раса появилось осмысленное выражение, он скривился от боли и ухватился за бедро. — Нога… Ниже «Латника» попали, уроды… Влад, ты его видел? Они его не убили?!
— Ага, убили, как же! — Водяной торопливо расстегивал аптечный подсумок. — Он идет вместе с ними и направляет их на нас с помощью «Шестого Чувства»! Сам прислушайся! — Влад выхватил шприц-тюбик с обезболивающим производства Айболита и вколол его Расу. — Идти можешь? Надо бежать отсюда очень быстро, пока не стало поздно! Черт, кровь идет, нужно повязку наложить!
— Уже не больно, — Рас согнул ногу в колене и полез в подсумок. — У меня «Медсестра» есть, обойдусь без повязки! — Он достал метаморфит и сноровистыми движениями запаковал его в набедренный карман камуфляжа, предназначенный для контакта с метами. — Всё, побежали!
Водяной помог Расу подняться, поднырнул ему под руку, взваливая на себя, и они побежали через лес, свистящий пронзающими воздух пулями. Зомби поняли, что противник пытается скрыться в чаще, и прекратили огонь, не желая жечь патроны понапрасну. Но командир Вечномолодых контакта с «Шестым Чувством» не разрывал, и сознание беглецов четко фиксировало отпечаток его разума, монотонно-безразличного ко всему и лишенного всех эмоций, кроме одной — желания выследить и захватить жертву. И этот отпечаток постепенно приближался.
— Петляй… между аномалиями… — Рас задыхался, что есть силы пытаясь перебирать ногами. — Они, как ты… среди аномалий ходить не любят… Станут обходить… потеряют время… а мы уйдем… Увидишь Лизуна… сразу внутрь него заходи… там они достать не смогут…
— Как я его увижу?! — Влад тащил за собой Раса, чувствуя, что тот с каждой минутой двигается всё медленнее. — Они для меня все едины! Я понимаю, куда нельзя идти, прежде чем УИП начинает давать сигнал! Смотри лучше ты, ты аномалии знаешь!
— Что-то мне… — Рас запнулся, — совсем нехорошо… в глазах всё плывет… ноги ватные… я не…
Он осел наземь, сползая с плеча Водяного. Влад склонился над ним, тряся за плечо, и тут же увидел, что правая сторона «Латника» Раса густо испещрена застрявшими пулями и пропитана кровью. Водяной рванул за липучки замков и стянул с молодого сталкера бронежилет.
— Черт! — выругался Влад, глядя на окровавленный камуфляж Раса с аккуратной дырочкой пулевого отверстия, через которое медленно сочилась кровь. «Латник» принял на себя столько попаданий, что вязкость бронепластин окончательно нарушилась и защита пропустила пулю. Выходного отверстия нет, стало быть, пуля застряла в теле, а это значит, что «Медсестра» не сможет быстро остановить кровотечение. Или не сможет остановить его полностью. Водяной наспех вколол потерявшему сознание Расу несколько шприц-тюбиков и взвалил его на себя.
Бежать с Расом на плечах оказалось настолько изматывающе, что за несколько минут Влад выдохся полностью и едва переставлял ноги. Командир отряда Зомби был всё ближе, и это означало лишь одно — его подчиненные покажутся за спиной с минуты на минуту. Уйти от них шагом, с раненым на плечах, невозможно, слишком тяжело. Ноги гудят, перед глазами идут круги, дышать нечем, сердце вот-вот выскочит из груди, голову нещадно жжет жажда, и руки едва сгибаются… Водяной сделал ещё десяток шагов и опустился на покрытую желтой пылью проплешину посреди синей травы. Слева и справа от грязно-красной проплешины сидят аномалии, между ними метров пять, УИП не видит, но Влад четко ощущал, что туда идти нельзя. Как тут поймешь, Лизун это или нет?! Пройдешь мимо и не заметишь! Он сдобой пахнет, только на каком расстоянии можно учуять запах?! Влад нашарил в рюкзаке за спиной бутыль с водой и жадно приложился к горлышку. Вливающаяся в организм вода сняла жгущую мозг боль, и Водяной заставил себя оторваться от бутылки, озираясь по сторонам. Командир Зомби метрах в трехстах, значит, его солдаты ещё ближе. Они знают, что беглецы еле ползут, и потому двигаются неторопливо и размеренно, экономя силы. Ещё пара-другая минут, и они нагонят своих жертв.
Надо бежать, сидя на месте от Зомбаков не уйти. Но до Базы почти пятнадцать километров, столько он не пройдет, даже если выбросит рюкзаки, оружие и всю воду. Рюкзаки! Там же НЗ, который Рас неизменно таскает с собой в каждый поиск. В нем имеется «Энерджайзер», а с ним можно и побегать! Водяной торопливо достал из рюкзака Раса нужный метаморфит и вложил его в спецкарман. Дышать мгновенно стало легче, и он вновь взвалил на себя молодого сталкера. Влад побежал, пошатываясь от напряжения, и почти сразу почувствовал, как где-то позади командир отряда Зомби ускорил шаг. Если он прикажет своим солдатам перейти на бег, они догонят Влада очень быстро. Если уходить от них шагом, то рано или поздно Зомби почувствуют, что погоня затягивается, и всё равно перейдут на бег… Преодолев сотню метров, Водяной заметил посреди леса относительно чистое от растительности и аномалий место и опустил на него так и не пришедшего в сознание Раса.
— Ничего, сейчас мы от них уйдем, — устало ухмыльнулся Влад, скидывая с себя рюкзак. — У меня тоже есть «Энерджайзер». И «Адреналин» нам попался очень кстати. Главное — вода ещё осталась!
Спустя минуту Водяной с Расом на плечах широкими шагами уверенно бежал через лес. Командир Зомби, конечно же, понял, что что-то пошло не так, и пустил погоню бегом, но преследователи постепенно отставали от беглецов. Водяной бежал, словно заправский стайер, и ни рюкзаки, ни автоматы, ни даже обмякший на плечах раненый не стесняли его движений. Два «Энерджайзера», «Адреналин», «Пиявка» и полтора литра воды в сжимаемой в руке бутылке словно давали ему выносливость десятерых марафонцев. Пять километров лесной местности он прошел за пятьдесят минут, и вскоре после этого отпечаток командира Зомби выпал из его сознания. Возможно, Вечномолодые не угнались за ним и попросту отстали, или их начальник прервал контакт с «Шестым Чувством», понимая, что преимущество превратилось в недостаток. Влад допил последнюю бутылку с водой и отбросил пустую емкость куда-то в запретную сторону. Пластиковая бутыль упала на траву, прокатилась с полметра и рывком исчезла в пустоте над травой, с тихим чавканьем растворяясь в чистом и прозрачном воздухе.
— База! База! Я — Водяной! — он освободившейся рукой сдавил тангенту гарнитуры. — База — Водяному! — Его передернуло внезапным приступом дрожи, и тело покрылось гусиной кожей, словно он попал из-под жаркого солнечного пекла под мощный кондиционер. — База — Водяному!
— На связи! — откликнулся часовой, судя по голосу — Капкан. — Принимаю тебя, Водяной!
— Мы наткнулись на Зомби, у них «Шестое Чувство», — сообщил Влад, ещё сильнее ускоряя бег. Усиливающийся озноб надо разогреть скоростью, на бегу всегда теплее. — Они шли за нами, но нам удалось оторваться. Сейчас я их не ощущаю, но не знаю, ушли они или просто отстали. Нужно подготовить лазарет, Рас ранен, пуля осталась в теле.
— Где вы сейчас, Водяной? — вклинился в эфир бас Медведя. — Ты на метах бежишь?
— Ага, на метах, — подтвердил Влад, с ходу перепрыгивая поваленное дерево. От приземления челюсти щелкнули друг об друга, но, оказавшись на ровном месте, зубы почему-то стучать не перестали. — В шести километрах от Базы, только что вышел из леса, бегу к вам со стороны ориентира номер восемь!
— Никуда не сворачивай, мы тебя встретим! — велел Медведь. — Боевым группам на выход! Капкан, готовь АГС! Айболит, пойдешь с нами, у Водяного передозировка метов! Бросай всё и сюда!
— Я нормально себя чувствую, — попытался возразить Влад, но язык оказался неожиданно тяжёлым, и потому слова вышли невнятными и шепелявыми. — Я сам до Базы дойду, вдруг Зомби ещё идут следом…
Ему что-то ответили, но от шипения эфира заложило уши, и Водяной так и не разобрал текста. Надо попить, и всё пройдет! Он потянулся к висящей на поясе фляге и вдруг понял, что не чувствует, касаются ли пальцы чего-нибудь. Влад опустил голову, чтобы увидеть флягу, но оказалось, что земля находится к голове слишком близко, и он больно ударился об неё лбом. Несколько секунд Водяной лежал на покрытой желтой пылью синюшной траве, придавленный бездыханным телом Раса, после чего ему всё-таки удалось нашарить взглядом флягу. Но непослушные пальцы не желали снимать её с пояса, и от питья пришлось отказаться. Он просунул руку в петлю расовского рюкзака, чтобы не потерять раненого в навалившемся на глаза ворохе серебряных огоньков, и пополз дальше, таща его за собой.
Сколько времени он полз, понять не получалось. Тело одеревенело и совсем не ощущалось, поэтому он не сводил глаз с рук и ног, убеждаясь, что всё ещё ползет. Забитые сонмом мелких серебряных вспышек глаза видели плохо, приступы дрожи пронзали тело уже где-то внутри, под позвоночником, и при всём этом холоде мозг жестоко пекло, словно его засыпали раскаленными углями. Тяжести Раса он уже не чувствовал, но точно знал, что ещё тащит его за собой, потому что сознание вновь ощущало отпечаток чьего-то разума. Кто-то, желающий убивать, находился где-то… но где, понять было уже невозможно. Кажется до него ещё довольно далеко, надо ползти, чтобы утащить раненого Раса, нельзя останавливаться, иначе догонят. Надо ползти, ещё ползти, ползти… ползти… ползти… И он полз, не видя дороги. Как же больно пылает мозг, и ведь у него есть вода, совсем недалеко, во фляге на поясе, но кисти рук ничего не чувствуют, обидно…
Водяной уже не понимал, что передвигает своё тело с каждым усилием едва на десяток сантиметров. В голове кипел жидкий свинец, позвоночник уже не вибрировал от приступов дрожи, тело одеревенело, словно замороженное, и лишь правый локоть, более тяжелый, чем левый, свидетельствовал о том, что он ещё тащит Раса. В какой-то момент он осознал, что уже не шевелится, и тут серебряные искры прорвались через глаза в пылающий мозг. Они оказались очень холодными, и на мгновение испепеляющий жар стал не столь жестоким. Водяной собрал остатки сил и пододвинул своё тело вперед ещё на несколько сантиметров. Он потянул за собой Раса, но тот не желал сдвигаться с места. Водяной потянул ещё, изо всех сил, но в мозгу с новой силой вспыхнуло нестерпимое жжение. Оно в один миг оказалось всепожирающе сильным и стремительным рывком поглотило его целиком. Дробного стука пулеметных очередей и грохота работающего совсем рядом автоматического гранатомета он уже не слышал.

* * *

— Как он? — лежащий на медицинской койке Рас приподнялся, пытаясь разглядеть Водяного, помещенного на соседнюю кровать, вокруг которой столпились все обитатели Базы.
— Выкарабкается, — ответил Айболит и вперил в молодого сталкера хмурый взгляд: — А ну, упал в койку и не шевелиться! Мне ещё не хватало, чтобы у тебя швы разошлись! И чтоб я тебя не слышал!
Он вернулся к манипуляциям над Водяным. Тот находился без сознания вот уже более пятнадцати часов, и только сейчас военврач объявил, что его состояние из критического перешло в стабильное тяжелое. Срочно выдвинувшийся навстречу Владу и Расу Спецотряд нашел Водяного в горячечном бреду, ползущего по звериной тропе и тянущего за собой молодого сталкера. От спешивших за ним Зомби их отделяло не больше тридцати метров, и бой закипел мгновенно, разгоняя во все стороны затаившееся неподалеку зверьё. Спустя полторы минуты жесточайшей перестрелки противник отступил, понеся серьезные потери, и обоих спасенных бегом тащили на себе до Базы, не останавливаясь. Айболит возился с ними до глубокой ночи: откачивал умирающего Водяного, оперировал Раса, затем снова занимался Водяным, пытаясь вывести его из комы. Уставший, с воспаленными глазами, санинструктор ОСОП только наутро смог вздохнуть спокойно, добившись кардинального улучшения состояния пациентов.
— Как Водяной остался жив после всего этого — ума не приложу… — Вымотавшийся военврач нетвердой рукой принял из рук Бэмби стакан воды. — Он был подключен к четырем метам, каждый из которых высасывает из организма жизненные силы. Их даже по одному необходимо применять строго по секундомеру… Думаю, это его кипятильник в мозгах как-то сберег. Любой бы умер. Он протащил на себе Раса тринадцать километров и потерял двадцать четыре килограмма где-то за семьдесят минут. Мне пришлось принудительно залить в него тридцать литров воды, только так я смог вывести его из комы… И если бы не наши новые препараты, даже это не помогло.
— Тридцать литров?! — удивился Степанов. — Как такое количество жидкости уместилось в желудке? У обычного человека он не способен растягиваться свыше четырех-пяти литров! Я полагал, что желудок Влада аномально растянут вследствие постоянного поглощения воды, но не подозревал, чтобы настолько!
— Полтора литра у него, — устало потер глаза военврач. — Теперь я знаю точный объем, но насчет аномальности ты не ошибся. Вода, попадая в его организм, начинает всасываться в слизистые оболочки уже во рту, и далее, по всему пищеводу и внутри желудка, не попадая в кишечник. И происходит это с ураганной скоростью. Интуитивно у меня возникло ощущение, что усвоение воды в его организме подключено напрямую к голове, но это лишь догадки. В действительности я не знаю, куда она девается. Тридцать литров словно испарились. Но в совокупности с препаратами для регенерации это позволило добиться положительной динамики.
— Док, когда он придет в себя? — снова подал голос Рас. — Он же теперь в порядке, да?
— В порядке он будет, когда вновь с тобой куда-нибудь попереться захочет! — военврач недовольно посмотрел на молодого сталкера. — А пока он пациент, к которому применяется интенсивная терапия! И останется таковым ещё надолго. Вместе лежать будете, так что у тебя есть все шансы первым узнать, когда ему станет лучше. И ты бы не дергался, Рас, пулю я из тебя вытащил, обе раны зашил, так что сделай сам себе одолжение — соблюдай постельный режим и усиленное питание, пока меты и препараты не поставят тебя на ноги. В общем, вместе лежать будете.
— Ты всё понял, зомбо-апокалипсис хренов?! — Медведь рассерженно навис над кроватью Раса. — Резко начинай спать, твою душу так, не то я тебя уложу в кроватку! — Он показал молодому сталкеру огромный кулачище величиной с небольшой арбуз. — Одним ударом! Ты Зомбаков притянул? Небось за метом у них под носом полез, энергичный засранец?! Чуть обоих не угробил!
— Николай Иванович, ну зачем вы так наседаете на молодого человека! — вступилась за Раса профессор Николаева. — Со всяким может случиться беда, никто не застрахован.
— Этот — застрахован! — Медведь глядел на молодого сталкера с нескрываемым подозрением. — Он по Зонам с детства шныряет, причем, заметьте, всегда один и всегда успешно! С таким опытом и способностью чувствовать Ареал так грубо не прокалываются! Ничего не хочешь нам поведать?
— Это я виноват, — поник Рас. — Я сглупил, когда Зомбаки с трупа «Шестое Чувство» подняли и нас заметили… Надо было бежать со всех ног, а я под пули полез… Обойти их хотел и выследить… — Он с грустью вздохнул: — Тут меня и подстрелили. Водяной на себе потащил, дальше ничего не помню.
Рас умолк, улегся на подушку и уставился в потолок невидящим взглядом. Несколько секунд все смотрели на него, после чего Медведь задумчиво произнес:
— В твоем «Латнике» застряла тридцать одна пуля, не считая тех двух, что всё-таки продырявили твою чахлую тушку, — здоровяк мгновение разглядывал неподвижно лежащего паренька, после чего осторожно сжал ему ладонь. — Ты хорошо его разглядел? Уверен, что не ошибся? Двенадцать лет прошло всё-таки.
От неожиданности Рас вздрогнул и тут же скривился от боли в недавно зашитой ране.
— Это он, — едва слышно прошептал молодой сталкер. — Он совсем не изменился, как тогда, в день рождения… И походка та же, и комок с капюшоном, и снаряжение… Только взгляд другой… Но он меня узнал… даже стрелять не стал… Это его Зомбаки сами стрелять начали, без команды, он их отряд вёл… Он у них командир, они сталкеров выслеживают… Ищейки Тёмного Властелина.
С минуту в лазарете стояла гробовая тишина. О чем идет речь все, кроме Бэмби, поняли сразу. Володина, увидев реакцию окружающих, болезненно отводящих глаза, не стала задавать вопросов. Она молча налила в кружку воды и поднесла её Расу. Тот сделал пару глотков и, не сводя глаз с потолка, тихо спросил:
— Медведь… А как вы от Зомбаков отбились?.. Их больше полусотни было, когда мы встретились.
— Как надо, так и отбились, — буркнул здоровяк. — АГС-17 на руках два километра бегом тащили — вот так и отбились. Как чувствовал, что дело дрянь, никаких пулеметов не хватит… — Могучий майор секунду молчал, после чего негромко добавил: — Живой он. Я видел, как их командир уходил. Капкан хорошо из АГС отработал, основную массу Зомби удачно накрыло. Тот, кто ими командовал, понял, что половина отряда трехсотые и двухсотые, и вывел личный состав из боя. Среди них военных не было, и он сразу просчитал, что со своей подготовкой им АГС не подавить — мы срезали всё, что только пыталось проявить к Капкану интерес. В общем, жив он. Отвел своих и затаился. Наверняка дождался, когда мы уйдем, собрал убитых и раненых и ушел в Эпицентр. Мы сходим на место боя вечером, после торгов, поищем его, на всякий случай.
— Спасибо, — Рас с благодарностью сжал руку Медведя в ответ и посмотрел на него, виновато насупившись: — А как же обмен на поляне будет проходить без Водяного?! Сегодня же день торгов!
— Ничего, я за него поторгую, — злорадно усмехнулся здоровяк. — Думаю, клиенты быстро уловят разницу и впредь будут ценить Водяного гораздо сильнее! — Он бросил взгляд на хронометр экранированного УИПа и обернулся к остальным: — Пора! Выдвигаемся к поляне.

* * *

Базу Спецотряд покинул практически в полном боевом составе. Учитывая сложившуюся ситуацию, на наблюдательном посту Медведь решил оставить Степанова. С перископом Никита справится, в случае чего выйдет в эфир. Людмила Петровна подежурит на воротах, открыть-закрыть замки в нужное время для неё труда не составит, Айболит занимается ранеными, ему ассистирует Бэмби, которая заодно находится под его присмотром. Кварца майор забрал с собой, лишний ствол сейчас не помешает, смена продавца может пагубно отразиться на нервной системе каких-нибудь особо впечатлительных покупателей.
К торговой поляне вышли, как всегда, заранее, на этот раз даже на час раньше обычного. Без Водяного проверка местности на предмет залегания аномалий займет какое-то время, и проводить её придется самому. ОСОП, согласно отработанной схеме, готовил место для торгов с самого утра: проверяли окрестности, тащили телегу, груженную бочками с водой, подыскивали удобные позиции для огневых точек, минировали опасные направления. С тех пор как торговая поляна стала располагаться у самых руин Ухты, забот с обеспечением безопасности прибавилось, все развалины не прочешешь, противник, теоретически, мог заранее затаиться где-нибудь в соседнем квартале. Поэтому Капкан не жалел мин и растяжек, хитроумно перемежая их с имитацией Паутины, разработанной Расом. Но были и плюсы: отыскать подходящее место для торга в руинах было гораздо проще. Движущиеся аномалии не проходят сквозь встречающиеся на их пути стены, и потому следить за окруженным обломками зданий участком чистого пространства стало значительно легче. Вот и на этот раз торговую поляну удалось организовать достаточно быстро, внутри остова одного из зданий на самой окраине Ухты.
Убедившись, что всё готово к приему покупателей, Медведь сверился с УИПом и занял место Водяного рядом с его тележкой, на которой был укреплен неизменный термоконтейнер с медикаментами. До официального срока начала торгов оставалось ещё полчаса, но майор решил не устраивать эффектных появлений, чтобы не пугать клиентов. Им и без того предстоит изрядное волнение, так что пусть сразу видят, что их ждёт. А чтобы перспектива была видна лучше, Медведь не стал прятать свой «Печенег». Пулемет висел у него на груди, и в целях комфорта здоровяк сложил на нем свои могучие ручищи. Затянутые в бронированную «Эмку» ОСОПа, они выглядели совершенно громадными, и потому пусть послужат хорошему делу — произведут впечатление на клиентов. Вскоре выяснилось, что впечатлений у покупателей возникло предостаточно, хоть отбавляй.
Первый караван вышел к поляне по торговой тропе минута в минуту согласно официальному времени. Двое сталкеров, двигавшихся первыми, убедились, что ведущий на поляну пролом в стене не занят Паутиной, и шагнули внутрь. В первую секунду, увидев возвышающуюся вместо Водяного двухметровую глыбу в броне и с пулеметом, они застыли на месте с зажигалками в руках. Один из них от испуга машинально щелкнул колесиком, высекая из кремня сноп искр, словно хотел убедиться, что аномалия не застыла прямо перед ним, посреди открытого пространства.
— Медведь — Кварцу! — тихо зашипела гарнитура рации. — Ты их пугаешь! Сделай что-нибудь, или они прямо сейчас дадут дёру! Их глазам предстало зрелище не для слабонервных!
— Уважаемые покупатели! — зычно пробасил Медведь, наказывая себе припомнить Кварцу данное издевательство как-нибудь при случае. — Подходим к нашему прилавку, не стесняемся! Магазин работает согласно расписанию, товары к вашим услугам!
Сталкеры нерешительно переглянулись и сделали пару шагов, освобождая проход, через который на поляну проник весь состав каравана. Медведь печально вздохнул. Приходилось признать, что реакция каждого, кто ступал в зону торговли, соответствовала злопыхательным прогнозам Кварца. И почему люди такие впечатлительные?
— Кварц — Медведю! — тихо прошептал здоровяк. — Чего-то они уж совсем нервничают. Чем я им не нравлюсь-то?! Может, забрало шлем-сферы поднять, чтобы лицо было видно? Так добрее…
— Упаси боже! — воскликнул контрразведчик. — Ни в коем случае! Стой так, не пугай их ещё сильнее! Будь с ними поласковее, не говори ничего, что может вызвать у них панику! Успокой их!
Тем временем на поляне собрался весь состав каравана. Судя по повадкам и снаряжению, он принадлежал одному из поселений Вольных. Охрану караванщик взял из своих боевиков, но на их количество явно не поскупился, бойцов при нём вдвое больше обычного. С минуту торговец перешептывался с сопровождающими, смущенный неожиданным поворотом событий, после чего решился. Он осторожно подошел к увешанной оружием громадине, довольно убедительно пряча страх, и остановился на небольшом пятачке для ведения переговоров.
— Здравствуйте, Медведь, я — Александр Веслов, — вежливо представился он, — знакомые чаще кличут «Веслом», — торговец пожал плечами в знак своего бессилия изменить что-либо в данном вопросе. — Мы из вольного поселения Дикое, нам очень нужно поторговать с Водяным… А где он?
— Водяной плохо себя вёл, и мне пришлось его съесть, — пробасил Медведь. — Скоро из Эпицентра пришлют нового, а пока я за него! Вас ознакомить с ассортиментом нашего магазина, или вы в курсе? — Гарнитура рации в ухе вновь зашипела голосом Кварца: — Отлично ты их успокоил, — констатировал контрразведчик. — Теперь точно никакой паники не будет.
Торговец Вольных невольно попятился, но взял себя в Руки и вернулся на своё место. Медведь предпочел не отвечать на абсолютно беспочвенные выпады Кварца и сосредоточился на торговле.
— Я бы взял ваш прайс-лист, — голос торговца звучал несколько неуверенно, но в целом с ним всё было нормально, в ужасе убегать на все четыре стороны он, к счастью, не собирался, — на будущее. Но сейчас мы пришли за вполне конкретным товаром. Мы остро нуждаемся в медикаментах. Особенно в антидотах и универсальном препарате для излечения болезней Ареала. Тот, что с тремя желтыми полосками на тюбике. Он у вас есть?
— У нас всё есть, — Медведь ткнул затянутым в перчатку «Эмки» пальцем в замки термоконтейнера, и крышка ящичка плавно открылась, выпуская целое облако холодного пара. — Вот антидоты, красная полоска на шприцах. Слева «Икс-универсал», три желтых штриха. Сколько желаете приобрести?
— Антидотов пятнадцать штук! — немедленно ответил торговец. — «Универсала» — на все оставшиеся средства. Вот что у нас есть! — он принялся осторожно извлекать из подсумков товар: — Девять осколков, четыре «Шестых Чувства», есть ещё «Жук», возьмёте? Ещё есть запчасти к электрогенератору, но они тяжёлые, остались в караване. Можно, мои люди их сюда поднесут?
— Пусть несут, — разрешил Медведь. — Посмотрим. — Торговец поспешно удалился к своим, и майор вышел в эфир: — Они принесли четыре «Шестых Чувства» и осколков аж девять штук! Где только насобирали столько! Берут только медикаменты, про воду даже не заикнулись.
— Столько сразу не насобираешь, — откликнулся Кварц. — Наверняка они скупили их ради этого торга у всех, у кого смогли. Медведь, спроси, зачем им столько препаратов, у них что-то произошло!
— Выброс у них произошел, — хмыкнул здоровяк. — Вне всяких планов и графиков.
Торговец Вольных вернулся обратно в сопровождении нескольких человек, которые сложили перед Медведем ворох запчастей и отдельно поставили обшитый грязным пенопластом короб. Один из помощников торговца быстро распаковал его содержимое.
— Это электронный микроскоп… — меняла замялся. — Говорят… вас может заинтересовать такое… Вот я и принес… Он совсем новый, один раз только запускали, проверяли работоспособность. Если не надо, мы его унесем! — торопливо добавил торговец.
— Микроскоп электронный зачем-то притащили, — тихим шепотом произнес в эфир Медведь. — Кварц, «Жука» брать? Вещь полезная, но это не даст им лишних представлений о нашем быте?
— Забирай, — решил контрразведчик. — Только между делом, мол, в нагрузку, в качестве доплаты.
«Жук» являлся метаморфитом средней степени распространенности и сам по себе редкостью не был, но пользовался неплохим спросом благодаря своему действию — в радиусе метра вокруг него продукты не портились и не черствел хлеб. Это позволяло перевозить продовольствие на любые расстояния без опасности превысить срок годности, что в условиях Ареала было особенно востребовано. Второй особенностью «Жука» было то, что он работал и вне Ареала, правда, с вдвое меньшим полезным радиусом. Медведь уже собрался было ответить торговцу, как гарнитура в ухе коротко щелкнула и в радиоэфире появился Айболит, звеня маниакальными нотками в голосе:
— Мы его берем! Медведь — Айболиту! Как принял меня?! Мы берем микроскоп! Обязательно!
— У тебя же есть один, — удивился здоровяк. — Зачем второй? Или ты его уже сломал?
— Запас плеч не тянет! — немедленно заявил военврач. — Лишним не будет! И он более современный, я сердцем чувствую! Мы его берем! Медведь, спроси, может, у них чашки Петри есть? Я бы взял десяток-другой, а то не хватает! И пустых шприц-тюбиков бы…
— Микроскоп мы возьмем, — грозно сообщил торговцу здоровяк. — Запчасти для генератора тоже. Осколки и «Шестое Чувство» берем, «Жука» заберем, если у тебя других средств не хватит. Если у тебя имеется лабораторная посуда, доставай, не стесняйся! Зачем тебе столько антидота, кстати?
— Что… — меняла невольно замер. — А что, вы так много не продадите? У нас не хватает товара? Посуды у нас нет, но мы можем добавить оружием, нас много, может, вас это заинтересует…
— Хватает у тебя товара, всё нормально, — успокоил его Медведь. — На пятнадцать антидотов и семь… нет, восемь «Универсалов», кажется… Сейчас подсчитаю… Просто я сгораю от любопытства, зачем тебе столько всего?
— Этот Выброс произошел во второй день «нелетной погоды», — хмуро ответил торговец. — Никто не ждал. Ваше оповещение спасло, наверное, все поселения в нашем секторе, но много народа было в тот момент в Желтой… — Он секунду молчал, болезненно морщась, после чего продолжил: — Выжить удалось мало кому. Некоторые поисковые партии укрылись в звериных норах, и им пришлось драться с хлынувшим туда зверьём. После Выброса в поселения вернулись семнадцать человек из шестидесяти трех. Всех сильно порвали мутанты, двое уже умерли от заражения крови, обычные лекарства не помогают. Мы этот караван четырьмя поселками собирали, сложились всем, чем смогли. — Меняла покосился на свой караван, и один из сталкеров кивнул ему, делая жест рукой в сторону выхода. — У других дела не лучше, за нами уже очередь, нервы накаляются. Нам бы поскорее из Желтой выйти, там подкрепление ждёт, чтобы обратно спокойно дойти.
Медведь велел торговцу сложить весь товар неподалеку и накрыть брезентом, после чего выдал меняле полагающиеся медикаменты, и караван Вольных торопливо покинул место торгов. Следующие покупатели появились на поляне спустя полминуты. Не меньше взвода Наемников сопровождало своих торговцев, и вооружены боевики были так, словно планировали с торга отправиться прямиком на войну нескромных масштабов. Здоровяк незаметно поморщился. Кварц прав, Меркулов продолжает нагнетать вокруг Спецотряда атмосферу опасности и нестабильности. Вроде вокруг уже не стреляют, и засад больше не делают, но покупатели нервничают всё сильнее, а ведь ещё несколько месяцев назад торговая тропа Водяного считалась одной из самых безопасных.
— Капитан «Короб», седьмой батальон Военсовета! — четко представился торговец Наёмников. О Водяном он не спрашивал, либо не любопытен, либо уже был в курсе, скорее всего, второе. — У вас медикаменты ещё остались? Я возьму всё, на что хватит товара: антидоты, антибиотики, обезболивающее, регенераторы, реабилитаторы. У меня четыре осколка и одно «Шестое Чувство», но я доплачу оружием и боеприпасами. Интересует? Я могу показать?
— Медикаментов достаточно, — кивнул здоровяк. — Показывай, с чем пожаловал.
«Короб» подал знак своим людям. Два десятка бойцов в колонну по одному потянулись к нему и принялись раскладывать товар на расстеленной плащ-палатке.
— Пять цинков «Дыроколов» 7,62 на 54, — озвучивал их действия «Короб». — Десять танковых пулеметных лент, рассыпные, в отличном состоянии! «Вепрь-Молот» крайней модели в полной комплектации, шесть стволов двенадцатого калибра, только что с завода, документация прилагается! РПГ-18 «Муха», полный ящик. Он открыт, можете проверить наличие, восемь гранат, как положено. «Печенеги», два, оба нулёвые. ВОГи к АГСу и подствольнику, для ГП-25 есть прыгающие… Выстрелы к РПГ-7, десять ТБГ и двенадцать кумулятивных, тоже только что с завода, а также боеприпасы типа «Дырокол» СП-5, СП-6 и ПАБ-9… АС «Вал» пять стволов… есть винтовка Купера под патрон «Лапуа Магнум» триста тридцать восьмого калибра… И ещё четыре «Мембраны-М». Я знаю, что у вас снаряжение гораздо лучше, но, может быть, пригодится…
— Возьмем, — Медведь указал на чистое место. — Доработаем, пойдет на продажу. Сюда складывай.
— Ещё есть «Метис» и четыре ракеты к нему, — закончил «Короб». — Помогает против эээ… — он замялся, глядя на нависающую над ним тушу Медведя. — Против очень крупных мутировавших животных Ареала…
— Против медведей?! — зарычал Медведь разгневанным тоном. — «Метис» или «Метис-М»?
— Обычный, — испуганно поправился торговец. — С модернизированными сейчас дефицит…
— «Метис» не нужен, — подытожил здоровяк, — своих не бьём. Остальное берём! — Он вновь распахнул термоконтейнер с медикаментами. — Сколько желаете приобрести?
— По пятьдесят единиц каждого наименования! — мгновенно заявил «Короб», снимая с плеча термоконтейнер поменьше. — Если средств не хватает, то в первую очередь антидоты и антибиотики!
— Серьёзные потери? — осведомился Медведь, дожидаясь, пока Кварц подсчитает общую стоимость выставленных на торги товаров и количество положенных к обмену медикаментов.
— После этого Выброса мутанты словно в бешенство впали! — зло скривился «Короб». — В первые сутки все наши подразделения, кто выполнял частные контракты за пределами ППД, подверглись массированным атакам. Зверьё с ума посходило, даже ночью нападали! По всей группировке полно раненых, Военсовет в экстренном порядке санкционировал эти торги. Весь товар с наших складов, для себя берегли. И ещё, мужики с плантаций Синьки велели вашей радиостанции поклониться. Семьсот восемьдесят шесть человек. В какую сторону кланяться?
— Военная тайна, — без тени издевки ответил Медведь. — Извиняй, Короб, сам должен понимать.
— Понимаю, — торговец совершенно не обиделся. — Но обманывать своих я не рискну, поэтому предположим, что она где-то там! — Капитан Наёмников повернулся лицом к Эпицентру, отвесил земной поклон, после чего выполнил воинское приветствие и вновь обернулся к Медведю: — На что хватает нашего товара?
— На всё, что ты заказал. Почти. — Здоровяк прислушался к звучащим в эфире словам Кварца. Контрразведчик не сомневался, что Наёмники тщательно готовились к этой сделке и заранее скрупулезно подсчитали средства. Наверняка в составе каравана полно оперуполномоченных, собирающих информацию даже о цвете и месте расположения битых кирпичей на торговой поляне, а сразу за границей Желтой, в Зеленой Зоне, их ожидает небольшая армия сопровождения.
— Отсчитывай по пятьдесят шприц-тюбиков каждого наименования и забирай, — разрешил Медведь. — Твоей валюты немного не хватает, но если найдешь десяток килограмм перевязочного материала, то мы полностью в расчете.
— Найду! — тут же ответил Короб. — Я брал с собой пятьдесят, на всякий случай, после такого Выброса глупо было не взять. У вас тоже потери? — как бы невзначай уточнил он, не отвлекаясь от подсчета приобретенных шприц-тюбиков.
— Медведь — Кварцу! — немедленно зашипел эфир. — Уйди от ответа, он такой же торговец, как я.
— Потери? У нас?! — злобно хохотнул Медведь. — Свои своих не едят. Мы перевязочные материалы сдаем коллегам в ГНИЦ, в переработку. Те же «Эмки» дорабатывать, например. Всё взял?
— Да, — Короб виртуозно скрыл реакцию на полученный ответ и закрыл свой термоконтейнер. — Спасибо. Мы можем возвращаться?
— Удачной дороги, — напутствовал его здоровяк. — Товар брезентом накрыть не забудьте. У нас тут не выставка вооружений в Дубае, нечего посторонним любопытствовать! Брезент, кстати, не вернем!
Короб улыбнулся, мол, хорошая шутка, никто и не собирался мелочиться из-за пары-другой старых плащ-палаток. Его люди накрыли товар, и караван Наёмников быстро покинул поляну. Ещё через полчаса пришел караван Общаковских. Торги вели двое менял, являвшихся постоянными покупателями, и наличие Медведя вместо Водяного их изрядно напугало. Но, узнав, что вода ещё не продана, они быстро повеселели. Забрав воду и почти все остатки медикаментов, торговцы посетовали на гибель множества братвы, попавшей под Выброс в Желтой Зоне, и торопливо удалились. За пять минут до официального истечения времени торгов на поляну явились Городские и скупили все непроданные препараты.
— Не, у нас братва в поряде! — довольно осклабился меняла Городских на вопрос Медведя о потерях. — Все в Зеленой чалились, нам Желтая не уперлась, мы в Тэбуке мутим, это теперь наша тема! Там с дикими пятаками замес вышел, кое-кому не подфартило, вот я и замыслил немного медухи надыбать, покоцанных близких подлатать. А так всё путём!
Небольшой караван Городских ушел, и Медведь закрыл опустевший термоконтейнер.
— Сегодня у нас все отметились, — глубокомысленно сообщил он в эфир. — Если сейчас придут торгаши от РАО, я ничем не смогу им помочь, какая жалость… — Здоровяк окинул взглядом заполненную товаром поляну: — Как же мы всё это сокровище вывозить будем? Придется телегу раза три туда-сюда таскать, не меньше. Байкал, что у тебя?
— Чисто, — откликнулся снайпер. — Торговая тропа пуста. В Желтой никого не осталось, все добросовестно ушли. Если кто вернулся, то ждать их надо с флангов.
— Или с тыла, — произнес Медведь. — Шорох, Капкан, ваше направление на Базу. Всем боевая готовность. Ждем два часа, если гости не пожалуют, начнем собирать вещички.
Он ещё раз убедился, что весь товар надежно укрыт, и быстрым шагом скользнул за находящуюся в углу гору битого кирпича. Заняв позицию, здоровяк приготовил пулемет к бою и принялся ждать. На сегодняшних торгах было продано всё подчистую, не осталось не то что запасов — ни единого экземпляра товара. С тех пор как производство медикаментов удалось наладить в более-менее нештучных количествах, такого не случалось ни разу. ОСОП выручил за свои препараты очень много материальных ценностей, и все это понимают. Совершенно не исключена возможность нападения недавних клиентов, пожелавших вернуть затраченные деньги, не говоря уже о том, что риск диверсии со стороны неизвестных марионеток Меркулова оставался всегда. Поэтому Спецотряд не торопился собирать вырученное на торгах добро и тащить его до самой Базы, навьюченный подобно верблюдам. Прежде необходимо убедиться, что к поляне не подбираются непрошеные гости, предусмотрительно обошедшие позиции Спецотряда издалека, там, где их проникновение в Желтую Зону было невозможно отследить. Глупо рассчитывать на то, что столь коварный противник потеряет интерес к ОСОПу сам по себе, рано или поздно он сделает следующий шаг…
— Вижу движение в подлеске, — доклад Шороха прервал размышления Медведя. — Зеленка густая, видно плохо, но кто-то двигается к поляне с тыла, с северо-востока. «Филин» не дает отметок, визуально удается наблюдать только одну цель, там у всех «Невидимки».
— Огонь по моей команде! — приказал майор. Похоже, на ловца и зверь бежит. Если противник идет с тыла, значит, они пытались перехватить ОСОП на обратном пути к Базе, с грузом товара. — База, ответьте Медведю! База — Медведю!
— Слушаю вас, Николай Иванович! — Степанов откликнулся сразу. Выходит, оставленный на посту в качестве часового ученый всё это время добросовестно слушал эфир.
— Как обстановка вокруг Базы, Никита? Видишь кого-то или что-то подозрительное?
— Нет, — ответил тот. — Всё как обычно! Иногда звери появляются в развалинах, у кромки кустарника с вашей стороны кормится небольшая стая диких птиц, я хорошо вижу их в перископ, весьма любопытное зрелище! Мутации, изменившие представителей отряда воробьиных, можно охарактеризовать как кардинальные, при этом трансформация не вошла в решающую стадию…
— Я понял, Никита! — поспешил заверить ученого Медведь, радуясь преимуществам дуплексной связи перед симплексной. — Продолжай наблюдение, если птиц что-то спугнет, сразу сообщи.
Майор вытащил из кармана для метов «Невидимку» и переложил в подсумок. Дадим возможность загадочным путешественникам заметить присутствие человека на поляне. Посмотрим, что они станут делать.
— Медведь, ты снял свою «Невидимку», что ли? — немедленно отреагировал Шорох. — Они тебя заметили и повернули в сторону поляны. Сейчас выйдут на нашу тропу. Идут очень осторожно, вижу искры от зажигалки среди кустов. Дистанция семьдесят метров. Видать, хороший у них «Филин».
— Я постою на торговом месте, — Медведь подхватил пулемет и выпрямился во весь рост. — Сделаем вид, что продавец ещё ждёт покупателей. — Он вышел к накрытому товару и остановился.
— Они залегли! — сообщил Шорох. — Заметили, что ты перемещаешься. Лежат, обдумывают. Отсюда вижу троих, у одного ВСС, все обвязаны листьями и ветками с головы до ног, когда не двигаются, сливаются с растительностью. Похоже на диверсионную группу!
— Маленькая да удаленькая? — скривился здоровяк. — Смотри в оба, может, у них есть коллеги где-нибудь неподалеку. Байкал, что у тебя?
— Чисто, — лаконично ответил снайпер. Значит, со стороны Зеленой Зоны сюда никто не идет…
— Продолжают движение! — вновь зазвучал голос Шороха. — Как-то странно они идут. Один держится за другого, вышли на нашу тропу и топают прямо к тебе, у первого в руках «жучка» и зажигалка, у второго автомат в одной руке и ещё один на груди висит. Третий, тот, что с ВСС, на тропу выходить не стал, среди кустов двигается, но от них не отстает, а там полно аномалий. Как бы не вляпался.
Несколько минут неизвестные осторожно приближались к месту торгов, пока тропа не покинула растительность, выходя на открытое место перед руинами Ухты. Тут их группа разделилась окончательно: двое пошли к поляне, третий, что крался по кустам, растительность покидать не стал. Вместо этого он залег в более-менее чистом месте и взял на прицел пролом в наполовину обрушившейся стене.
— Медведь, их снайпер, судя по всему, тебя выцеливает, — определил Шорох. — Те двое, что к тебе идут, видимо отвлекающий маневр. Этот стрелок залег между мной и Базальтом. Метров пятнадцать дистанция. Очень увлечен прицелом. Принимаем? Вдруг расскажет что-нибудь интересное!
— Принимайте, — одобрил здоровяк. — Только дайте этим двоим на поляну зайти. И тащите его сюда. Сразу со всеми и побеседуем. Байкал, Капкан, на вас наблюдение за подступами. Кварц, после задержания подходи сюда, только осторожно, на УИП внимательнее смотри, Водяного рядом нет.
Медведь отшагнул за обломок стены и быстрым движением вернул в карман для метов «Невидимку». Для «Филинов» идущих к нему диверсантов он исчез, но в первую минуту их это не смутит, «Филин» не умеет видеть сквозь стены, и ничего необычного в исчезновении тепловой отметки нет. Забеспокоятся они тогда, когда окажутся на поляне, но все равно не обнаружат теплового пятна, только будет уже поздно. Здоровяк осторожно сместился за отвал строительного мусора и изготовился для ведения огня из положения стоя. Сейчас диверсанты противника войдут в пролом, другого пути на поляну с этой стороны нет, и сразу окажутся спинами к нему. В случае огневого контакта преимущество не на их стороне. Секунд пятнадцать он ждал их появления, не шевелясь и не выходя в эфир. Наконец оба увешанных листвой с ног до головы боевика добрались до торгового места. К некоторому удивлению Медведя, они так и зашли, вплотную друг к другу, как двигались по дороге, и у идущего впереди по-прежнему не было оружия. Пожалуй, противник оказался хитрее, чем ожидалось. Они не собираются начинать стрельбу сразу. Вероятно, рассчитывают усыпить бдительность. Может быть, через какое-то время следом за ними явится отряд численностью посерьезнее.
— Время работы нашего магазина истекло час назад, — Медведь появился за спинами диверсантов и красноречиво щелкнул предохранителем «Печенега». — Оружие на землю, — невозмутимо-спокойным голосом посоветовал здоровяк, — руки вверх, не двигаться и не оборачиваться. Иначе стреляю.
Диверсанты едва не подпрыгнули на месте от страха, и побросали всё, что держали в руках: автоматы, зажигалку, «жучку» и несколько пистолетных гильз-пробников. Они испуганно прижались друг к другу, подняли руки и замерли, съёжившись.
— Мы к Водяному идем… — неуверенно произнес один из них, тот, что заходил первым. — В магазин… На торговых полянах грабить нельзя! Мы понятия знаем… — Он запнулся, услышав снаружи сдавленный женский крик, и дернулся в сторону пролома: — Надя!
— Стоять, — всё так же невозмутимо осёк его Медведь. — Третий раз предупреждать не буду. Обычно я люблю пострелять в людей только когда голодный, а так я добрый. Но сейчас очень кушать хочется. — Он встретил взглядом Шороха, втаскивающего на поляну снайпера диверсантов, при ближайшем рассмотрении оказавшегося женщиной лет тридцати: — Это ещё что такое?
— Снайпер доморощенный! — ухмыльнулся боец, одной рукой сильно сжимающий женщину за шею. В другой Шорох держал её ВСС. — Ничего вокруг себя не слышит, когда в оптику смотрит! — Он толкнул её к мужчинам: — Подбежала к своим и замерла! И не скулить! Медведь, это гражданские. Причем чайники ещё те!
— Да уж вижу, — нахмурился здоровяк, разглядывая небольшое существо, которое перепуганная женщина, увешанная листьями для маскировки, прижимала к своей груди. — Непры с обезьянкой. Вот уж кого давно не видел. — Он оглянулся на входящего в пролом Кварца: — Вот, полюбуйся!
— Мы не хотели сделать ничего плохого! — Женщина, бледная от ужаса, переводила взгляд с одного затянутого в тяжелое снаряжение бойца на другого, но скрытые под шлем-сферами лица пугали её ещё сильнее. — Мы шли в магазин к Водяному! Торговая тропа общая! Она для всех!
— Для всех, для всех! — успокоил её Медведь, опуская пулемет. — Непры к нам ещё ни разу не приходили. Чего опаздываем? Или расписание работы было лень уточнить? На кого охотишься-то?
— Я их прикрывала! — Женщина инстинктивно отшагнула к своим мужчинам. Она говорила тихо, видимо, сказывалась привычка постоянно скрываться от всех, но очень быстро и сбивчиво: — Мало ли что! В Зонах отморозков хватает! Говорят, на тропу Водяного уже нападали! А расписание мы узнали, только нам сюда идти долго, а заранее приходить страшно, в караванах полно головорезов!
— Заканчивай занудно верещать, — посоветовал ей Медведь. — Раздражает. Говори спокойно. Руки можете опустить и развернуться. За чем именно пожаловали хоть? Ох, ты ж, ёшкин хвост…
Глаза одного из мужчин оказались закрытыми, воспаленные веки поражены сильнейшей опухолью, более походившей на кроваво-синюю гематому, вокруг которой залегли глубокие черные мешки, кожа на них висела засохшими струпьями. Стало ясно, почему он постоянно держался за своего товарища — при таком состоянии глаз не то что видеть, просто открыть их было невозможно.
— Мы в Желтой Зоне были, когда начался Выброс, — женщина всхлипнула, но удержала себя в руках. — Ходили за едой для Асеньки, — она бережно погладила сидящее на руке существо. — Ей ведь нельзя обычную еду… она кушает только то, что в Ареале растет. Ася ещё маленькая, ей всего годик, она Выброс ещё не всегда чувствует, и предупреждать о нем умеет плохо… Мы когда поняли, из-за чего она хныкает, времени совсем мало осталось. Пришлось прятаться в ближайших развалинах, там раньше какие-то строения были, очень давно. Мы туда, а за нами птичья стая, тоже прятаться… — Женщина с печальным вздохом указала на раненого спутника: — Тимур последним заходил, ему больше всех досталось. На Асеньку тоже набросились, чуть не заклевали, вдруг она как закричит, хрипло и низко, словно раненый кабан, раньше такого не было! Птицы сразу отстали, от всех! Забились по щелям между камней, и словно не было их. Мы только успели в подвале чистое место найти, и Выброс начался… С тех пор Тиме всё хуже, а у Аси расцарапанная ручка теперь болит, опухоль не сходит, и шёрстка ломкая стала, выпадает сильно… Она ведь ещё маленькая совсем, но раньше никогда не болела… Мы надеялись, что у Водяного найдется что-нибудь для глаз, все средства уже испробовали, ничего не помогает, воспаление увеличивается, зрачки жжёт…
Женщина умолкла, скользя полным паники взглядом по молчаливым бойцам, затянутым в тяжелое снаряжение, и Медведь всмотрелся в сидящее у неё на руках существо, именуемое Асей. На обычного годовалого ребенка это походило мало, разве что только размерами. Всё тело ребенка, даже нос и уши, покрывала короткая и очень густая шерсть желтого цвета, О-образно искривленные руки и ноги заканчивались трехпалыми кистями, маленькие, глубоко посаженные желтые глаза, лишенные зрачков, смотрели на людей немигающим взглядом. При этом когтистые пальцы одинаковой длины, более похожие на манипуляторы ареаловских зверей, цепко держались за одежду матери, демонстрируя неплохую координацию движений, не доступную в таком возрасте обычным детям. Вцепившийся в материнскую руку детеныш едва слышно трескуче поскуливал чем-то очень отдаленно напоминая скрип Фантика, когда тот бывал чем-либо недоволен. Время от времени Ася пыталась вылизывать синим языком наложенную на правую ручку-лапку повязку, помимо которой на её мохнатом тельце из одежды были только небольшие самодельные штанишки-бриджи.
— Она не кусается! — поспешила заверить всех её мать, увидев направленные на ребенка тяжёлые взгляды. — Я клянусь! Асенька очень тихая и спокойная! И очень чистоплотная, она всегда вылизывает шерстку и коготки, от неё никогда не бывает неприятностей!
Рождающиеся у Зависимых дети-обезьянки быстро снискали себе дурную славу не только жуткой мутацией. Обезьянки оказались прыткими, юркими и очень агрессивными. Маленькое и с виду безобидное существо бросалось на незнакомых людей исподтишка, стремясь расцарапать лицо когтями и вцепиться зубами в шею. Когти рожденных в Ареале детей выделяли ядовитый токсин, из-за которого царапины быстро превращались в серьезные нарывы и не заживали долго, до двух-трех недель. Помимо этого рожденные Зависимыми людьми обезьянки часто просыпались ночами и издавали тяжёлые заунывные крики, никак не вязавшиеся с их небольшими размерами. В ответ на эти звуки из глубины лесов откликалось мутировавшее зверьё, что часто провоцировало ночные атаки взбешенных мутантов. Проблемы доставляли даже некрикливые обезьянки — потовые железы, расположенные у них на коже, испаряли в воздух какой-то фермент или что-то вроде того, вызывающее у окружающих острое отравление. Впрочем, при длительном контакте с обезьянкой к ферменту вырабатывается привыкание, ведь сами Непры не скрючиваются на каждом шагу от приступов рвоты. Медведь спрятал невеселый вздох. Неудивительно, что Неприсоединившихся особо не жалуют, почти восемьдесят процентов из них — это родители вот таких вот обезьянок. И никто ни разу не бросил своего ребенка-мутанта. Поговаривают, что Ареал надежно держит их на крючке. И один из таких крючков он, Медведь, сейчас разглядывает.
— Мы заплатим! — вступил в разговор мужчина, тот, что вел за собой всю группу. — У нас есть деньги! — Он сунул руку за пазуху и извлек оттуда пачку купюр тысяч на двадцать долларов. — И ещё «Невидимки» у каждого!
— Деньги нам не нужны, — суровые интонации майора заставили Неприсоединившегося невольно замереть с купюрами в руках. — «Невидимки» взять можем, этот товар всегда в ходу, только как ты без них своих обратно поведешь? А вообще сейчас товара у нас нет — всё продано. Сегодня посетители установили рекорд покупательского спроса. Приходите на следующей неделе, мы в качестве оплаты принимаем осколки метеорита и «Шестое Чувство».
— Пожалуйста, помогите нам хоть чем-нибудь! — взмолилась женщина, прижимая к себе хнычущую обезьянку. — Дайте лекарство в долг, мы отработаем, я клянусь!
— Мне бы только глаза открыть, — хрипло произнес мужчина с поврежденным лицом. — Я в Зоны пойду, меты искать буду! Я знаю одну лабу, там ГНИЦ свои препараты испытывал или разрабатывал, может, осколки там тоже есть, а Профессора выманить можно. И Синьку соберу, обменяю на что-нибудь нужное, рядом с нами её много, она нынче в цене! Если надо, соберу еды… ну… той, которая в Желтой Зоне растет… не для людей… вы же ею питаетесь… — он с опаской вжал голову в плечи, — все об этом говорят… Мы рассчитаемся, без обмана, только глаза спасите!
— Да говорю же, продано всё, — отмахнулся Медведь. — И в медицинской лаборатории осколков не бывает. Еды у нас своей предостаточно, а вот шприц-тюбики стерильные нам бы очень пригодились, препараты расфасовывать… — Он посмотрел на сбившихся в кучу Непров и перевел взгляд на Кварца: — И что с ними делать? У меня выгребли всё подчистую. А выгнать его — так через неделю и вовсе без глаз останется. Если только из своей аптечки что-нибудь вколоть. Айболит — Медведю!
— На связи! — откликнулся санинструктор. — Кому и что ты собрался вколоть, маньяк?! Моими препаратами нельзя пытать и убивать людей, они для лечения предназначены!
Однако узнав подробности, Айболит пришел к выводу, что ситуация серьезнее, чем может показаться на первый взгляд, и одним уколом тут не ограничишься. Он несколько минут давал подробные рекомендации, после чего Медведь приступил к их реализации. Раненого уложили на землю, вкололи антидот и установили пару медицинских метов согласно указаниям Айболита.
— Полчаса будешь лежать неподвижно, — объяснил Медведь, извлекая из своей аптечки ещё один шприц-тюбик с антидотом. — Так велело наше научное светило. Потом вколем тебе антибиотик и иммуномодулятор, этого должно хватить. Мы уже сталкивались с мутировавшим токсином зверья, пережившего Катаклизм. — Он машинально потер себе бедро, пострадавшее в своё время от присосок Осьминога, и обернулся к женщине: — Ребенку надо вколоть вот это. Внутримышечно, прямо сейчас.
Женщина взяла у него из рук шприц с антидотом и поставила обезьянке укол. Вопреки ожиданиям, детеныш сопротивляться не стал, лишь после укола попытался зализать образовавшуюся ранку прямо через штанишки.
— И вот это вколоть на ночь, перед сном, — здоровяк протянул женщине ещё один тюбик.
— Мама! — отчетливо произнесла обезьянка, провожая взглядом тускло светящийся шприц, исчезающий в глубине увешанных листьями одежд. — Дай! — Она протянула к матери мохнатую ручку-лапку.
— Потом, зайка моя, — женщина ласково погладила детеныша по голове. — Дядя сказал дать тебе это лекарство вечером. Вот солнышко спрячется, станет темно, мы покушаем и ляжем спать, тогда…
— Дядя! — обезьянка перебила мать, указывая на Медведя. — Дядя хороший! Дядю ждёт дядя!
— Да, Асенька, радость моя, дядя очень хороший! — женщина на всякий случай прижала обезьянку к груди, чтобы та не смогла прыгнуть на майора, если такое внезапно взбредет ей в голову. — Дядя добрый, он вылечил нашего папу и вылечит Асе ручку, и Ася снова будет качаться на веточках…
— Дядю ждёт дядя! — Ася не обращала внимания на материнские увещевания. — Там! — Мохнатая ручка-лапка протянулась в сторону Эпицентра, и обезьянка ловко запрыгнула матери за пазуху.
— Не обращайте на неё внимания, — торопливо оправдывалась женщина. — Асенька ещё совсем маленькая, иногда болтает всё подряд! Она сама не понимает, что говорит, ребеночек ведь!
Медведь почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок. Ерунда, он не смотрит в сторону Эпицентра вот уже почти пару месяцев, и у него с головой всё в порядке! Мало что может ляпнуть дитё неразумное, это простое совпадение. Она имеет в виду Шороха, который стоит позади него!
— Дядя там! — мохнатая мордочка высунулась из материнских одежд. — Дядя сейчас там!
Она ткнула ручкой куда-то на северо-восток, в сторону Печоры, и Кварц с Шорохом невольно посмотрели в ту сторону. Медведь скрыл выдох облегчения. Эпицентр находится в другой стороне, а там ничего нет, кроме обломков кирпичной стены, усыпанных желтушной ареаловской пылью. Он коротко покосился на разбитую кладку, и в следующий миг сознание рухнуло в нечто туманное и всепоглощающее. Окружающая действительность исчезла вместе с руинами Ухты и мутирующими лесами, и Медведь четко увидел неподвижно стоящую вдали фигуру человека в старой фронтовой форме с автоматом ППШ на груди, рядом с которой замерла огромная антрацитово-черная лайка. До красноармейца было очень далеко, десятки километров, его не могло быть видно никак, линия горизонта расположена гораздо ближе, это невозможно… Жесткий, пронизывающий, словно рентген, взгляд бесконечно-голубых глаз обжег плывущее в тумане сознание, и Медведь понял, что Фронтовик смотрит на него в упор, с расстояния в пару шагов. Человек в красноармейской гимнастерке медленно поднял тяжелую руку и неторопливо поманил его к себе.
— … с тобой? Ты меня слышишь? — настойчивый шепот в ухе выдернул Медведя из безликого тумана в реальный мир. — Коля! Слышишь меня? — Кварц стоял прямо перед ним и внимательно вглядывался майору в глаза. — Антибиотик раненому колоть не пора?
— Да, сейчас вколю, — Медведь вышел из оцепенения и полез в аптечный подсумок за препаратом.
— Дядя сейчас там, — обезьянка продолжала тянуть лапку в сторону Печоры. — Дядя гуляет. Дядя ждёт дядю. Там! — Ланка сместилась в сторону Эпицентра, и внимание детёныша переключилось с Медведя на лежащего на земле человека: — Папа! Папе теперь не больно. Асе тоже не больно!
Мохнатое существо вновь скрылось в складках одежд матери, и оттуда донеслось негромкое «Дядя хороший!». Медведь торопливо склонился над раненым сталкером и принялся возиться со шприцом, предпочитая не думать, какого именно «дядю» обезьянка назвала «хорошим» и что означает это качество в понимании рожденного в Ареале существа. Взгляд Фронтовика всё ещё стоял перед глазами, и здоровяк огромным усилием воли заставил прийти в норму взвинченные до предела нервы. Это ему удалось неожиданно быстро, и спустя минуту он был почти полностью спокоен. Вскоре все необходимые манипуляции с раненым были закончены. Кровавая опухоль на его глазах серьезно уменьшилась в размерах, и к моменту ухода сталкеру удалось немного разлепить поврежденные веки, образовав для глаз узкую щелочку.
— Я вижу! — пошатывающийся человек озирался, держась за своего товарища. — Мутно всё, но зрачки уже не жжёт! Кожа вокруг глаз жутко чешется, и холодно после метов, но сам дойти смогу.
— Это возьмешь с собой, — Медведь насобирал по аптечкам Кварца и Шороха четыре шприц-тюбика и протянул их сталкеру. — По одному уколу в сутки. Уберет опухоль и восстановит глаза. Шрамы на лице останутся, регенерирующих препаратов у нас с собой нет. Всё, можете уходить. И побыстрее, у нас много дел, а вечер не за горами. Скоро Паутина проглянет, и в Ухту народец потянется.
— Сколько мы должны? — подал голос лидер Непров, доставая из набедренного кармана «Невидимку». — Вот, заберите в залог, мы рассчитаемся, слово даю! Сколько и чего нужно принести?
— Валите отсюда, пока я добрый! — поморщился Медведь. — Взять с вас всё равно нечего. «Невидимку» себе оставь, тебе ещё через пол-ареала назад идти. Да и не продали мы тебе ничего, так, обошлись подручными средствами, что у себя было, тем и воспользовались. Всё, ноги в руки и резко потерялись! Не испытывайте моё терпение, не то сожру! Нам ещё забот часов на пять-шесть…
Шорох отдал женщине её винтовку, и Неприсоединившиеся быстро покинули поляну, бормоча слова благодарности. Спецотряд выждал полчаса для страховки, после чего принялся за перевозку на Базу приобретенного на торгах товара. Всю обратную дорогу впрягшийся в телегу Медведь старательно смотрел на бегущую под ноги красную резину земли и размышлял о том, что по возвращении домой необходимо сказать Айболиту, чтобы перезарядил аптечки. И изобрел какой-нибудь специальный и очень сильный укол для психов, у которых едет крыша.

* * *

Ареал, Зелёная Зона, сектор РАО № 4, передвижной кемпинг Совета Директоров, 200 метров до границы Нейтральных территорий, 3 мая 2012 года, 12 часов 30 минут, пятый день после Выброса. 

— Итак, господа, я бы хотел получить ваше принципиальное согласие либо несогласие по изложенному мною предложению! — Прокопенко окинул взглядом собравшихся в мобильном зале заседаний представителей наиболее влиятельных группировок Ареала. Никуда они не денутся! Согласятся без проблем, повыпендриваются для вида, чтобы набить себе цену, а потом всё равно подпишут договор об Альянсе. Гений Лозинского создал им такую манящую ловушку, от которой никто не откажется! Получить поддержку государства да ещё вкусить свободы от Зависимости — такому наркотику не сможет сопротивляться никто, проверено на собственной шкуре!
Когда полтора месяца назад этот писака Абрамов со своим фондом «Неравнодушные» запустил синтез сыворотки Кугельштайна, РАО не стало препятствовать его деятельности. Наоборот, Лозинский виртуозно, с минимальным вмешательством, обратил возню оппозиционеров во благо. Люди генерала Белова тайно организовали встречу Прокопенко с представителями главарей местных банд, считающих себя, смешно сказать, свободными социальными сообществами! На той встрече чиновник и озвучил им очередной гениальный план вице-премьера. Суть его была проста: банды вступают с РАО в Альянс со всеми вытекающими отсюда мирными соглашениями, договорами о взаимной помощи, консультациями с РАО по вопросам коммерческой и социальной деятельности, ну и так далее. Взамен РАО окажет помощь в строительстве комфортабельных подземных поселков на подготовленных к поглощению Ареалом землях, подбросит техники, вооружения, трубопроводец с питьевой водой подведет с Большой земли, и прочая ерунда…
Но самое главное, Совет Директоров обеспечит верхушки бандитских группировок беспрепятственным доступом в НИИ «Неравнодушных», где каждый из них сможет получать сыворотку. И для усиления эффекта данного предложения десяток местных князьков уже побывал в ней совершенно безвозмездно. Пришлось несколько потрудиться, конечно, чтобы организовать всё правильным образом: информация о том, что именно РАО взяло на себя доставку князьков в Москву и оплатило все расходы, не должна была всплыть на всеобщее обозрение. Эту проблему генерал Белов разрешил блестяще: спецтранспорт для носителей Полтергейста оформили на «Блюроуз», платежи и вовсе провели через тридевятые офшоры под видом пожертвований в пользу «Неравнодушных» от неких бизнес-структур, видящих свой социальный долг в помощи страждущим, и прочее бла-бла-бла. В общем, половина из сидящих здесь князьков от бандитизма провела месяц за пределами Ареала, пользуясь нахапанными на нефтяных спекуляциях деньгами. Последний из них вернулся в Зеленую Зону две недели назад, и Прокопенко специально тянул с этой встречей так долго. Пусть прочувствуют, что теряют в случае отказа от Альянса, как следует прочувствуют!
— Уверен, все здесь присутствующие тщательно изучили предоставленные нами расчеты, — продолжил Прокопенко. — Как вы могли убедиться, заключение Альянса несет всем нам ощутимую выгоду. Объединив усилия, мы не только повысим эффективность бизнеса, но упрочим порядок и государственность на территории Ареала. Время полудикого кочевничества уходит в прошлое, пора вернуть людям цивилизацию и достойные условия существования! Ваши сообщества по достоинству оценят грядущие изменения и ваши лидерские качества. Кроме того, когда столь уважаемые люди служат Родине, Родина не остаётся в долгу! РАО предоставит своим партнерам всю возможную помощь, в серьезности наших намерений вы могли убедиться!
Чиновник был сама корректность и тщательно следил за тем, чтобы никоим образом не задеть самолюбие ни одного из этих пещерных вождей а-ля «из грязи в князи». Пусть считают, что их уважают, как равных. Так надо для дела, и он, Прокопенко, всецело «за». Поэтому он так витиевато намекнул князькам-самоучкам на проданные им не так давно вертолеты, тяжелую строительную технику и, конечно же, два поселка, вырытых по образцу Сателлита. Размерами они, конечно, поменьше, но для начала и это для князьков королевская роскошь. Кто-то неглупый может купить их, пока охрана не получила указание распахнуть перед Выбросом все вентиляционные люки и шахты настежь. Силой захватить ничего не удастся, и не надейтесь, всё продумано, войска Белова готовы нанести по поселкам авиаудар в любую минуту. Поселки достанутся либо партнерам РАО, либо Студню и прочей местной гадости. Но самое главное — сыворотка! Получить её подпольно не сможет никто, операция требует реабилитационного пребывания в стационаре довольно длительное время, чуть более суток, и все преступники в этот момент будут арестованы! И заключены под стражу вне Ареала. Вряд ли кто-то из Зависимых сможет вынести долгие месяцы следствия, российское правосудие такое неповоротливое, что тут поделаешь… Опять же Полтергейст — штука страшная!
Прокопенко произнес ещё пару фраз, соблюдая правила протокола, и передал слово князькам. Те долго и важно говорили, корча из себя великих лидеров, и собрание стало затягиваться. Что ж, он этого ожидал. Князьки любят поговорить, это позволяет им самоутвердиться, ощущение равенства с сильными мира сего распирает самолюбие этих колхозных председателей. Чиновник с неподдельным уважением на лице слушал их болтовню, от души веселясь внутри. Крестьяне! То, что вокруг вас собралось несколько тысяч голов вооруженного сброда, ещё не делает холопа дворянином! Вы всё равно будете делать так, как скажет Совет Директоров, никуда не денетесь! Все хотят жить хорошо, а хорошая жизнь доступна только тем, кто играет по правилам. И правила эти пишутся настоящими хозяевами этого вонючего мирка, в руках которых сосредоточено всё: вода, пища, поставки с Большой земли и, конечно же, сыворотка. И потом, кто откажется превратиться из бандитского авторитета в респектабельного бизнесмена, который впоследствии станет народным избранником или государственным служащим не самого последнего калибра!
Однако такие идиоты находились. Первым от сотрудничества с РАО отказался, конечно же, этот дебил-уголовник Рашпиль. Переговоры с ним зашли в тупик ещё в самую первую встречу. Зэковский авторитет был готов взаимодействовать с Прокопенко и его доверенными лицами по вопросам их совместного бизнеса, потому что это открывало ему беспроблемные нелегальные каналы транзита через Нейтральные территории, но совершенно не желал подчиняться всецело. Впрочем, Лозинского это не смутило, он уже разработал стратегию использования этой уголовной людской массы в качестве страшилки для других неразумных. Это даже хорошо, что так получилось, будет кому держать в страхе сброд, гордо называющий себя «Вольные». Они-де живут по собственным законам, и им никто не указ! Посмотрим, посмотрим… Вольные всем скопом на контакт не пошли, а вести переговоры с каждой жалкой кучкой в отдельности не имело смысла. Со временем прижмем их так, что сами разбегутся, кто в Сателлит, кто по городам наших партнеров. Оставлять их в покое ни в коем случае нельзя, это потенциальный источник рабочей силы, численность Вольных постоянно растет, уже сейчас их порядка четырех тысяч с чем-то. Как только Альянс будет заключен, они станут основной заботой Прокопенко. Из крупных банд есть ещё «Городские», но их и вовсе не удалось вызвать на переговоры. В общем, всеми гордыми и неприступными придется заняться позже, сейчас главное подписать договор об Альянсе с теми, кто уже проглотил наживку.
Так называемые «Наёмники» и «Нефтяники», наиболее полезные и многочисленные группировки Ареала, проявили интерес сразу, но именно в их многочисленности и крылась основная проблема. Оба этих стада состояли из множества мелких отрядов и отрядиков, сформировавшихся стихийно вокруг каких-то там лидеров низкого пошиба в первые месяцы после возвращения Зависимых в Ареал. Позже все эти бандитские и полубандитские кучки сбились в довольно крупные банды согласно профессиональному признаку. В результате получившиеся у них органы власти представляли собой Советы, состоящие из нескольких десятков человек, прямо Госдумы, аж смех берёт! В Советах, конечно, возникли лидеры среди лидеров, так уж устроена толпа, но и их оказалось гораздо больше, чем хотелось бы. И не все из них соображали хорошо и быстро. Например, этот Лиман из Наёмников и глядящая ему в рот кучка полевых командиров рангом пониже. Он, видите ли, разочаровался в государстве, которое не раз бросало его на произвол судьбы, и не доверяет РАО, являющемуся госструктурой. Разумеется, всё это лишь громкие слова и не более, Прокопенко ни секунды не сомневался, что вояка таким способом повышает свой рейтинг. Он и его сторонники в меньшинстве в этом их Военсовете, вот и кривляются. У Нефтяников аналогичная ситуация. Там тоже «оппозиция» пытается набрать очки. Болваны! На настоящую Госдуму смотреть надо внимательнее! Оппозиция получает право на существование только тогда, когда что? — Правильно, когда тоже играет по правилам. А эти колхозные князьки-неудачники собрались заработать авторитет на борьбе за справедливость и только затягивают подписание договора.
Чего вообще дергаются-то?! Всю жизнь прожили неудачниками, ни денег, ни статуса, тут бы радовались — вот уж кому Катаклизм за счастье! И разбогатели, и в местные чумазо-немытые руководители выбились, даже с самим Прокопенко, членом Совета Директоров РАО «Ареал», за одним столом сидят! Чем очень его веселят, кстати. Чиновник разглядывал лица двух десятков человек, собравшихся на секретную встречу. Господи, ну колхозники колхозниками! Хорошо, хоть додумались держать весь процесс переговоров в тайне от своего быдла, которое даже электоратом назвать у Прокопенко язык не повернется. И главное, в чем загвоздка? Смешно сказать — в этом самом быдле. Заботятся они о нём, видите ли! Цены надо понизить хотя бы на воду, дать возможность каждому, кто накопил жалких два миллиона долларов, бросить всё и помчаться в НИИ «Неравнодушных», прочий идиотский бред…
Прокопенко ещё дважды приходилось брать слово и доходчиво объяснять доморощенным президентам прописные истины. Что понижать скрупулезно рассчитанные профессионалами из Академии Наук цены нельзя, это обрушит финансовый баланс и приведет к возникновению черного рынка. А зачем отдавать кому-то свою прибыль? Если ваши люди хотят жить лучше — пусть добывают больше нефти, ради этого, в конце концов, и создается Альянс. И что открывать каждому холопу путь к сыворотке нельзя тем более, потому как если они наводнят Большую землю, то проблема Полтергейста вспыхнет с новой силой. А кому нужно повторение гонений и массовых беспорядков со смертельным исходом? Наоборот, со временем цены на сыворотку должны расти, она должна быть доступна только избранным. Вот после того, как мировой науке удастся победить Полтергейст, тогда другое дело. До тех же пор недопустимо заниматься эскалацией напряженности и насилия в обществе! Но если уважаемые господа желают, в перспективе они могут заказать строительство отдельных поселений вне Ареала, где будут проживать их люди, получившие сыворотку. Но стоит ли оно того? Ведь это весьма и весьма дорогостоящее мероприятие. Разумнее будет сначала сосредоточиться на насущных проблемах, которых сейчас предостаточно.
Закончилось заседание под вечер, как и ожидал Прокопенко. Естественно, договор был подписан, оппозиция группировок так и осталась в меньшинстве. У них же всё честно, куда бы деться! Так что меньшинство было вынуждено согласиться с большинством и принять его сторону. Князьки предпочитают не допускать раскола внутри своих вотчин. Чиновник презрительно ухмыльнулся про себя. И это правильно, господа, вы приняли верное решение! Теперь Наёмники и Нефтяники быстро станут придатками РАО, это дело техники, тонкой манипуляции и грамотной политики. Само по себе РАО вдвое крупнее любой группировки Ареала, на его долю приходится четверть всей добываемой в Ареале нефти, но суммарное количество неподконтрольного сброда слишком велико. Чтобы Ареал стал вновь принадлежать своим истинным хозяевам, всё это стадо должно быть управляемо. И первый шаг к этому только что сделан. Постепенно дожмем и остальных. Лозинский, как всегда, гениален — вовсе необязательно загнать всех в РАО. Пусть себе состоят в каких угодно группировках и считают себя свободными и самостоятельными. Мы создадим видимость наличия нескольких независимых центров силы, и каждый тупой холоп, считающий себя безгранично умным, интеллектуальным, прозорливым и так далее, будет присоединяться к тому или иному движению как ему вздумается. Главное, что ниточки от этих самых «центров силы» сосредоточены в одних и тех же руках, которые искусно манипулируют стадом баранов по своему усмотрению. Это и есть демократия! Прокопенко внутренне захохотал. Вы её хотели?! Она вам таки будет!
В Сателлит чиновник попал уже в сумерках, нервно поглядывая на часы. Скоро начнется шестой день после Выброса, и он очень желает оказаться в своей подземной резиденции до наступления новых суток. После того как некий полумифический радиопередатчик стал оповещать о Выбросе заранее, жить стало проще, но двадцать пять минут — это не очень-то комфортный запас времени. Не всегда можно успеть вернуться в Сателлит, особенно если приходится инспектировать нефтепромыслы или Приемные пункты на Нейтральных территориях. А пережидать Выброс в резервных бункерах, выкопанных вдоль основных деловых маршрутов следования членов Совета Директоров, Прокопенко крайне не любил. Сидеть сутки в средневековых условиях — нет уж, увольте! Этим пусть довольствуется стадо. Лично он предпочитает собственные апартаменты, оборудованные эксклюзивно, со вкусом и с размахом. Просторные площади, высокие потолки, дорогая итальянская мебель, антикварные свечные люстры и канделябры, автономный запас чистого воздуха, пневматическая система подачи воды, позволяющая сохранять работоспособность канализации даже во время Выброса, бассейн и прочее… Женщины, попадая в его скромное жилище, неизменно бывают впечатлены наповал. Прокопенко мысленно хихикнул. В буквальном смысле.
Кстати, о женщинах. Чиновник недовольно нахмурился. Найти Володину до сих пор не удается. Зэки Рашпиля сбились с ног, стремясь получить объявленную за её поимку награду, но пока их усилия не дают результата. След этой мерзкой стервозной потаскушки обрывается в Желтой Зоне. Последний раз её видели якобы на торговой поляне Водяного, на которой вспыхнула перестрелка. В Зеленую Зону Володина вроде бы не вернулась. Дальше идет целое нагромождение сплетен, одна идиотичнее другой. Одни уверены, что она была убита в перестрелке, другие клянутся, что её захватил и сожрал зомбированный ОСОП, третьи считают, что Зомби утащили её в своё логово, и теперь Володина удовлетворяет весь Спецотряд как женщина, и вскоре в тех местах стоит ожидать появления множества новорожденных обезьянок. Словом, грязное одичавшее быдло соревнуется в народном фольклоре, как только может. Что из этого является хотя бы небольшим процентом правды, на данный момент выяснить не удается. Этот ОСОП и его Водяной вообще считались сталкерским бредом, пока не заработал их передатчик. Теперь люди Белова всерьез проверяют слухи о неких волшебных медикаментах Водяного. Если представится хоть малейшая возможность, эти медикаменты, радиопередатчик и способ предсказания Выброса необходимо у ОСОПа изъять, а самих преступников и террористов уничтожить.
Идущая впереди БМП охраны приняла правее и остановилась, пропуская бронированный автобус Прокопенко в ворота Административного квартала Сателлита. Чиновник внутренне съёжился. Проезжать через ворота он очень не любил. Ему постоянно казалось, что их проём затянут невидимой Паутиной и его безмозглые орангутанги-охранники обязательно её не заметят, несмотря на наличие всевозможных приборов. И хотя он прекрасно знал о том, что Паутина не протягивается без опоры на расстояние более пяти метров, а все ворота в Ареале изготавливаются с десятиметровыми проемами для гарантии, ему всё равно было страшно. Можно было бы использовать вертолет, но так ещё страшнее — если пилоты не заметят воздушную аномалию, то шансов выжить вообще никаких! Спокойно Прокопенко чувствовал себя только в подземных помещениях, во всех остальных местах чиновнику приходилось подавлять угнетающую его нервозность. Особенно выводил из душевного равновесия писк УИПа. В сочетании с дорогим деловым костюмом этот топорно выглядящий девайс смотрелся нелепо до уродства, и Прокопенко носил его под пиджаком, для чего пришлось заказать персональный прибор, умещающийся в рукаве.
Двери автобуса распахнулись, и личная охрана чиновника сопроводила его к входу в резиденцию Совета Директоров. Оказавшись в лифте, Прокопенко с облегчением выдохнул. Наконец-то он дома. И он заслужил отдых своими бесконечными трудами. Бассейн и расслабляющий массаж сейчас будут очень кстати. И эта новая девица, что привезли ему из Москвы три Выброса назад. Поначалу тоже кривлялась, корчила из себя принцессу, но в итоге оказалась поумнее Володиной и быстро сообразила, что к чему и кто тут всё решает. Теперь шелковая, и не узнать! А сколько понтов раньше было! Чиновник расправил плечи. Что ни говори, а приятно осознавать, что в твоей власти кардинально изменить судьбу практически любого! Особенно радует давить этих напыщенных потаскушек, возомнивших себя звёздами, перед которыми все обязаны падать ниц только из-за того, что природа подарила им смазливую мордашку и длинные ноги. Спускать такое бабьё с небесного Олимпа на землю — само по себе уже наслаждение. Очень забавно наблюдать, как они, получившие Зависимость и мгновенно лишившиеся своих покровителей-кормушек, ползают перед ним на коленях, вымаливая прощение и милость. Добро пожаловать в реальность, бэйба!
Звонок мобильного телефона правительственной связи прервал приятное течение мыслей чиновника, и Прокопенко поспешно достал трубку. Определитель показывал номер Лозинского, и ему вновь стало страшно. С тех пор как о его связях с Меркуловым узнали вице-премьер и Белов, он всегда испытывал страх в их присутствии, неважно, была ли это личная встреча, видеоконференция или телефонный разговор. Особенно, едва ли не до паники, Прокопенко боялся Белова. Каждый раз, когда серый кардинал ФСБ смотрел ему в глаза, чиновнику казалось, что генерал уже прикидывает приблизительную дату прокопенковской ликвидации. К счастью, сейчас звонил Лозинский, но от этого страха меньше не становилось.
— Здравствуйте, Валентин Иванович! — подобострастно залепетал Прокопенко. — Как ваше здоровье? Простите, что не доложил вам о результатах переговоров, мероприятие затянулось и завершилось буквально сейчас, я ещё в дороге, планировал связаться с вами немедленно, как только окажусь в резиденции Совета Директоров…
— Как всё прошло? — перебил его Лозинский недовольным тоном. — Они подписали договор?
— Да, Валентин Иванович, как вы и предсказывали! — торопливо подтвердил Прокопенко. — Без некоторых заминок не обошлось, оппозиция в обеих группировках пыталась перетянуть одеяло на себя, но в итоге большинство признало наши доводы разумными. Особенно возможность получить сыворотку. Сейчас они ведут диалог в некоторой степени дерзко, считают себя равноправными партнерами, но это вопрос времени, даже не беспокойтесь, я всё решу!
— Пусть считают себя кем угодно, — безразлично ответил вице-премьер. — Их заработок, питание и безбедное существование зависят от нас, и самые умные из них вскоре это поймут. Они примут указанное им место, за что получат ощутимые привилегии. Теми, кого интеллект подведет, будем управлять неявно, чужими руками, и у них всегда всего будет меньше, чем у более сговорчивых. Всё это детская возня в песочнице, не вижу проблем. Проблемы назревают на действительно серьезных направлениях. Поэтому и вызвал тебя.
— Я сделаю всё, Валентин Иванович, всё, что в моих силах, и даже больше! — Прокопенко, почуяв запах райской жизни, рассыпался в клятвах. Если возникли серьезные проблемы, значит, речь идет не об Ареале. А это значит, что ему могут позволить вновь покинуть эту вонючую дыру, пусть всего лишь на время, но на этот раз его будет вдвое больше, чем в прошлый!
— Завтра же выезжай в Швейцарию, — велел Лозинский, — в клинику Кугельштайна. Все соответствующие платежи уже проведены. Получишь сыворотку, задержись в клинике. Поговори с этим напыщенным индюком, он должен назначить тебе аудиенцию через неделю. Россия официально высказала ему просьбу ознакомить Совет Директоров РАО с текущим состоянием дел на ниве борьбы с Зависимостью, как продвигаются его исследования и в какой стадии находится разработка улучшенного препарата. Отказать он не сможет и назначит тебе дату встречи, так как ты будешь представлять на ней РАО. После этого едешь ко мне. Без задержек.
Вице-премьер положил трубку, не дожидаясь от Прокопенко ответа. Чиновник с облегчением выдохнул. Лозинский остался удовлетворен его работой, и даже вызывает его из Ареала в Москву. А это два месяца свободы и настоящей жизни, да ещё какой! По высшему классу! Конечно, дела предстоят серьезные, повторный визит в Швейцарию назначен не просто так, и успехи Кугельштайна не более чем предлог. Если бы Лозинского интересовало только это, он приурочил бы аудиенцию к приезду Прокопенко на инъекцию. Нет, этот заумный визит к обнаглевшему нобелевскому лауреату задуман как благовидный повод для того, чтобы отправить Прокопенко в Европу. Значит, предстоит не только вести дела с руководством «Экстраойл», но и заниматься тайными финансовыми потоками Совета Директоров. Но там всё отшлифовано до мелочей, неужели что-то дало сбой? Или Лозинский планирует получить для РАО дополнительный бюджет? Прокопенко мысленно потер руки. Как бы там ни было, лично он среди всей этой суеты найдет время и для себя любимого, такой случай он не упустит! Швейцария! Монако! Монте-Карло! Ницца! Сен-Тропе! Май и июнь, конечно, не высокий сезон на Лазурном берегу, но Прокопенко не гордый, он вполне удовольствуется майским кинофестивалем в Каннах и прочими прелестями Французской Ривьеры. Для состоятельного человека там всегда бархатный сезон! Зарплату ему Лозинский, конечно же, не даст, и процентов с отката ему теперь не положено, но Прокопенко это не расстраивало. У него в Ареале высокодоходный бизнес.

* * *

— Как здесь красиво… — прошептала Володина, разглядывая с крыши Базы подернутые едва заметными сумерками развалины Городка, покрытые синюшным мхом вперемешку с желтой сыпью ареаловской пыли. — И небо зеленое… Я уже забыла, как выглядит мир при свете дня.
Сидящий у перископа на посту часового Медведь прислушался к несущей чушь Бэмби. Кажется, мозги у девчонки совсем того… утратили работоспособность. Это где красиво, в забитых аномалиями развалинах? Дык, о чем спор! Здесь просто феерически прекрасно! Особенно эта зеленая размазня над головой вместо неба, она и вовсе восхитительна. Надо не забыть предупредить Айболита.
— К краю крыши не подходи, — здоровяк на всякий случай сделал голос грозным. Так надежнее, раз созерцание мёртвого пейзажа вызывает у неё приступ восторга. — Там Паутина кое-где тянется между растяжек маскировочной сети и там, где обломки кирпичной кладки сохранились.
— Я вижу, — откликнулась та. — Её нити поблескивают в воздухе! Это потому что наступает вечер?
— Да, — подтвердил Медведь, разглядывая в перископ окрестности. — Ближайшие три с половиной часа её можно будет заметить без щупа и зажигалки. И если бы сейчас не заканчивался шестой день после Выброса, очень скоро в Желтую Зону рванули все кому не лень. А вообще она в любых сумерках видна, в лесу, например, её хорошо видно, если в густой растительности растянулась, или в развалинах, если у них частично сохранилась крыша, чтобы отбрасывать сильную тень.
— А почему она не захватила всю нашу крышу? — Бэмби задрала голову и посмотрела на растянутую над Базой маскировочную сеть. — Она же может протянуться между сетью и полом!
— Не может, — здоровяк продолжал изучать местность.
Конечно, сегодня никто в Желтую не попрется. Можно особо перископ не терзать, поглядывать лишь изредка вокруг на предмет появления Зомби, и всё. Но тогда Бэмби поймет, что ему нечем заняться, и достанет его своим присутствием, она только этого и ждёт. И полбазы во главе с Базальтом вместе с ней. А за перископом образ Медведя суров, и девчонка боится отвлекать его слишком часто.
— А почему? — Бэмби принялась наивно хлопать глазами, преданно уставившись ему в спину.
Но Медведь разгадал её коварную уловку и даже не посмотрел в её сторону. Сделать это было более чем легко, ведь он специально поставил её на то место, где она сейчас стоит, когда вывел на крышу. И запретил ходить. Если смотреть на неё от перископа, то взгляд направляется в сторону Эпицентра, а туда глядеть Медведя не заставит никто, даже если Бэмби начнет выделывать свои гимнастические штуковины и в этот момент на ней исчезнет одежда. Хотя…
— Потому что Паутина, во-первых, никогда не растягивается строго вертикально, с горизонтальных поверхностей, — ответил здоровяк, оставляя перископ в покое и бросая вдаль взгляд, исполненный дум вселенского масштаба. — Она цепляется только за вертикальные предметы, либо тонкие, либо имеющие выступы. — Он замолчал, изобразив нахмуренную задумчивость.
— А во-вторых? — не сдавалась Бэмби, продолжая таращиться на него с откровенной наглостью.
— Во-вторых, она образовывается только под открытым небом, — Медведь виртуозно игнорировал её коварные манипуляции с большими глазами, исполненными кротости и невинности. — Паутине необходимо хотя бы четыре сантиметра чистого пространства над головой, только головы у неё нет, как ты понимаешь. По крайней мере, я на это надеюсь. Наша маскировочная сеть выполнена специально для Ареала, и в её конструкции это учтено, её ячея имеет размер два на два сантиметра. Так что под такой сеткой Паутина образоваться не может, надо только следить за её целостностью. Правда, из-за такой мелкой ячеи сеть получается довольно тяжелой, но тут уж ничего не поделаешь, приходится с этим мириться. Поэтому мы поставили дополнительные крепежные стойки и боковые оттяжки. Зато теперь крышу не атакуют птицы, особенно в первый день после Выброса.
— А почему сеть свешивается только с двух сторон? — не унималась девчонка.
— Догадайся! — буркнул Медведь нарочито сердитым тоном, чтоб поубавить у девчонки любопытства. — Что тебе подсказывает пытливый женский ум, если им воспользоваться?
— Размера сетки не хватило? И вы закрыли самые опасные стороны, которые выходят на Зеленую Зону! — подозрительно быстро догадалась она. Не иначе, знала ответ с самого начала и спрашивала с очередной коварной целью заболтать его и усыпить бдительность. — Именно оттуда в Желтую Зону идут сталкеры, и сеть помешает им увидеть Базу! А почему…
— По кочану! — грозно рявкнул здоровяк. — Ты кроме «а почему» других слов не знаешь?
— Знаю, — стушевалась Бэмби. — Можно мне немного походить? Я уже час на одном месте стою.
— Нельзя! — отрезал Медведь. — Тебе можно немного помолчать! Я уже час тебя слушаю!
Девчонка послушно умолкла, и майор для важности поискал глазами Фантика. И тут же пожалел об этом. Монстр-садист обнаружился по другую руку от Бэмби. Чешуйчато-хитиновый кролик сидел на ящике с боезапасом для АГС и преданно пожирал Медведя немигающим взглядом лишенных зрачков желтых глаз. Тьфу ты, пропасть! Здоровяк закатил глаза. Теперь они будут таращиться на него вдвоем с разных сторон. Будто одного этого мутанта ему было мало. Да где же этот супергерой Абрамов, который должен спасти девицу от Прокопенко, а Медведя с его отрядом от девицы…
Вообще Медведь взял Бэмби с собой на крышу из жалости. Да, из жалости, и её внешность вкупе со смущенными улыбочками тут совершенно ни при чём, Базальт зря довольно скалится в кулак. Ни о каких симпатиях и прочих вытекающих отсюда пошлостях речь не идет, Медведь твёрд, как камень! Или даже как два камня! Он просто пожалел девчонку, не более того, да. Точно. Не более. Просто Рас пошел на поправку, и работы у Айболита убавилось. Вчера Кварц с группой Базальта ездил к Сателлиту и привез оттуда Кнопку. Теперь та не отходит от Водяного, который ещё не пришел в сознание, они теперь сидят около него со всех сторон: Кнопка, Рас и Айболит. В общем, помощи от Бэмби никому не требуется, а Медведю как раз вечером заступать на пост. Ну вот он и взял девчонку с собой, всё равно она постоянно жмется к нему, будто Фантик перед Выбросом, и скулит, мол, выпустите меня на крышу, пожа-а-а-а-луйста, я кроме бетонных стен ничего не вижу и всё такое. Вот и взял, пусть проветрится и белый свет вспомнит под его присмотром. Даже Кварц не стал возражать, хоть она и может, теоретически, тщательно рассмотреть местность вокруг Базы и вычислить её точные координаты. Короче, он всего лишь хотел немного облегчить девице существование, один черт ему до утра на крыше службу тащить, пусть стоит, пока не стемнеет.
Но благими намерениями, кто бы сомневался, выложена дорога известно куда. Девица мгновенно вырядилась, словно в ресторан: распущенные волосы, коротенькая футболка в облипку, штаны от камуфляжа с низкой посадкой, берцы-облегченки — эдакое «милитари», выглядящее, приходилось признать, очень эффектно. И когда, спрашивается, она успела всё это перешить и подогнать? Явно без Кнопки тут не обошлось, это заговор, и готовился он заранее, сомневаться не приходилось. В общем, Медведь ещё не успел заступить на пост, на крышу даже не поднялся, а Базальт уже с ехидной рожей поздравил Бэмби с первым свиданием. Пока здоровяк красноречивыми жестами обещал пулеметчику спарринг на следующей же рукопашной тренировке, профессор Николаева увела девчонку к себе под каким-то предлогом. Майор даже обрадовался, подумал, что проблема отпала сама собой, но не тут-то было. Николаева очень быстро вернула Бэмби, и Медведь, глядя на свеженанесенный на ресницы и брови девчонки макияж, понял, что в заговоре против него участвует ещё и научная группа. Такого подвоха от серьёзных людей, занятых решением глобальных задач в масштабах всего человечества, майор не ожидал. Он растерянно поглядел на Кварца, но тот лишь хмуро пожал плечами, мол, а что я могу? И скрылся у себя в кабинете, бросив Медведя одного, на произвол судьбы, под скабрезные ухмылочки остальных. Пришлось сделать чопорную физиономию и вести девчонку на крышу, попутно заклеймив заговорщиков красноречивым игнорированием.
— Медведь, можно спросить? — Похоже, просто так маячить за его спиной и молча радоваться жизни девчонке никак не удавалось. Ей обязательно надо доставать его болтовней, а как же!
— Спрашивай, — здоровяк издал многозначительный вздох, намекая на то, что это плохая идея.
— Когда мне будет можно разговаривать? — Бэмби была сама невинность, не знающая намеков.
— Ты уже разговариваешь, — обреченно изрёк майор. — Чего тебе спокойно не стоится, а?
— Я стоять устала, — призналась девчонка. — Можно мне немного походить? — Она торопливо добавила: — Я не буду поворачиваться к вашим приборам! Просто подвигаюсь немного и всё.
— Ну подвигайся, — недовольно буркнул Медведь. — Немного. За вешки только смотри не зайди.
— Я помню, что там Воронка, — улыбнулась Бэмби. — Вы меня ею каждый раз пугаете, когда мы на крышу выходим. Оборачиваться к ней нельзя, так что вешки увидеть я не смогу. Это вы специально?
— Конечно, — подтвердил здоровяк. — Чтобы у тебя возникало поменьше желания тут шастать.
— Водяной сказал, что от неё до края крыши почти шесть с половиной метров безопасного расстояния, — девчонка принялась бродить по крыше туда-сюда, старательно не глядя в сторону поглощенной аномалией радиостанции. — Этого места хватит, чтобы вчетвером с закрытыми глазами ходить. Мне правда не хочется знать никаких секретов, я не шпион, честно! — Она печально вздохнула: — Я знаю, что вы мне не доверяете, хотите выгнать меня отсюда, как только Абрамов добьется ареста Прокопенко, наверное, это с вашей стороны правильно… — Бэмби немного помолчала и негромко продолжила: — Я вообще не думала, что когда-нибудь окажусь в Ареале, да ещё при таких обстоятельствах. А тут ещё травма обострилась, после того прыжка ходить становилось всё тяжелее. А когда для Сизого по трубе шла, то прямо спиной чувствовала, что очень скоро ноги откажут, в лучшем случае буду на костылях ковылять. Было очень страшно. Прокопенко, ультиматумы о сожительстве, резь в позвоночнике на каждый шаг — всё смешалось в какой-то неслышный и жуткий кошмар, из которого нет и не может быть выхода. Тогда, на торговой поляне, когда стрельба началась и в меня попали пули, я даже подумала, что паникую последний раз в жизни, и это, наверное, даже хорошо. Уж ничем не хуже ожидавших меня перспектив.
— У тебя какое-то депрессивное мышление, — усмехнулся Медведь. — Попроси Кнопку, пусть привезет тебе из Сателлита апельсин. Или укради у Шороха шоколад, добром он его не отдаст.
— Апельсины Кнопка вчера привезла, больного Водяного кормить, — невозмутимо ответила Бэмби. — Только он ещё не пришел в себя, и потому их уже съели. Случайно получилось. Шорох шоколадом делится, если вежливо попросить. Вы просто не пробовали. В смысле, вежливо.
— По вежливости и обходительности у нас Прокопенко большой специалист! — ехидно поддел её Медведь. — А мы люди простые и грубоватые, витиеватых фраз не любим и предпочитаем называть вещи своими именами. Ты не переживай, скоро будешь жить в Сателлите, там цивилизация! Все вежливые и утонченные, любители поддержать умную беседу, сплошной гламур, интеллектуалы, местные олигархи и даже своя социальная сеть и блогеры. Почти Москва, одним словом.
— Кнопка говорит, что мечтает о том дне, когда ей можно будет навсегда послать этот Сателлит куда подальше, — вкрадчиво произнесла Бэмби. — Не уверена, что буду безумно счастлива там оказаться даже после того, как поквитаюсь с Прокопенко. Почему мне нельзя остаться тут?
— Потому что ты забыла прихватить с собой побольше очаровательных подружек, — фыркнул Медведь. — Не задавай глупых вопросов, не беси меня! Ещё вопросы есть?
— Почему Рас не стал убегать от Зомби? — девчонка поспешила сменить тему. — Он же знал, что они опасны и стремятся убить всякого, кого встречают. Зачем он так поступил? Если это не тайна…
— Тайна, — Медведь болезненно поморщился. — Которая известна всем. Отца своего он увидел. Его отец в своё время был одним из лучших сталкеров. Двенадцать лет назад он отпраздновал с сыном его десятилетие, а после дня рождения ушел в Ареал и не вернулся. Это он теми Зомби командовал.
— Рас встретил своего отца?! — ужаснулась Бэмби. Среди Зомби?! Бедняга, даже не представляю, как тяжело ему пришлось! Но… — она нахмурилась, — вы же сказали, что прошло двенадцать лет. А Рас тогда, в лазарете, говорил, что они узнали друг друга. Это же невозможно! Зомби полностью теряют память, способность узнавать знакомых, и не осознают себя как личность. От своей человеческой жизни они сохраняют только рефлексы и профессиональные навыки. Это происходит с ними очень быстро, за несколько минут после зомбирования! Данный процесс необратим, я изучала научные материалы, когда работала в фонде Абрамова. Как же отец Раса мог его узнать?
— Как-то смог, — пожал плечами здоровяк. — Я не знаю, как это произошло, я не ученый. Никита с Людмилой говорят то же самое — это невозможно. Но, тем не менее, Рас уверен, что отец его узнал. Вот Водяной придет в себя, послушаем, что он расскажет. Может, Расу всё почудилось.
— Можно присесть рядом с вами? — Бэмби возникла около Медведя, и ему пришлось на неё посмотреть. Девица была сама кротость. — Не хочу на бетон садиться, пыльно, одежда испачкается.
— Садись, — здоровяк смерил её недовольным взглядом. — Ноги ещё болят? После ранений?
— Нет, просто стоять надоело, а уходить отсюда не хочется! — весело созналась наглая девица. — У меня от ран даже шрамов почти не осталось, тонкие ниточки незаметные. После лечения я стала здоровее, чем до Ареала. Если честно, то эти два месяца — лучшее, что случилось со мной за два последних года, хотя раньше я представляла счастье совсем по-другому.
Сидящий на ящике кролик заскрипел, словно несмазанная телега, и Медведь иронично хмыкнул:
— Это развеселило даже Фантика. — Майор бросил на девчонку насмешливый взгляд: — Зависимость, ранения и перманентный плен — я бы тоже представлял себе счастье несколько иначе!
— В Зависимости приятного мало, — согласилась девчонка. — Всё остальное в конце концов пройдет. Главное в том, что жизнь из бесцветной снова стала настоящей! Пропало ощущение однообразной безнадежности, когда проживаешь день за днём, как робот, и месяцы похожи друг на друга, словно день сурка, и не понимаешь, ради чего…
— Помолчи-ка… — жестом оборвал её Медведь, внимательно разглядывая Фантика.
Хитиновый кролик не переставал скрипеть, жалобно прижимая к телу чешуйки, отчего стал совершенно гладким, словно рептилия. Маленький мутант спрыгнул с ящика, прижался к ноге майора и заскрипел громче, беспокойно переводя взгляд с одного человека на другого. Убедившись, что Медведь обратил на него внимание, Фантик сжался в комок и, буквально стелясь по бетонному полу, быстро засеменил к ведущему внутрь Базы люку. Оказавшись у закрытой крышки, он принялся бегать вокруг неё, не переставая жалобно скрипеть.
— Выброс, — уверенно заявил майор, поднимаясь со скамьи. — Жаль, я надеялся, что он начнется позже, хотя бы часов через пять-шесть. Опять до полуночи не усну… Всё, топай внутрь, прогулка окончена! — Он посмотрел на заметно погрустневшую Володину и кивнул ей на скрипящего возле люка Фантика. — И монстра с собой захвати! Мне пора потратить время с пользой!
Расстроенная Татьяна пробубнила слова благодарности и поплелась к люку. Она откинула тяжелую крышку, распахивая вход, и не перестающий жалобно скрипеть Фантик метнулся вниз по лестнице. Девушка принялась спускаться внутрь и украдкой бросила взгляд на Медведя, но тот переключал частоты на рации и не смотрел в её сторону. Володина печально вздохнула. Выброс пришел очень не вовремя, она и сама надеялась, что сможет провести на крыше ещё несколько часов. Татьяна, выполняя указания инструкции по борьбе за живучесть, закрыла за собой люк и прислушалась к голосу Медведя, едва доносящемуся снаружи:
— Всем! Всем! Всем! Я — База! Двадцать пять минут до Выброса! Повторяю! Приближается Выброс! Двадцать пять минут до начала!
Она спустилась на минус первый этаж, где располагалась её комната, по пути предупреждая людей. Все были уже в курсе, рации и УИПы имелись у каждого, кроме неё, и объявление Медведя слышала вся База. Толка от её предупреждений было немного, и Татьяна побрела к себе, окончательно расстроившись. Неожиданно дверь в лазарет распахнулась, и оттуда появилась Кнопка с выражением неподдельной радости на уставшем лице. Она заметила Володину и подошла к ней.
— Он пришел, в себя! — счастливо заявила Кнопка. — Нам удалось привести его в сознание!
— Как он себя чувствует? — обрадовалась Татьяна. — Он тебя узнал? Двигаться может?
— Обошлось, — улыбалась Кнопка, — всех узнает, всё помнит, психика и моторика в норме! Мы за эти сутки в него бочку воды влили! Айболит говорит, что именно вода каким-то образом поддерживала его жизненные процессы и восстанавливала повреждения. Хорошо, что у нас есть собственная скважина, так бы мозг не выдержал и расплавился. Представляешь, он пришел в себя и первым делом попросил пить! Это верный признак, значит, здоров! — Они негромко рассмеялись. — Только надо его откормить, он тощий, как смерть с косой! Я останусь здесь до следующего Выброса и займусь этим вплотную! — воинственно заявила Кнопка. — К черту Сателлит, обойдутся без меня несколько дней. Сейчас Айболит вколол ему снотворное и не разрешил покидать лазарет до окончания Выброса, Влад ещё слаб. Так что у меня будет достаточно времени поразмыслить над рационом. Ты помнишь, что у нас есть из продуктов? А то на склад идти уже поздно, тревогу по Выбросу объявили! Так ты же была на крыше! — спохватилась она и заговорщицки прищурилась: — Как всё прошло?
— Нормально, — вновь погрустнела Татьяна. — Выброс только не вовремя приближается.
— Что, наш Медведь всё ещё рычит на тебя? — понимающе покачала головой Кнопка. — Так?
— Он хочет отправить меня в Сателлит, когда Абрамов разберется с Прокопенко, — невесело кивнула Володина. — Сегодня за полтора часа он посмотрел на меня всего один раз. Он как-то совсем плохо ко мне настроен, считает меня вражеской шпионкой и совсем не доверяет. Специально издевается, чтобы я обиделась и больше к нему не лезла. Как мне доказать, что я не враг?
Кнопка подошла ближе и с предельно серьезным лицом прошептала ей на ухо:
— Надо сменить штаны на шорты. И не надевать лифчик под облегающую футболку. Это сильная аргументация. — Она тихо прыснула, глядя на ошарашенное лицо Татьяны. — Шучу я! Почти. Ну-ка, пойдем к тебе, пошепчемся!
Они зашли в комнату Володиной и уселись за стол. Кнопка достала из кармана портативную рацию и отрегулировала громкость, чтобы следить за отсчетом оставшегося до Выброса времени.
— Ты всё делаешь правильно, Тань, просто понастойчивее требуй прогулок, совместных дежурств и всё такое, — продолжила она. — Тебе надо оказываться рядом с ним как можно чаще, и посмелее вертись у него перед глазами, не позволяй смотреть мимо тебя! Это он так защищается от собственных симпатий, ты ему нравишься, даю сто процентов гарантии! Уж я в этом разбираюсь. Если бы ты была ему неприятна, вместо стёба и шуточек он бы тебя игнорировал. Разговаривай с ним.
— Я пытаюсь, но он постоянно меня прогоняет! — беспомощно развела руками Володина. — От этого мне очень неловко, вдруг я и вправду его сильно достаю?!
— Ничего не поделаешь, придется повозиться! — заявила Кнопка. — Медведь не просто очень большой сердитый дядька, он у нас лидер, и лидер очень грамотный. А любой хороший лидер заботится прежде всего не о себе, а о людях, которые ему доверились. А теперь подумай: он начинает оказывать тебе знаки внимания, и никто на тебя не претендует из уважения к командиру. У нас ведь очень дружный коллектив. Выходит, что он получает тебя благодаря своему положению. Это нечестно по отношению к боевым товарищам.
— Раньше мне только и делали, что предъявляли ультиматумы на эту тему, — саркастически вздохнула Татьяна. — А я всячески от них скрывалась. Здесь так не принято? Это был бы мой выбор!
— И кто сказал, что ты выберешь его не потому, что он тут главный? — приподняла брови Кнопка. — Понимаешь, о чём я? С формальной точки зрения, в любом случае ему «служебное положение» даёт преимущество перед другими. А он очень уважает и ценит своих людей. Поэтому отказывается от тебя. Но остальные тоже искренне питают к нему уважение и дорожат его дружбой. Все прекрасно видят, что вы нравитесь друг другу, и потому никто не рассматривает тебя как женщину. В итоге всё сложно на ровном месте, и чем дальше, тем больше затягивается.
— Поэтому он хочет избавиться от меня, как от опасного раздражителя, — подытожила Татьяна.
— Именно так, — подтвердила Кнопка. — Медведь у нас упрямый, как медведь!
— Что же мне делать? Я впервые в такой ситуации… — Татьяна растерянно посмотрела на Кнопку. — Я не хочу отсюда уезжать, мне «цивилизация» Сателлита даром не нужна, я на всё это в Москве насмотрелась! Но я не знаю, как себя вести… Рядом с ним я чувствую себя ребенком.
— Ты и есть дитё, — улыбнулась Кнопка. — Причем во всех отношениях. Разницу в возрасте помнишь? Ты ему и нравишься за то, что не знаешь, как себя вести, и потому держишься так, какая ты есть на самом деле. Ты не фальшивишь, это его и привлекает. Немного терпения, Таня, и много искренности — и всё будет хорошо, вот увидишь, он тебе поверит. Он хороший человек. Плохой бы не бросался помогать всем подряд, рискуя собственной жизнью или благополучием.
— Я боюсь не успеть, Катя, — призналась Володина. — Абрамов получит моё письмо со дня на день и быстро схватит Прокопенко за шиворот. Этого мерзкого упыря посадят, что меня очень сильно радует! Но Медведь отвезет меня в Сателлит в тот же день, и я сюда больше никогда не попаду!
— Не отвезет! — Кнопка хитро прищурилась. — Это мы берем на себя! Вот увидишь, сразу возникнет множество непредвиденных трудностей, из-за которых твой отъезд в Сателлит будет постоянно откладываться. К Медведю тут все относятся искренне, так что никто не даст ему от тебя избавиться. Не думай об этом, пока проблема не возникла. Возникнет — будем решать. А пока, — многозначительно подмигнула Кнопка, — предлагаю сосредоточиться на сильной аргументации!
— Ты серьезно? — нахмурилась Татьяна. — Не хочется выглядеть пошлой. Что он обо мне подумает, если я начну вертеться перед ним в каких-нибудь откровенных тряпках?
— В пределах разумного это обязательная составляющая успеха! — весело засмеялась Кнопка. — Тут главное — тонко чувствовать меру. Но не воспользоваться такой фигурой — преступление! Наш Медведь только в первую очередь командир. А во вторую — нормальный мужик!

* * *

— Показания в норме, — Айболит внимательно разглядывал энцефалограмму, — но само по себе это не дает гарантий! — Он скользнул взглядом по Медведю, лежащему на медицинской кушетке. — Зов приборы не регистрируют. Он определяется лишь по косвенным признакам, и они у тебя налицо!
— Это не Зов, сколько раз говорить! — недовольно поморщился здоровяк, снимая с головы медицинские датчики. — Я СОВСЕМ не хочу отправляться к Фронтовику. Я хочу от него спрятаться.
— Это не аргумент! — немедленно заявил санинструктор. — В своих галлюцинациях ты видишь, как он зовет тебя. Стало быть, подсознательно ты всё-таки испытываешь Зов! Просто твоё сознание сильнее и не позволяет…
— Виталя, твою душу! — рассерженно перебил его Медведь, усаживаясь на кушетке. — Это не галлюцинации! Ты вообще меня слушаешь?! Он смотрит на меня из этого сраного Эпицентра! Я полтора месяца в ту сторону не глядел, и всё было просто прекрасно, пока эта чертова обезьянка не указала совсем в другую сторону, куда я всегда смотрел без проблем. Но в этот раз Фронтовик снова меня увидел! Я не знал, что он вышел побродить в Зеленую Зону!
— Угу, — согласился Айболит. — А годовалый ребенок-мутант, естественно, об этом знал. Ложись, я с тобой ещё не закончил! — Он заставил здоровяка улечься обратно и принялся светить ему в зрачки маленьким фонариком. — Непры пришли с другой стороны Ареала, между их норой и Каджеромом только по прямой больше двухсот километров, если идти через Эпицентр. Откуда же она узнала о нападении на нефтепромысел?
— Да кто её поймет! — попытался отбрыкаться Медведь. — Она же обезьянка, дитя Ареала! Может, она чувствует аномалии! Как-то же обезьянки обходят эту дрянь безо всяких УИПов!
— Начнем с того, что не все, — спокойно возразил Айболит, орудуя фонариком. — Вверх смотри… так… хорошо, теперь влево… Некоторые обезьянки вляпались, когда отходили от родителей далеко.
— Потому что они ещё малы! — не желал сдаваться здоровяк. — Самые первые мутанты начали рождаться год назад, и чем старше они становятся, тем больше теряют человеческий облик и тем сильнее чувствуют аномалии. Некоторые иногда даже могут предсказать Выброс!
— Такое происходит крайне редко, а точность прогноза не превышает пяти-семи минут, — военврач явно не считал аргументы Медведя серьёзными. — В другую сторону смотри… хорошо. Теперь замерим давление. И аномалии обезьянки чувствуют, если вообще чувствуют, лишь в непосредственной близости от себя, а никак не за две сотни километров. Так что я склонен считать твои галлюцинации плодом работы подсознания, подвергшегося сильному перенапряжению. Придется назначить тебе реабилитационную терапию: сон, отдых, свежий воздух и так далее. До Выброса ты никуда не ходишь — никакого напряжения, как нервного, так и физического, быть не должно! Возьми на себя дежурства на крыше, подышишь воздухом, тебе сейчас показана общая гипервентиляция организма. И чтобы никакой активности! Это очень важный медицинский показатель, потому что если ты опять рванешь что-нибудь делать вне Базы, то сомнений уже не будет — дело тут не в переутомлении. Ты однозначно заработал Зов в тот день, когда Фронтовик стучал в наши ворота, и подсознательно ищешь предлог покинуть Базу. Сам знаешь, к чему в конечном итоге приводит такое желание!
— Типун тебе! — буркнул Медведь. — Ты успокаивать пациентов, случаем, не у Чикатило учился?
— Вот! О чем и речь! — авторитетно заявил Айболит. — Ты отреагировал болезненно на серьезное предупреждение лечащего врача. Налицо раздражительность, один из признаков переутомления. Давай сюда руку! — Он извлек из холодильной установки шприц-тюбик. — Сейчас получишь релаксант моего собственного изготовления и отправишься спать. Время уже позднее, в самый раз. Выспишься, разгрузишь психику, а утром — на крышу. И дыши глубже, добивайся гипервентиляции! Каждые два часа мерить пульс, давление и температуру тела. Мне нужна подробная картина твоего восстановления.
— Что это за несение службы такое будет, если мне придется постоянно покидать пост, чтобы сбегать в лазарет? — фыркнул Медведь. — Завтра Пятый день, надо смотреть в оба!
— Вот и смотри, — согласился Айболит. — Пост покидать не надо, все замеры будут проводиться непосредственно на крыше. Датчик измерения давления я тебе на руке с утра укреплю, шланг выведем через рукав «Эмки», просто манжету не будешь затягивать и перчатку не наденешь. Бегать тебе по крыше не придется, так что всё будет нормально.
— И что, ты каждые два часа станешь ко мне ходить, словно к дитю малому? — нахмурился майор.
— Размечтался, поглядите-ка на него! — военврач иронично хмыкнул. — У меня забот невпроворот! — Он кивнул в сторону ширмы, ограждающей общее помещение лазарета от блока интенсивной терапии: — Водяной едва оклемался, надо отпаивать да откармливать, Рас только-только на ноги встал, с ним ещё возни предостаточно! И синтезированные препараты необходимо расфасовывать, а это занятие очень кропотливое. Спасибо твоим новым приятелям, очень вовремя вернулись со своим подарком, сейчас он как нельзя кстати. В общем, кто-нибудь тобой займется, а у меня свой график горит, времени в сутках слишком мало. — Он вколол Медведю препарат и указал на дверь: — Всё, товарищ главнокомандующий, я вас больше не задерживаю!
Майор покинул лазарет и направился к себе. От укола начало клонить ко сну, и Медведь, доковыляв до своей комнаты, сбросил обувь и кое-как завалился на спальник, нащупывая руками подушку. Спать — так спать. Может, Айболит и прав, всё это нервы, злые шуточки собственной психики. Желания рвануть к Фронтовику не то что со всех ног, но даже ползком и с остановками, у Медведя точно не возникало, Зов тут ни при чем, просто усталость накопилась, вот нервная система и шалит. После того как в прошлый торговый день обезьянка указала ему на «дядю», здоровяк видел Фронтовика ещё дважды, и оба раза не в стороне Эпицентра, а там, куда тянулась мохнатая ручка мутировавшего ребёнка. Объяснение этому нашлось сегодня, на торгах, где Медведь вновь заменял Водяного. Сам Водяной чувствовал себя хорошо, но был ещё слаб, и Айболит запретил ему покидать лазарет до тех пор, пока не отъестся и отопьётся.
Сегодняшние торги случились не столь богаты на сделки, сколько на информацию. На поляну пришел только один караван от Нефтяников, но его караванщик оказался постоянным покупателем. Пока его товарищи переливали воду из бочек ОСОП в свои ёмкости, он охотно делился свежими новостями. Прежде всего, выяснилось, что в день прошлых торгов Общаковские атаковали Каджером. Выполнено это было в лучших традициях местных интриг: Общак нанял какую-то ничейную, или, как прозвали таких отморозков жители Ареала, «дикую» банду, она и совершила нападение. Для того чтобы атака оказалась удачной, Рашпиль усилил «диких» своими боевиками, причем последних оказалось вдвое больше, чем самих «диких», но формально ответственность за нападение на Общаковских не лежит. И теперь опера Наёмников копают под Рашпиля, пытаясь доказать его причастность, в то время как Общаковские делают праведно-возмущенные рожи и посылают всех куда подальше, пылая праведным же гневом.
Как бы там ни было, а бой у Каджерома вышел серьёзный, с обеих сторон сошлось порядка пятисот человек, целая войсковая операция. Нападающие правильно рассчитали время для удара — у Наёмников было много раненых после стычек со зверьём. Именно их отряды выполняют в Ареале большую часть контрактов на защиту, и в тот день, когда Выброс ударил прямо посреди «нелетной погоды», множество всевозможных поисковых партий, старательских групп и торговых караванов оказались посреди Зеленой Зоны. Людям пришлось прятаться, где придется, то есть в основном спешно зарываться в землю там, где местность для этого наиболее подходит: звериные норы, не занятые Студнем овражки, ямы и крупные рытвины. В общем, слова того опера-торговца с радиопозывным «Короб» подтвердились, подразделения Наёмников после окончания Выброса оказались потрепаны, имелось множество раненых различной степени тяжести. Чтобы восполнить потери и не допустить срыва контрактов, полевые командиры спешно перегруппировывали личный состав. Охрану Каджерома ослабили, усилив за её счет другие подразделения, и «неизвестные бандиты» этим воспользовались.
Нефтепромысел атаковали сразу с трех сторон, после чего нанесли основной удар по пункту заправки нефтевозов. Поначалу «дикие» действовали аккуратно, стремились захватить полностью залитые нефтевозы и вывезти их в целости. Так как Наёмники лишь несли охрану Каджерома, непосредственно добычей «Икса» занимались бригады Нефтяников, то в конфликт оказались вовлечены сразу обе группировки. Каждая из них запросила в эфире помощи у своих, и к нефтепромыслу помчались подкрепления. Первым пришел МИ-8 Наёмников, но это не спасло ситуацию. Бандиты уже ворвались в Каджером, бой шел среди строений и оборудования, и вертушка неминуемо нанесла бы удар и по чужим, и по своим. К тому моменту «дикие» успели вывести с нефтепромысла три нефтевоза, и вертолет ушёл за ними в погоню. Один из них вертолетчикам удалось настичь, они расстреляли автомобили охраны, после чего высадили два десятка десантников, и те закончили дело. Тот нефтевоз вернули, но два остальных так и не нашли.
Тем временем к Каджерому подошли подразделения Наёмников и боевики Нефтяников, причем командовал всем этим скопом Лиман, а о его умении воевать все наслышаны. Он отправил союзников в лоб, сымитировав малочисленность собственных сил, а своих головорезов бросил в обход Каджерома сразу с двух сторон. В результате нефтепромысел взяли в клещи, и там закипело такое побоище, что ещё через пару часов туда заявился Фронтовик. Что было дальше — можно не рассказывать, все и так прекрасно понимают. Фронтовик принялся палить во всех подряд, его чертова псина жрала всё, что движется, и противоборствующим сторонам быстро стало не до войны. Лиман отдал приказ всем отступать бегом, пользуясь паузами, во время которых Фронтовик перезаряжал свой ППШ. «Дикие» оказались не столь сообразительны и потому рвали из Каджерома когти прямо под пулями. Короче, нефтепромысел опустел минут за двадцать полностью, даже Синька попряталась от греха подальше. Фронтовик бродил по пустому промыслу около часа, за который его Собака загрызла всех раненых, видимо, как раз в это время Медведь его и видел.
После того как аномалию перестали наблюдать в бинокли, Наёмники высадили с вертушек на окраине Каджерома свой СОБР для проведения разведки. Можно представить, каково мужикам было туда лезть! На их счастье, Фронтовик уже покинул нефтепромысел, и Лиман занялся расчисткой Каджерома и восстановлением его обороны. Оттуда вывезли под сотню трупов, треть Наёмники, остальные «дикие», и Лиман приказал всех их побросать в аномалии, чтобы не получить после первого же Выброса нашествие Бродяг. А то после побоища в Тэбуке Городские, которым Нижний Одес так удачно свалился прямо в руки, до сих пор сталкиваются с мертвецами, бредущими к промыслу после каждого Выброса. На этом инцидент в Каджероме оказался исчерпан, зато наступили последствия.
Фронтовик покинул Зеленую Зону не сразу, вместо этого он до ночи бродил где-то между Каджеромом и Сосногорском, по своему обыкновению постреливая в случайных прохожих. Вот почему Медведь видел его ещё дважды, и каждый раз направление на жуткую аномалию не совпадало с направлением на Эпицентр. Но откуда обо всем этом могла знать обезьянка, совершенно непонятно. Её отец, кстати, приходил сегодня на торговую поляну. Два Непра, как в прошлый раз, долго прятались в зеленке, дожидаясь, когда уйдет караван Нефтяников, после чего вышли к Медведю. Глаза у Тимура полностью восстановились, даже струпьев отмершей кожи на лице не осталось, ручка у Аси, с его слов, тоже зажила. Непры долго благодарили за помощь, после чего оставили два вещмешка, под завязку набитых стерильными упаковками с пустыми шприц-тюбиками. Сказали, что набрали в разрушенной лаборатории в Желтой Зоне, которая имеется где-то недалеко от них. Увидев сие сокровище, Айболит пришел в дикий восторг, тем более что тюбики оказались именно новыми, в употреблении не побывавшими. Он уже предвкушает процесс расфасовки препаратов, и завтра надо будет проследить, чтобы санинструктор не пропустил прием пищи.
Ещё интересен тот факт, что Наёмникам пришлось выплачивать штрафные санкции Нефтяникам за убитых промысловиков и поврежденное в ходе боя оборудование, вверенное им под охрану. И Сателлит неплохо заработал и на тех, и на других, предоставив медицинскую помощь раненым, которых оказалось едва ли не столько же, сколько убитых. А так как после стычек со зверьём госпиталь Наёмников и больница Нефтяников и без того испытывали наплыв пациентов, то их возможностей оказалось недостаточно, и обе группировки обратились за помощью к союзнику. Кстати, о союзе: караванщик сказал, будто имеется некий эдакий слабенький слушок на тему того, что их временный союз негласно переформатирован в постоянный Альянс. Но точно об этом никому не известно. Кварц уже потребовал проведения широкомасштабной операции по сбору информации… Это необходимо организовать обязательно, потому что если у ОСОПа прибавилось врагов, то стоит хотя бы узнать об этом вовремя.
Что примечательно, так это позиция Общака. Они не просто наотрез отказываются признать авторство нападения на Каджером, но и делают вид, что не понесли никаких потерь, хотя после такого боя раненых должно быть немало. Не совсем ясно, зачем им это нужно, ведь все и так понимают, что атака на нефтепромысел была местью Рашпиля Наёмникам за потерянный Тэбук. К чему ломать комедию, если Общаковские с Наёмниками и РАО в состоянии войны находятся постоянно, а со всеми остальными — через день. Но понятия есть понятия, не пойман — не вор. Короче говоря, все сходятся на том, что Рашпиль сильно нагадил Военсовету и тот в долгу не останется. И теперь общественность ждёт развития событий. А так как развитие неизбежно будет кровавым, у Наёмников и Нефтяников наблюдается некоторый отток людей к Вольным. Там сейчас спокойно.
Другая версия гласит, что люди уходят не из-за боязни очередного побоища, а по более тривиальной причине: на Большой земле произошло то, что журналисты окрестили «вспышкой златовласки». Вроде как в тот самый день, когда случился внеплановый Выброс, кое-кто из сидящих на «златовласке» ощутил непреодолимое желание выехать отдохнуть на природу. Желательно, чтобы эта природа была надежно обнесена снаружи Нейтральными территориями. В общем, за пару дней в Ареал добровольно заявилось почти четыре сотни человек, чего раньше никогда не бывало, и, говорят, народ продолжает приезжать, правда, уже понемногу. Все они поначалу оседают в Сателлите, но не все там остаются — чтобы оплачивать жизнь в квартирах, надо впахивать на РАО очень даже активно. Вроде как половина уже потянулась к Вольным, и среди новичков немало женщин. Неудивительно, что из других группировок начался отток. Скорее всего, те, кому не повезет на любовном фронте, позже вернутся обратно.
Попутно выяснилось, что за день до Выброса Прокопенко покинул Ареал и укатил в клинику Кугельштайна и теперь в Сателлите нет никого из Совета Директоров. Эта новость внушала некоторый оптимизм: если Абрамов получит письмо Бэмби в ближайшие дни, то задержать Прокопенко вне Ареала будет намного проще. Ни один оперативник, находящийся в своем уме, не сунется внутрь Зеленой Зоны, зато на Большой земле этого поганца отловят быстро. Кнопка, узнав об отсутствии большого начальства, тотчас заявила, что остается на Базе на ещё один Выброс и её ничего не волнует. Теперь плетение заговора продолжится, и кроме сменной обуви жди какой-нибудь другой беды. Три бабы и военврач, трепетно относящийся к стерильности, это слишком много для такой маленькой Базы. Если так дальше пойдет, то скоро в собственной комнате носки разбросать нельзя будет. Нет, лично он, Медведь, всецело за чистоту и порядок, хоть и хорошо помнит, как полгода назад тащил на горбу на Базу стиральную машинку, но зачем фанатизм-то? Ради каждого выхода на улицу переобуваться и переодеваться откровенно лень…
— Медведь! Коля! Вставай! — Кто-то тряс его за плечо, отвлекая от раздумий. — Тебя Айболит по рации кричит, не слышишь, что ли? — Кажется, это Базальт. — Топай в лазарет, на обследование пора!
— Чего? — Медведь открыл глаза и непонимающе посмотрел на пулеметчика. — Какое обследование, он же меня спать отправил. Даже какую-то фигню вколол, только я так и не заснул.
— Я всю ночь слышал, как ты не заснул! — недовольно передразнил его Базальт. — Сколько раз просить: спи на боку! Твой храп преодолевает стенку моей комнаты, как «дыроколы» бумагу! Я требую звукоизоляцию! И молоко за вредность!
Сурово хмурящийся Базальт удалился, и Медведь посмотрел на УИП. Дисплей хронометра, показывающий девять утра, а также шум работающей фильтро-вентиляционной установки, проветривающей Базу, неопровержимо доказывали правоту пулеметчика. Здоровяк потер глаза. Получается, он думал во сне, что ли… Ладно, неважно. Спать не хочется, зато хочется есть! А завтрак он проспал, и это очень нехорошо. В жизни вообще не может быть ничего хуже, чем пропустить завтрак. Хотя нет, всё-таки может — это если пропустить обед. Хорошо, что Кнопка осталась на Базе, она не бросит в беде умирающего от голода человека. Медведь достал рацию, сообщил Айболиту, что будет через пятнадцать минут, и направился в душ.
В лазарете оказалось людно. Айболит колдовал над Расом, проводя плановый осмотр, Кнопка поила Водяного, притащив с собой для этих целей пятилитровый баллон с водой, в углу с автоклавом возилась Бэмби. За дальним лабораторным столом с предельно умными физиономиями в белых халатах и стерильных перчатках сидели Базальт с Капканом и что-то там закапывали пипетками в пустые шприц-тюбики, сверяясь с записями Айболита. Возле них туда-сюда бродили Шорох с Байкалом, перенося из холодильной камеры и обратно сверкающие хирургической сталью ёмкости с синтезированными препаратами. Учитывая, что профессор Николаева со Степановым наверняка уже вовсю двигают науку в своей лаборатории, а на посту сейчас стоит Кварц, выходило, что не приносит пользу обществу в данный момент только один Медведь.
— Коля! Где тебя носит?! Договаривались же на утро! — Айболит встретил его укоризненным взглядом. — Работы по горло! Снимай куртку и садись туда! — он указал на стул возле своего рабочего стола. — Татьяна, подготовь манжету от тонометра! Самую большую!
Медведь сбросил с себя куртку, уселся куда сказано и принялся рассматривать кипящий бурной деятельностью лазарет. На фоне общего энтузиазма сразу бросалось в глаза мрачное настроение Раса. Молодой сталкер, словно кукла, послушно выполнял все указания проводящего осмотр Айболита и на все вопросы отвечал односложно, чего за вечно улыбающимся и жизнерадостным Расом никогда не наблюдалось. Когда Айболит закончил осмотр и занялся Медведем, парнишка похромал к больничной койке Водяного и присоединился к их с Кнопкой негромкому разговору.
— Что у нас с Расом? — тихо поинтересовался здоровяк у санинструктора, замеряющего у него пульс. — Ни разу не видел у него такой тоски в глазах. Даже смеется через силу.
— Переживает, — Айболит болезненно поморщился. — Ему не позавидуешь сейчас… Он ведь с детства ищет отца и эту чертову «Живую Воду», которая существует только в сталкерских байках. Мальчишка не глуп и всегда отдавал себе отчет, что Зомби никогда не станет вновь человеком, тем более если после, зомбирования прошло много лет. Для него эта навязчивая идея была чем-то вроде путеводной нити, жизненной целью, если хочешь — даже смыслом жизни, куда более благородным, нежели примитивное барыжничество метами на черном рынке. Но где-то в глубине души он не мог не понимать, что шансов нет. А тут он столкнулся с отцом едва ли не лицом к лицу, и тот его узнал. Водяной подтвердил, он тоже видел, как командир отряда Зомби смотрел на Раса и при этом не стрелял и не руководил своими.
— Это, мягко говоря, совсем чуть-чуть невероятно, — всё так же тихо оценил Медведь. — Зомби узнал сына спустя двенадцать лет. Фантастика. Рас с тех пор повзрослел, не каждый обычный человек узнает через столько лет! Ты считаешь, такое возможно?
— Нет, — согласился с ним санинструктор. — Хотя странно, что Водяной считает, что Рас не ошибается. Думаю, они оба побывали в состоянии тяжелейшего шока и их сознание искажает факты в угоду желаниям. Они верят в то, что утверждают, но в действительности такого не было. Сам посуди: оба едва не зажмурились, Водяной так и вообще побывал в коме и только сейчас пошел на поправку. После такого можно что угодно навспоминать! Но мы решили Раса не разочаровывать, он и без того сильно переживает, тем более что Водяной чуть не умер, пока тащил его на себе.
— Поддерживаю, — кивнул здоровяк. — Пусть парнишка считает, что всё было так, как он решил. Надо только поглядывать за ним повнимательнее, чтобы не рванул искать сокровище Лаврентьева.
— Я подержу его на постельном режиме ещё несколько дней, — Айболит принялся укреплять на мощной руке майора манжету тонометра. — Отоспится, отдохнет, успокоится. Всё будет нормально. Но ты прав, на всякий случай поглядывать стоит. За эти дни он ни разу не заговорил о ГНИЦ и подземном входе туда, а ведь это была его любимая тема. Так что теперь мне придется следить уже за двумя подозрительными пациентами. Может, официально создадим группу риска? Ты, Рас, можно туда ещё Татьяну включить, она ведь тоже на карандаше.
— Но-но, — насупился Медведь. — Я тут ни при чем! Я никуда не собираюсь, мне и тут хорошо!
— Дней через пять посмотрим, насколько ты здоров, — хмыкнул военврач. — А пока вам всем показан курс реабилитации. Расу постельный режим, тебе — пребывание на свежем воздухе. Бэмби, кстати, тоже. Человек нуждается в ультрафиолете и НЕ затхлом воздухе хотя бы иногда.
— Это ты к чему? — насторожился майор. — Она что, со мной на крыше сидеть будет?!
— Не обязательно сидеть, — парировал Айболит. — Стоять, ходить, делать гипервентиляцию легких. Тебе, кстати, тоже её делать, в обязательном порядке. Заодно будет измерять тебе пульс с давлением.
— Ты специально всё это затеял? — Медведь требовательно посмотрел на санинструктора. — Ты, случаем, с Базальтом не в доле? Никому шоколада килограмм-другой об заклад не забил?
— У меня нет времени на ваши развлечения! — строго заявил военврач. — Мне серьёзными делами заниматься нужно! Синтез препаратов, разработка новых, исследования Икс-эссенции! Медикаменты расфасовывать некогда! Вон, всех к этому занятию привлёк! Людей не хватает, кого ещё я к тебе приставлю?! Не растаешь от её присутствия, не сахарный! Она же должна всё время быть на виду? Вот и сидите на крыше вдвоем, следите друг за другом! Так от вас хоть польза какая-то будет!
— Ладно-ладно, — успокоил разошедшегося санинструктора Медведь. — Не бурли, убедил. — Он тяжело вздохнул. — Буду сидеть с ней на крыше. — Он вновь покосился на санинструктора: — Но я всё равно тебя подозреваю! Не нравится мне что-то эта твоя гипервентиляция! Очень подозрительно!
— Ещё один Кварц на мою голову! — Айболит сделал донельзя замученное лицо. — Всё, осмотр закончен, можешь заступать на пост.
— Виталя, ты не в курсе, на камбузе осталось что-нибудь поесть? — задал наболевший вопрос здоровяк. — Я завтрак проспал под твоими препаратами. Не понимаю, как это случилось, обычно я на прием пищи не опаздываю…
— Заметно! — иронично хмыкнул военврач. — Питаешься за троих, эвон, какой вымахал, манжет от тонометра на тебя не напасёшься! Мы с Кнопкой сегодня с утра ранеными занимаемся, не до кулинарии было. На камбузе Бэмби хозяйничала, ты у неё спроси.
— Эээ… — Медведь не ожидал такого поворота. — Ладно, сам чего-нибудь приготовлю, не впервой.
— Конечно! Мне только слона в посудной лавке и не хватало! — сердито возмутился Айболит. — Лезут тут всякие от нечего делать на камбуз, потом после вас не найдешь, где что лежит! — Он поискал глазами Володину и произнес: — Татьяна! Заканчивай с автоклавом, дальше я справлюсь сам, спасибо за помощь. Сейчас отправляйтесь-ка оба на камбуз, завтракайте — и на крышу. Всё, я вас больше не задерживаю!
Пока Медведь, тяжело вздыхая, натягивал на себя куртку, Айболит между делом обернулся к Кнопке и незаметно подмигнул ей. Та в ответ украдкой показала ему большой палец. Здоровяк скользнул по ним полным подозрения взглядом, но оба они уже были заняты своими делами. Не сумев заметить ничего значимого, Медведь вышел из лазарета с ощущением бурно разрастающегося за спиной заговора. Бэмби топала за ним, довольная, что твой танк, которому дали лишний раз пострелять, и что-то там тараторила. Сначала майор решил многозначительно проигнорировать девицу, но, прислушавшись, поспешил решение изменить. Оказывается, Бэмби пыталась выяснить, что именно он желает получить на завтрак.
— У нас что, на камбузе ресторан открылся? — недовольно произнес он. — Появилось разнообразное меню? Продукты девать некуда, что ли, если уже на выбор готовить начали?
— С продуктами я обращаюсь очень экономно! — заявила девчонка. — В Ареале этому учишься быстро. До сих пор помню, как набирала свою первую канистру с «Иксом» вместе с Аней на нефтяном пятне возле её поселка! За пятнадцать часов только половину нацедили, пятно бедное было. А когда Аня рассказала, на сколько грамм воды этого хватит, я подумала, что это шутка. Весь первый месяц так и прошел: набрали нефти — отнесли в магазин — купили продуктов — на ужин и завтрак хватило. На следующий день всё заново.
— Что ж так плохо собирали? — ухмыльнулся Медведь. — Лень было отойти подальше и найти пятно побогаче? Их в Ареале полно, после каждого Выброса новые выступают!
— Потом мы так и делали, — подтвердила Бэмби. — А поначалу страшно было от поселка отходить, на меня такими глазами глядели, что я в первые дни из землянки вылезать боялась. Хорошо, что Аня постоянно рядом была. Если б не она, я даже не знаю, что бы со мной стало. Выживать я в Ареале не умела, быть товаром не стану при любом исходе, защитить себя в одиночку не смогу. В общем-то, догадаться о перспективах не так уж сложно. Так что я считаю, что мне очень повезло, встретила хороших людей! Если честно, тогда, в подвале у уголовников после появления Прокопенко, казалось, что всё, жизнь закончилась, шансов нет. Мысли в голову черные лезли…
Она тряхнула головой, словно отгоняя воспоминания, и жизнерадостно улыбнулась:
— Готовить меня мама учила лет с пяти! Вам понравится, вот увидите! Правда, Айболит сказал, что медведи всеядны, особенно голодные, но это он пошутил, я сразу поняла. У вас здесь шутки немного жутковатые, но если привыкнуть, то становится очень смешно!
— Медведи действительно всеядны, — подтвердил здоровяк. — В смысле, настоящие. Но я к еде очень капризен! Если мне не понравится — брошу тебя в аномалию, имей в виду! Вот тогда точно станет очень смешно. И одной проблемой меньше.
— А я думала, что съедите, — хихикнула Бэмби. — Весь Ареал считает, что вы едите людей!
— Никогда не поздно начать, — он бросил на неё грозный многообещающий взгляд и с важным видом распахнул ведущую на камбуз дверь. — Кашу мне с мясом! И побыстрее!
Бэмби вновь тихо хихикнула и упорхнула к плите и холодильнику. Пока она деловито возилась с готовкой, Медведь исподволь разглядывал её точеную гибкую фигурку. Всё-таки девчонка хороша, ну вот что с этим поделаешь? Особенно подкупало то, что в ней совершенно не чувствовалось гнили, двойного дна и прочих неотъемлемых атрибутов большинства нынешних красавиц. Почему он так решил, Медведь объяснить себе не мог, но где-то в глубине души чувствовал, что она не играет, что она настоящая, и он видит её именно такой, какая она есть на самом деле. И от этого его тянуло к ней ещё сильнее. Здоровяк закрыл глаза. Если в итоге Бэмби окажется агентом Меркулова, то этот мир есть полное дерьмо, жизнь — отстой и шлак, среди которого уже не осталось ничего не испачканного, а сам он — наивный дурачок, которого не такая уж и маленькая череда прожитых лет так ничему и не научила. Майор подавил печальный вздох и снова посмотрел на весело рассказывающую ему какую-то чепуху девчонку. Так дело не пойдет, надо гнать невеселые мысли, ему с Бэмби предстоит проторчать на крыше несколько дней, и видеть в ней врага очень не хотелось. Лучше на неё смотреть, чем в сторону Эпицентра, и вообще, Айболит велел дышать воздухом и не отвлекаться на нервные мысли. А рекомендациями лечащего врача пренебрегать нехорошо.

* * *

Швейцария, Лозанна, офис частной адвокатской конторы, 12 мая 2012 года, 23 часа 45 минут. 

Тяжёлые резные створы оформленных под старину дверей распахнулись, и из кабинета вышел сухощавый пожилой человек в ультрадорогом костюме ручной работы.
— Мистер Прокопенко, прошу вас! — произнес он на британском английском языке с едва заметным оксфордским придыханием. — Мистер Хейфец с нетерпением ожидал вашего приезда!
Прокопенко внутренне усмехнулся. С нетерпением, как же! С таким сильным, что продержал его в секретной приемной без малого два часа! Мол, всё ради вашего инкогнито, и вообще, для вас мы в лепешку расшибемся! Как же, расшибутся они, дождешься. Хейфец специально заставил его ждать, этакий более чем прозрачный намек на то, кто в доме хозяин. Нет, он, Прокопенко, ни в коем случае не оспаривает недосягаемое положение лорда Брильденберга, доверенным лицом которого является Хейфец, но к чему подобное лицемерие? Вывод прост: на этой встрече Хейфец планирует оказывать протекцию не ему, а Абрамову, и если писака уже там, в кабинете, то намёк Прокопенко понял и обязательно заострит на этом внимание Лозинского.
Однако ситуация оказалась не столь простой. Едва Прокопенко вошел внутрь роскошно обставленного кабинета, как увидел Абрамова, входящего одновременно с ним через двери напротив. Вон оно как! Чиновник был готов поклясться, что Абрамов сидел за теми дверьми точно такие же два часа, как он. Выходит, Хейфец демонстрирует им обоим сразу два факта. Первый: он намерен соблюдать нейтралитет и выступать в данных переговорах не более чем наблюдателем. И второй: Прокопенко с Абрамовым не входят в круг, скажем так, максимально уважаемых лиц. А такой намёк Хейфец самостоятельно сделать не может, не тот уровень. Значит, это распоряжение лорда Брильденберга. Знал ли Лозинский об этом заранее? Или это окажется для вице-премьера неприятной новостью? В любом случае Прокопенко будет тщательно наблюдать за поведением Хейфеца и его реакцией на беседу. И подробно доложит об этом в Москву. Лозинский с Беловым разберутся в новой интриге своих родственников, ведь в том, что этот намёк ознаменовал собой её начало, сомневаться не приходилось.
— Джентльмены, я искренне вас приветствую! — Хейфец вышел им навстречу и поочередно пожал руки. — Весьма сожалею, что вам пришлось провести некоторое время в ожидании, но такова необходимость. Зато теперь я с уверенностью могу заявить, что конспирация соблюдена полностью. — Он указал на стол для переговоров: — Прошу садиться, этот кабинет в вашем полном распоряжении!
Прокопенко с Абрамовым принялись усаживаться друг против друга, одновременно бросая косые взгляды на Хейфеца. Тот направился к стоящему у дальней стены рабочему столу с видом человека, уже сделавшего своё дело. Теперь он будет взирать оттуда, словно третейский судья. Неудивительно, отметил чиновник. Чего-то подобного он и ожидал. Прокопенко раскрыл портфель и стал выкладывать на стол необходимые документы, демонстративно не глядя на Абрамова. Этого интернет-писаку он не любил, но общее дело превыше всего, и приходилось терпеть. Но, черт возьми, он не обязан уважать всякого выскочку, выпрыгнувшего из нищих пешек сразу в дамки благодаря удачному стечению обстоятельств! Ещё одна напыщенная бездарность, незаслуженно получившая доступ к крохам барского пирога. Сначала Евлантий, теперь Абрамов — почему кто-то купается в деньгах, а он, Прокопенко, вечно вкалывает, как проклятый?! Эта несправедливость с каждым годом одновременно угнетала и бесила его всё сильнее.
— Рад видеть вас не страдающим от Зуда, Максим Анатольевич! — с приторным дружелюбием растянулся в улыбке Абрамов. В том, что их неприязнь взаимна, оба убедились ещё полтора года назад, в момент самой первой встречи. Прокопенко тогда не решился даже подать вид, не то что заявить об этом, страх от ожидания расправы за связь с Меркуловым был слишком велик. Зато Абрамов высказался на эту тему перед Лозинским. И очень сильно пожалел о подобной глупости, наверное, пришлось больно прикусить язык! Это Прокопенко радовало. Позже генерал Белов как-то снисходительно обронил ироничную фразу, смысл которой заключался в том, что их обоюдная неприязнь играет на руку общему делу. Мол, вам не придется разыгрывать перед электоратом священное противостояние, а искренность в общении с массами есть сильный козырь.
— Спасибо, господин Абрамов, — с готовностью заулыбался чиновник. — Вашими молитвами!
— Как здоровье Раисы Соломоновны? — Абрамов продолжал фонтанировать любезностью.
— Мама чувствует себя прекрасно! — ответил Прокопенко. — Чего и вам желает! Надеюсь, вы не захватили с собой видеокамеры? Мне бы очень не хотелось повторения того пренеприятнейшего инцидента, который случился в момент нашей последней встречи в вашей студии!
Абрамов на почти незаметную долю секунды осёкся, но эта заминка не укрылась от внимательного взгляда Прокопенко. Ага! Страшно? Так тебе, мерзкий выскочка! То ли ещё будет! Интернет-писака собрался что-то ответить, но в этот момент к ним подошел помощник Хейфеца и осведомился, желают ли уважаемые джентльмены чай, кофе или иные напитки. Абрамов передумал отвечать и что-то там потребовал от помощника, не глядя на Прокопенко. Чиновник усмехнулся. Уважаемый правозащитник не иначе вспомнил их прошлые переговоры. Тогда предложить напитки к ним подходила девушка, кто-то из персонала местной адвокатской конторы, являющейся прикрытием для проведения подобных встреч. Приняв заказ, она направилась к выходу, но до дверей так и не дошла. У неё сломалась шпилька, и ступня подвернулась так, что девушка не просто упала, но и заработала перелом. И вот сейчас предложение попить чайку вызвало у Абрамова волнительные воспоминания. Давай, бойся! Полтергейст никого не щадит, от него никто не застрахован!
— Предлагаю перейти к делам, — Абрамов оставил выпад Прокопенко без ответа и пододвинул к себе папку с бумагами. — Я получил ваше послание и тщательно изучил всю документацию. То, чего вы хотите, не так просто организовать! Вы же знаете, что правильная обработка новых подрядчиков РАО требует не только времени, но и скрупулезной осторожности! Они же должны сделать добровольные пожертвования в размере круглых сумм, такое рвение у представителей бизнеса, не знакомых со спецификой Ареала, неизбежно вызовет подозрение в обществе!
— Увольте меня от подобной ерунды, — вяло отмахнулся Прокопенко. — В этом стаде баранов, которое вы столь пафосно называете обществом, неизбежное подозрение вызывает абсолютно всё! Они подозревают вселенский заговор даже там, где его нет. В конце концов, именно в этом и заключается ваша роль, господин Абрамов, — делать обществу правильное мнение. Вот и делайте.
— Вы действительно считаете, что это так просто? — иронично усмехнулся интернет-писака.
— Я действительно считаю, что за это вы получаете огромные деньги, — парировал чиновник. — И все ваши проблемы оплачены с лихвой! — Прокопенко мысленно скривился. Четыре процента! У этого выскочки целых четыре процента с откатов, идущих с освоения бюджета РАО «Ареал»! Река денег, десятки миллионов долларов в год, и он ещё смеет жаловаться! — К тому же мы никогда не направляем к вам случайных людей. Все претенденты на партнерство с РАО тщательно проверяются, и вам об этом известно. Так что давайте перейдем к сути вопроса и не будем терять время. Пока тут опять чего-нибудь не взорвалось.
— Вы пытаетесь запугать меня Полтергейстом? — Абрамов вновь иронично усмехнулся. — Вы упоминаете о нём так часто, что у меня невольно возникает мысль, а не боитесь ли вы его сами?
— Конечно, боюсь! — теперь иронизировать настала очередь Прокопенко. — Ведь в отличие от вас Полтергейст происходит вокруг меня постоянно! И нередко в результате гибнут люди! — он вперил в правозащитничка красноречивый взгляд. — Что вас удивляет в том, что я его боюсь? Я не тороплюсь на тот свет, знаете ли, и вполне разумно опасаюсь за свою жизнь. А в настоящий момент и за вашу!
— Очень трогательно с вашей стороны! — Интернет-писака взял себя в руки и на этот раз не подал виду, что укол Прокопенко достиг цели. Но он её достиг! В этом чиновник не сомневался. — Итак, вы хотите, чтобы сразу шесть новых партнеров РАО сделали пожертвования в наш фонд, организовать такое будет нелегко, но я приложу все усилия…
— Уж приложите, господин Абрамов, приложите! — без нажима перебил его Прокопенко. — В ваших способностях я не сомневаюсь, вы, несомненно, справитесь с задачей. Тем более что она усложняется! — Чиновник протянул ему тонкую папку с документами. — Ознакомитесь позже, сейчас же я коротко введу вас в курс дела. Как вам известно, полмесяца назад в Ареале произошел Выброс, ударивший вне всех привычных сроков. Разумеется, мы сделали всё, чтобы спасти людей, и крупных жертв удалось избежать, но Выброс — явление жестокое и беспощадное и полностью без потерь не обходится никогда. По особой просьбе РАО «Ареал» правительство выделило нам дополнительное финансирование, направленное на изучение и предупреждение подобных внеочередных Выбросов в будущем. В связи с этим вам предстоит усилить свою активность.
— Понимаю, — кивнул Абрамов, наскоро пролистывая полученный документ. — Сколько у меня есть времени до того, как информация о выделении дополнительного бюджета станет достоянием общественности? Минуту! — он вгляделся в одну из бумаг. — Ещё одна группа на получение сыворотки?! Почти двадцать человек и все бесплатно?! Мы ещё не оправились от тех десятерых, что были в первой группе! Господин Прокопенко, вы собрались меня разорить?! Откуда такая толпа?!
— Это временные издержки, на которые необходимо пойти, — недовольно скривился чиновник. — Все фигуранты этого списка являются женами, любовницами или прочими близкими тех десяти, что составляли первую десятку. Обеспечьте их сывороткой, это даст мне серьезные политические рычаги внутри Ареала. Вкусив все прелести свободы в сочетании с деньгами, они в погоне за краткосрочным избавлением от Зависимости будут давить на своих мужей и покровителей. Это облегчит мне манипуляцию данными князьками и сделает их более сговорчивыми.
— Но это почти сто миллионов долларов! — воскликнул Абрамов. — Вы же знаете истинное положение дел! Производимая нами сыворотка обходится почти втрое дороже, чем Кугельштайну! Я не смогу выдернуть из оборота столь крупную сумму и при этом соблюсти все сроки необходимых платежей! Даже с учетом дополнительного бюджета, о котором идет речь!
— А вы постарайтесь! — ухмыльнулся Прокопенко. — Или вы думаете, что получаете свои четыре процента за красивую историю о народном герое-правозащитнике, с исполненным совести взглядом борющемся с коррупцией? Ваш фонд с гордостью объявил о том, что освоил синтез сыворотки и осталось лишь отточить технологию. Вот и оттачивайте! Клиентов я вам предоставил. Уже на вторую операцию все они прибегут с чемоданами, набитыми деньгами. В Ареале в ходу наличность!
— Вам прекрасно известно, что наша сыворотка уступает кугельштайновской по всем параметрам вдвое! И втрое превосходит по себестоимости! — окрысился Абрамов. — Сколько бы клиентов вы нам ни прислали, это все равно будет убыток, если держаться объявленной цены! А мы не можем её поднять, так как это неизбежно скажется на репутации фонда «Неравнодушные»! Электорат нас любит именно за то, что мы эффективнее коррумпированной государственной машины!
— Ничего страшного, разница, которую вам придется субсидировать впоследствии, учтена в наших финансовых схемах, — напомнил ему чиновник. — И потом, вы сможете заработать на производстве специального транспорта и прочих товаров для Зависимых, находящихся вне Ареала. Это тоже деньги. А цену на сыворотку следует поднять, как только вы увеличите её эффективность хотя бы на десять дней. К тому времени визиты на свободу настолько завладеют умами всех этих клиентов, — Прокопенко легким кивком указал правозащитнику на списки, — что они безропотно выложат вам нужную сумму. Уж в этом можете не сомневаться.
— Увеличить эффективность? — Абрамов невесело хмыкнул. — Это легче провозгласить, чем осуществить. Если вы помните, мы столкнулись с тем, что наши специалисты назвали «Парадоксом Кугельштайна», я неоднократно сообщал об этом. Во всём НИИ только один специалист смог провести синтез, хотя он производит абсолютно такие же действия, как остальные. Мы даже пробовали синхронно копировать все его движения с точностью до долей секунды. Бесполезно. Синтез идет только у него, остальные результата не получают. Теперь мне приходится платить ему большие деньги, чтобы сохранить лояльность. Какое увеличение эффективности, тут бы этого удержать, чтобы не переманили…
Грохот падающей посуды и звон бьющихся чашек, раздавшийся за дверьми в кабинет, возвестили о том, что обещанных напитков придется ждать дольше, чем планировалось. Абрамов бросил на дверь косой взгляд и тут же опустил его на обсуждаемые документы, предпочтя не смотреть на Прокопенко. Чиновник злорадно ухмыльнулся про себя. Бойся! Все бойтесь! И ты, Хейфец, тоже бойся! Вон, специально сел подальше за стол, на котором нет даже письменных приборов, не то что электроники! Наверняка даже мобильный оставил за дверьми кабинета, как бы чего не вышло! Не боишься, что вспыхнут микрофоны, которыми твои люди записывают наш разговор?! При мысли об этом злорадство покинуло Прокопенко, быстро сменившись страхом. А ведь микрофоны наверняка стоят где-то совсем недалеко! И они действительно могут взорваться! Неделю назад, в Москве, его едва не убило током, когда в руках у помощника, стоящего рядом, заискрил спутниковый телефон. Сам помощник попал в больницу, но это мелочи, а вот Прокопенко чудом избежал жуткой травмы — лацкан пиджака оказался прожжен насквозь! С тех пор как после своей первой инъекции сыворотки Кугельштайна Прокопенко получил сильный ожог в одном из ночных клубов, он был предельно осторожен с любыми окружающими его предметами. В тот момент он хотел сделать глоток горячего чая с жасмином, и ручка чайной чашки обломилась прямо у него в руках. Кипятком сильно ошпарило бедро, и теперь чиновник везде возит с собой специальный монолитный сервиз. Однако этого недостаточно, судя по всему. Необходимо обдумать вопрос переоснащения своих помощников и охранников менее опасными предметами и устройствами.
— У вас есть целый НИИ, контакты с научными светилами чуть ли не по всему миру, — заявил правозащитнику Прокопенко. — Вот и занимайтесь поисками нужных специалистов! Сегодня один, завтра их будет двое, потом десять! Вместо того чтобы жаловаться на охотников за головами, лучше б сами переманили кого-нибудь у Кугельштайна. И проблема с синтезом успешно разрешится!
— Мы пробовали неоднократно! — огрызнулся Абрамов. — И не только мы! — Он выразительно посмотрел на Хейфеца. — Сотрудников Кугельштайна приглашали в несколько клиник США, Израиля и Великобритании на очень выгодных условиях. Но никто из них не согласился. Они, видите ли, всем довольны, трудятся ради науки, но не денег, и потому предпочитают работать в своём коллективе. Пока никого перекупить не удалось, и на данном этапе у меня нет никакого понимания, удастся ли в будущем. Поэтому ваше требование бесплатных инъекций ставит фонд «Неравнодушные» в тяжелое положение! Может, уменьшите список вдвое?
— Моя б воля, я увеличил его хотя бы втрое, — насмешливо фыркнул Прокопенко. — И тогда вся эта куча уголовного сброда была бы в моих руках. Но не всё в бизнесе так просто, как нам хочется. Уж вам-то пора об этом знать, господин Абрамов. Проявите инициативу, привлеките филантропов и спонсоров, блесните свойственной вам убедительностью! Пусть профинансируют несколько операций для бедных и несчастных узников Ареала, томящихся в нечеловеческих условиях!
— Не надо сарказма, господин Прокопенко, — сдержанно возмутился правозащитник. — Объем благотворительной помощи, идущей из заграничных источников, не связанных контрактами с РАО «Ареал», хоть и невелик, но, тем не менее, достаточно значителен. И это стало возможно именно благодаря убедительности, как моей, так и фонда в целом! Но я не могу полностью перенаправить все эти средства на освоение синтеза! Фонд должен выполнять взятые на себя обязательства по борьбе со СПИДом, раком, церебральным параличом, пороком сердца и прочее! От этого зависит наш имидж за пределами России. — Он внимательно посмотрел на Прокопенко: — Быть может, компания «Экстраойл» пожелает стать одним из наших спонсоров? Вы же взаимодействуете с ними по профильному бизнесу, неужели они окажутся равнодушны к бедам своих партнеров?
— Так обратитесь к ним с этим предложением! — не моргнув глазом, ответил Прокопенко. — При чем тут Совет Директоров? Мы работаем с «Экстраойлом», как с официальным трейдером нашей нефти на мировом рынке! Каждая строчка, да что там, каждая буква наших взаимных соглашений на виду! Как вы себе представляете наше требование к «Экстраойлу» о помощи оппозиционному фонду, являющемуся ярым оппонентом РАО не только внутри страны, но и за рубежом?!
— Джентльмены! — подал голос Хейфец. — Покорнейше прошу простить меня за то, что вмешиваюсь в вашу беседу, но я должен уточнить позицию лорда Брильденберга по данному вопросу. Привлечение излишнего внимания к компании «Экстраойл» нежелательно. Это противоречит интересам торговых партнеров компании, интересы которых мы представляем. Ещё раз простите за вмешательство, джентльмены, прошу вас, продолжайте!
Прокопенко одарил Абрамова легкой усмешкой. Карлик, ты пытаешься ступить на тропу гигантов! Не лезь, дурачок, раздавят! Кстати, Хейфец не знает русского, стало быть, ему подают синхронный перевод их разговора. Выходит, лорду Брильденбергу настолько интересно происходящее, что Хейфец готов рискнуть собственным ухом, в котором наверняка у него находится портативный телефон. Интересно, что будет, если до него доберется Полтергейст? Выходит, заморская родня после Катаклизма давит на Лозинского сильнее, чем прежде. Впрочем, неудивительно. В то время «Экстраойл» оказалась на грани банкротства, а это неминуемо несло огромнейшие убытки её клиентам. А чьи это люди? Правильно, энергетика в нашем мире в случайные руки не попадает!
— РАО «Ареал» полностью разделяет позицию лорда Брильденберга в этом вопросе! — подхватил Прокопенко. — То, о чем вы просите, господин Абрамов, это грубое нарушение элементарных законов конспирации! Наоборот, если «Экстраойл» выразит желание оказать «Неравнодушным» финансовую помощь, мы будем вынуждены рекомендовать им отказаться от столь явного проявления нелояльности по отношению к РАО. Привлекайте спонсоров самостоятельно, в конце концов, вы же благотворительный фонд, вот и заинтересовывайте людей! Одним словом, я рекомендую вам заниматься своим делом и не перекладывать на меня ваши проблемы.
— Я вас понял, господин Прокопенко! — интернет-писака улыбнулся, и чиновник поздравил себя с маленькой победой: улыбается — значит, разозлился и психует, это приятно.
Хотя, конечно, мелочь. Когда-нибудь этот выскочка допустит какой-нибудь прокол, который разочарует Лозинского с Беловым, и лишится всего, что незаслуженно досталось ему с такой легкостью. Вот тогда Прокопенко возликует по-настоящему!
— В таком случае и я, со своей стороны, тоже порекомендую вам лично эффективнее заниматься своим делом! — Абрамов извлек из кармана замызганный вскрытый конверт и протянул его чиновнику. — Потому что занимаетесь вы им несколько, я бы сказал, некомпетентно. И вследствие этого мне приходится решать за вас ваши проблемы. И что особенно неприятно — данная проблема целиком и полностью вызвана вашими личными, так сказать, слабостями и пристрастиями!
— Что это? — недовольно осведомился Прокопенко, брезгливо принимая из рук правозащитника грязный конверт, и снисходительно усмехнулся: — Вам прислали из Ареала образцы перегноя?
— А вы прочтите, Максим Анатольевич, — порекомендовал Абрамов. — Чтиво крайне занятное!
Чиновник смерил интернет-писаку высокомерным взглядом и двумя пальцами, стараясь испачкаться как можно меньше, вытащил из конверта сложенный вчетверо лист бумаги. Однако едва Прокопенко прочел первые строки, его высокомерие сменилось ненавистью. Это было письмо от Володиной, в котором она подробно рассказывала Абрамову о том, что с ней случилось, и о роли Прокопенко во всём этом. Но чем дальше чиновник читал написанные от руки строки, кое-где немного расплывшиеся под воздействием не то дождевых капель, не потного кармана того, кто доставлял данное послание, тем больше ненависть уступала место страху. Володина не то просто смогла успешно совершить побег из подвалов работорговцев Рашпиля и скрыться от его людей. Она попала в руки ОСОП и, по всей видимости, вступила с ними в преступный сговор. Сведения, которые Володина сообщала Абрамову во второй части письма, не были известны никому ни внутри Ареала, ни за его пределами, и содержали информацию об истинной подоплеке Катаклизма и вызвавшей его операции «Дезинфекция». Более того, новые покровители Володиной предлагали Абрамову и его фонду сотрудничество и регулярный обмен информацией. Это был серьезный удар.
— Откуда оно у вас? — нервно поинтересовался чиновник, закончив читать послание.
— Полагаю, это был риторический вопрос? — продолжал улыбаться Абрамов. — Из Ареала, как вы можете убедиться! — Он уже не скрывал издевки, глядя на Прокопенко. — Кстати, почерковедческая экспертиза подтверждает принадлежность текста Татьяне Володиной, пропавшей без вести в прошлом году. Ай-ай-яй, Максим Анатольевич! А ведь мы с ног сбились в попытках её разыскать! Заместитель руководителя пресс-службы «Неравнодушных», красавица, титулованная спортсменка, исключительно положительная персона пропадает в центре Москвы чуть ли не средь бела дня! Сколько шума мы подняли в интернете, выдвигая версии о том, что причиной её исчезновения послужила профессиональная деятельность! А оказалось, что всему виной ваши маленькие шалости! Что ж вы не предупредили меня сразу? Мы бы не столь усердствовали в поисках!
— Это было моим сугубо личным делом! — Прокопенко заставил себя скрыть нервозность, но разраставшийся в глубине сознания страх не давал ему прийти в полное равновесие. Едва Белов с Лозинским узнают обо всей этой истории, ему точно конец. Надо что-то предпринять, и быстро! — Как это письмо к вам попало?
— Как видите, теперь ваше сугубо личное дело стало общим, — интернет-писака открыто насмехался над чиновником. — Скажите, Максим Анатольевич, вы вообще следите за своими, извините, подельниками? Сей благоухающий ареальской вонью конверт мне вручили в духе низкопробных фильмов о нашем бравом уголовном розыске — в туалете ресторана, вечером, какие-то крайне неинтеллектуального вида субъекты уголовно-кавказской наружности. Признаться, в первую секунду я решил, что меня прямо из ресторана хотят похитить арабские террористы! Очень обрадовался, когда выяснилось что передо мной всего лишь почтальоны. Простота доставки порадовала! У вас там что, через Нейтральные территории бродят все кому не лень?
— Мы немедленно разберемся с этим, — зло заявил Прокопенко, засовывая письмо Володиной в свой портфель. — Не понимаю, что вас так обрадовало? Угроза общему делу, к которому вы имеете непосредственное отношение? Кто ещё знает о содержимом этого конверта?
— Вам виднее, Максим Анатольевич! — развел руками Абрамов. — Ведь доставка, насколько я понимаю, осуществлялась по вашим каналам! Ко мне в руки конверт попал в запечатанном виде. Соответственно, кроме меня его никто не читал. Но в целях предотвращения форс-мажора вроде неожиданной утраты документа и тому подобное я сделал электронную копию, которая хранится на секретном сервере в одной из нейтральных стран.
Понятно, мрачно скривился Прокопенко. Стало быть, Хейфец уже в курсе. Абрамов пытается услужить и нашим и вашим, и при этом гарантировать себе протекцию обеих сторон. Это не новость и вряд ли удивит Лозинского. Все деньги, зарабатываемые Советом Директоров как на бюджете и РАО, так и дивиденды от «Экстраойла», находятся на счетах заграничных банков. Как и деньги фонда «Неравнодушные». То есть фактически эти средства лежат на счетах структур, аффилированных или прямо принадлежащих людям лорда Брильденберга. И Лозинский, заключая подобное соглашение со своими сверхвлиятельными заморскими родственниками, не мог не отдавать себе отчета о последствиях. Но новая блестящая схема освоения бюджета через оппозиционный благотворительный фонд была выстроена им именно так, а не иначе, а это значит, что у вице-премьера существует своя стратегия взаимодействия с Брильденбергом, и информация из письма сама по себе ничего не изменит. Чего не скажешь о самом факте существования письма, которое, несомненно, будет использовано в качестве компромата при первой же необходимости. И как только это чертово письмо проглядели все сразу? И люди Белова, и Рашпиля, и их компаньоны в Москве? Имрана Руслановича ждёт пренеприятнейший разговор с последствиями!
— Это очень предусмотрительно с вашей стороны! — наигранно похвалил правозащитника чиновник. Пусть поломает голову над скрытым смыслом этой похвалы. — С важными документами и свидетелями постоянно случается что-либо непредвиденное, в результате чего они могут исчезнуть. Хорошо, что копию можно снять, по крайней мере, с документа. Это всё, о чем вы хотели сообщить?
— Всё, — подтвердил Абрамов, и в его взгляде мелькнула настороженность. Прокопенко внутренне осклабился. Просчитываешь, насколько стал незаменим, и могут ли тебя убрать в крайнем случае? Молодец, понял намек правильно! Конечно, это была отсебятина, таких полномочий у него нет, это прерогатива Белова, но лишний раз уколоть мерзкого выскочку не помешает, очень уж это приятно! Тем временем правозащитник продолжил: — Надеюсь, вы примите обещанные меры оперативно, иначе никто не знает, куда столь колоритные почтальоны отнесут такое письмо в следующий раз!
— Следующего раза не будет! — заверил его Прокопенко. — В этом я вам ручаюсь! А теперь, если у вас всё, предлагаю перейти к цифрам. Времени у меня немного, и я им более чем дорожу!
Рутинное обсуждение удалось закончить спустя четыре часа, в течение которых в приемной дважды лопались лампы и один раз задымил кулер в прихожей. Можно сказать, что сегодня Полтергейста не было, в прошлый визит адвокатской конторе досталось несравнимо сильнее. Сам Прокопенко почувствовал себя спокойно только оказавшись в своем спецавтобусе. Первым делом он отправил срочного курьера доставить письмо Володиной в Москву, после чего улегся спать. Вселяться в отель под утро означало привлечь внимание, так что он переночует здесь. Это даже безопаснее для его здоровья, причем намного. Прежде чем выключить свет, он улегся на кровать повышенной безопасности и коснулся экранированной кнопки переговорного устройства, вызывая помощника.
— Слушаю вас, Максим Анатольевич! — отозвался тот. — Всё готово к отъезду! Куда едем?
— В Сен-Тропе! — велел было Прокопенко, но тут же передумал: — Хотя нет. В Канны! И соблюдайте скоростной режим, я никуда не тороплюсь! Мы должны быть там к двум часам дня. Разбудите меня в двенадцать! Завтрак в полпервого, в час я должен вести переговоры с Москвой.
К моменту его доклада Лозинский с Беловым будут в курсе содержания письма Володиной, и взбучка ему обеспечена. Но на этот счет у него уже возник план: Прокопенко предложит начальству воспользоваться удачно представившейся возможностью и выслать Володиной правильный ответ. Надо выманить её и этот ОСОП на контакт и одним ударом уничтожить застарелую проблему. От наказания данное предложение вряд ли спасет полностью, но суровой каре Прокопенко точно не подвергнут. Правда, в качестве подтверждения доставки Володина требует опубликовать её письмо на интернет-ресурсах «Неравнодушных», но это уже дело людей генерала Белова, они разберутся.
Чиновник злобно скривился. Надо было сломать эту стерву прямо тогда, в подвале для рабов! Не давать ей время на размышление, а заставить сделать выбор немедленно! Что бы она ни выбрала, его устраивал любой вариант. Ну, ничего. У него ещё есть шансы добраться до неё. И если это удастся, он растопчет эту стервозную потаскушку с огромным наслаждением! Пока же необходимо отдохнуть, наверняка Лозинский вернет его в Москву очень быстро, и много времени провести на Французской Ривьере не получится. Поэтому нужно максимально приятно использовать то, что есть в его распоряжении, и завтра он этим займется. Лазурный берег ждёт! Прокопенко довольно улыбнулся, застегнул на себе ремни страховочной аварийной системы и выключил свет.

* * *

«— … поймите меня правильно, Екатерина Игоревна, — звучащий из диктофона голос Волконского нёс в себе извиняющиеся интонации. — Мы ни в коем случае не ставим под сомнение искренность ваших друзей, но до сих пор нам так и не удалось повторить ни один из предложенных ими экспериментов. Так называемые вакуумные пары просто отключаются с началом Выброса, и никакого расслоения не происходит. Мои сотрудники тщательно воспроизвели всё описанное оборудование и воссоздали все требуемые условия, я лично контролировал процесс подготовки от и до! Но система не запускается! Мы потерпели неудачу уже дважды, сейчас ждем следующего Выброса, но вряд ли что-либо изменится. Где-то допущена ошибка, либо на нашей стороне, либо на вашей, в процессе записи данных. Я очень прошу ваших друзей всё тщательно проверить! Вот, возьмите, это внешний жесткий диск. На нём скрупулезно зафиксированы все наши действия, возможно, вы сможете найти ошибку…»
Кварц выключил диктофон и привычно обвел взглядом собравшихся на камбузе людей.
— Вот так, — подытожил он. — ЦИАП не может воспроизвести расслоение «Икса». Вакуумники у них отключаются, «Шестое Чувство» с Выбросом не взаимодействует, залитая в экспериментальную ёмкость нефть плевать хотела на возложенные на неё ожидания.
— Ну… — Медведь нерешительно потер рукой подбородок. — Может, действительно на флешку не всё записалось? Мы её в какой-то лабе нашли в своё время, вдруг она поврежденная была?
— Нет, флешка исправна, — произнесла профессор Николаева. — Более того, я проверила все записанные на неё данные. Они также в порядке, не потеряно ни одного байта информации.
— А я изучил то, что представил ЦИАП на своём жестком диске, — присоединился к ней Степанов. — И вынужден констатировать, что не нашел никаких ошибок в их работе. Сотрудники Волконского действуют медленно, сказывается отсутствие опыта, но правильно. Они нигде и ни разу не отклонились от наших инструкций. Иными словами, они делают всё так, как делаем мы, и я не знаю, почему в их исполнении эксперимент не запускается. Единственной более-менее разумной гипотезой, которая напрашивается в данной ситуации сама собой, является влияние на запуск эксперимента особенностей Желтой Зоны.
— Хочешь сказать, что у вас всё получается, потому что мы в Желтой, а их неудачи из-за того, что они в Зеленой? — уточнил Медведь. — Там вакуумные пары не заработают?
— Сами по себе они там прекрасно работают, — ответила за доцента профессор. — Мы ведь начинали эксперименты именно в Зеленой. Но вот возможен ли процесс расслоения нефти «Тип X» в условиях Зеленой Зоны, мы никогда не и проверяли, не было необходимости. Теперь она возникла.
— Посылать людей из ЦИАП в Желтую Зону ради подтверждения нашей информации мы не можем, — произнес Кварц. — Во-первых, это неизбежно потребует раскрыть секрет использования здесь электричества, во-вторых, это небезопасно само по себе.
— Понятно, нужна ещё одна лаборатория в Зеленой Зоне, — подытожил Медведь. — Вот только как мы будем её охранять? Нас слишком мало для этого, мы живем спокойно лишь благодаря Желтой. В Зеленой нам покоя не дадут, а долго мы там прятаться не сможем. Так или иначе разыщут или случайно наткнутся, вакуумную пару в землянку не спрячешь, ей же высота нужна.
— Мы думали над этим, — кивнула профессор Николаева. — И хотели предложить следующий вариант: возможно ли отыскать подходящее место недалеко от границы Желтой Зоны с таким расчетом, чтобы оно через месяц было поглощено ею? Если это осуществимо, то мы успеем установить, наладить и запустить вакуумную пару за неделю, нужно лишь заранее подготовить всё необходимое. Ещё двух Выбросов хватит, чтобы прояснить все нюансы, и один Выброс останется на случай непредвиденных сдвигов в графике экспериментов.
— В идеале такое место должно иметь водную скважину! — закончил за профессора Степанов. — Тогда после поглощения его Желтой Зоной мы сможем организовать там добычу воды и вам не придется больше тянуть телегу с бочками за несколько километров. По крайней мере, несколько месяцев точно не придется далеко ходить!
— Ого, задачка! — негромко протянул Шорох. — Найти скважину! Вряд ли это вообще возможно, в Ареале воды нет, так что если скважины где-то и были, их давно уже засыпало, а оборудование разобрали на запчасти сталкеры и старатели.
— Я считаю, надо попробовать, — возразил Капкан. — Через полгода граница с Зеленой будет так далеко отсюда, что волочить на себе телегу с водой придется начинать с вечера. Мы уже сейчас её больше двух часов тащим. И вообще, когда-нибудь эту Базу поглотит Красная Зона, где мы тогда будем жить? Надо бы заранее присмотреть место.
— Это будет ещё не скоро, — пробубнил Рас, глядя куда-то перед собой потухшим взглядом. — От нас до железной дороги с бронепоездами пятнадцать километров. И от неё до границы с Красной ещё несколько… То ли два, то ли три… надо уточнить, давно так далеко не ходили. В общем, месяцев шестнадцать у нас точно есть, если в Ареале в очередной раз ничего не изменится.
— А если изменится? — настаивал Капкан. — А мы даже не подготовились? Не помешает заранее чего-нибудь подыскать! Это не так уж и просто будет, между прочим. Все уцелевшие строения в Зеленой Зоне заняты, и за них иногда народец друг в дружку постреливает!
— Что скажет контрразведка? — Медведь посмотрел на Кварца, ожидая бурных возражений.
— Предлагаю не хвататься сразу за всё, — ответил тот. — Поиски места под новую Базу необходимо тщательно продумать. Я займусь этим, как только закончим налаживать контакты с ЦИАП, до тех пор мы на пике максимального риска и распылять внимание нельзя. Скважину искать надо, не спорю, граница с Зеленой от нас всё дальше, и необходимость в наличии перевалочного пункта между ней и Базой ощущается всё острее. Но сколько времени займут поиски скважины, не поврежденной настолько, чтобы мы смогли заставить её работать, — совершенно непонятно. Поэтому я вижу наиболее оптимальным вариантом оперативно подыскать место для лаборатории, в максимально возможные кратчайшие сроки провести необходимые эксперименты, получить от ЦИАП надежный контакт и забрать Кнопку из Сателлита. Это сейчас первоочередная задача. Как только ЦИАП самостоятельно произведет первый препарат из Икс-эссенции, об этом станет известно Совету Директоров, и Кнопку немедленно арестуют, чтобы через неё добраться до нас. Я по-прежнему настаиваю на том, чтобы вывести её из Сателлита немедленно, как только Волконский пойдет на активное сотрудничество.
— А что она сама говорит? — поинтересовался Медведь. — Почему вы не забрали её вчера, раз всё так сложно и рискованно? — Он перевел взгляд с Кварца на Водяного и Раса. Вчера майор водил группу к Сателлиту, прикрывали данную троицу, пока она ходила за Кнопкой. Но вместо неё Водяной принес лишь диктофон с записью, сама Кнопка осталась в Сателлите.
— Волконский колеблется, — нахмурился контрразведчик. — Опасается опростоволоситься перед начальством. Получить эссенцию не удаётся, вот он и нервничает. Боится, что кто-нибудь из коллег доложит в Службу Безопасности о его самовольных экспериментах за спиной у Совета Директоров. А мы как раз требуем у него надежный контакт для связи. Фактически это служебный спутниковый телефон РАО, вписанный во все фильтры и прочие системы безопасности, отсекающие от сети Сателлита всех, кто не работает на тандем. Оформить такую трубку он в состоянии, но это может обойтись ему слишком дорого. На такое Волконский осмелится, только получив результаты. Как я и ожидал, он больше карьерист, чем учёный. Вот Кнопка и сидит в Сателлите, проводит с ним встречи и беседы ежедневно. Тут, — Кварц постучал пальцем по диктофону, — почти четыре часа их крайней беседы. Львиная доля — пустая болтовня, Волконский переливает из пустого в порожнее. Он рассчитывает получить от нас уточнения по технологии расслоения нефти, и если сейчас забрать Кнопку, то он испугается и не решится ни взять на себя ответственность, ни продолжить опыты. В настоящее время в Ареале нет никого из Совета Директоров и Служба Безопасности несколько расслабилась. Но двадцать пятого мая в Ареал возвращается Лозинский, а второго июня — Белов. Так что месяца у нас нет. Всё, что просит Волконский, необходимо сделать до возвращения Белова, это максимум. Выяснять, сдадут Волконского его сотрудники или нет, мы не будем. Самое позднее через сутки после возвращения Белова Кнопка должна покинуть Сателлит. И если мы не убедим Волконского до того момента, значит, о серьезных контактах с ЦИАП придется забыть. Будем изредка появляться в Сателлите и подбрасывать ЦИАПу информацию, только так! Но даже сейчас Кнопка предельно рискует, у Службы Безопасности наверняка имеются завербованные агенты в ЦИАП, и чем быстрее мы заберем её из Сателлита, тем лучше. Наиболее оптимальным вариантом было бы вообще забрать её оттуда до прибытия Лозинского. Но, насколько я понимаю, мы по научной части не успеем ничего организовать за оставшееся время.
— До двадцать пятого мая? — опешил Степанов. — У нас даже места под лабораторию нет! Скоро начнется Выброс, а после него останется дней пять-шесть! Времени может не хватить даже на установку вакуумной пары, не говоря уже о самом эксперименте. Боюсь, мы сможем предоставить точные данные по работе вакуумной пары в Зеленой Зоне от силы к возвращению Белова, не раньше.
— И ещё хотя бы один Выброс уйдет на повторение всего этого Волконским, — хмуро изрёк Кварц. — Придется забирать Кнопку двадцать пятого и искать другие выходы на ЦИАП. Нельзя её там оставлять, её провал как агента лишь вопрос времени. Он до сих пор не произошел исключительно по невнимательности СБ Сателлита. Они забили на службу в отсутствие начальства, не иначе. По-другому я не могу объяснить их нерасторопность. Обычно с ученых из ЦИАП глаз не спускают, они же занимаются разработками в области увеличения добычи «Икса» и всего, что с этим связано. РАО не может себе позволить потерять ни одного из них, а ведь те же Нефтяники с удовольствием примут в свои ряды квалифицированного специалиста. К тому же, согласно свежим агентурным данным, в Военсовете зазвучали голоса, требующие создания собственного научного подразделения. В этой связи РАО тем более не будет ворон считать, их авторитет в Альянсе основывается на монополиях на технологии и господдержку. Контакты Кнопки и Волконского вскроют со дня на день, если уже не вскрыли. Связать рассказы о предсказывающем Выброс кролике и образцы наших препаратов, переданных в ЦИАП, с регулярными поездками Кнопки к какому-то мужику якобы из Неприсоединившихся — дело техники! Катерину арестуют, и из подвалов СБ РАО мы её вытащить не сможем. Таково общее положение дел на текущий момент. В данной ситуации я против помощи всему миру, которому на нас плевать, и за спасение агента, который является одним из нас. Это всё.
С минуту все молча обдумывали слова контрразведчика, после чего Степанов грустно вздохнул:
— Что ж, друзья, выхода у нас нет, — он коротко развел руками. — Рисковать Катей недопустимо! Предоставить Волконскому до двадцать пятого мая запрошенные им данные мы не сможем. Очень жаль, что заинтересовать ЦИАП не получилось, самим нам не проделать столь неизмеримое количество работы. Со временем проведем эксперименты в Зеленой Зоне, соберем полный пакет документов и будем надеяться, что вам удастся передать их туда… каким-нибудь способом.
— Вообще-то способ заинтересовать Волконского есть, — задумчиво прищурился Медведь.
— И какой же? — Кварц нахмурился, заранее ожидая целый ворох проблем.
— Надо показать ему эксперимент, — ответил здоровяк. — Пусть увидит его собственными глазами.
— Ты собрался притащить его на Базу?! — ужаснулся контрразведчик. — Сюда? В Жёлтую?!
— А он не будет знать, что это Желтая Зона, — ухмыльнулся Медведь. — Мы ему об этом не скажем. Верхний вакуумник завесим со всех сторон так, чтоб он не разглядел окружающий пейзаж. Нижний аппарат и так под землей, без окон. Все передвижения осуществляются с завязанными глазами. — Он кивнул на сидящую в углу Бэмби: — Опыт есть! Поживет у нас несколько дней, переждет Выброс, лично пронаблюдает за ходом расслоения «Икса», или что ещё наша научная группа захочет ему показать. Этих впечатлений будет достаточно, чтобы Волконский поверил в перспективу. Потом мы вернем его в Сателлит и заберем оттуда Кнопку, как только он организует ей канал связи. А позже спокойно займемся экспериментами в Зеленой Зоне и предоставим ему всё, что надо. Главное, что Волконский будет нас с нетерпением ждать и не станет прятаться в Административном квартале РАО, куда без снятия отпечатков пальцев не войти, как ни гримируйся.
— Это великолепная идея! — оценила профессор Николаева. — Я уверена, что при личном контакте мы более чем сумеем убедить доктора Волконского в реальности наших достижений.
— Как ты собираешься уговорить его согласиться посетить Базу, да ещё и с завязанными глазами? — поинтересовался Кварц. — Он ведь никогда не покидает Сателлит. Он живет в Административном квартале и даже из него выходит только ради встреч с Кнопкой.
— А мы не будем его уговаривать, — весело осклабился Медведь. — Мы его выкрадем.

* * *

— Ещё раз прошу меня простить за назойливость, Екатерина Игоревна! — доктор Волконский поёрзал на стуле, помешивая ложечкой в дымящейся кофейной кружке. — Но пока ваши друзья готовят ответ, наши беседы — это единственный способ узнать что-либо новое об этих уникальных экспериментах! Многие детали, возможно кажущиеся вам обыденными, для нас играют большую роль. Вот почему я истязаю вас дотошными расспросами, вы уж простите вредного ученого!
— Что вы, Александр Константинович, я всё понимаю! — успокоила его Кнопка. — И поэтому уделяю вам всё своё личное время, остающееся после работы. К сожалению, юридический отдел катастрофически перегружен и этого самого времени у меня остается совсем немного.
— Мне крайне неловко лишать вас даже этих крох, — Волконский смутился, истолковав её слова как намек на чрезмерную навязчивость. — Впредь обещаю беспокоить вас реже…
— О, не волнуйтесь об этом! — Кнопка ободряюще улыбнулась. — Вы ничуть не мешаете моей личной жизни, ибо таковой в Сателлите у меня попросту нет. Я с удовольствием помогаю вам, ведь это в моих интересах: если вы победите Зависимость, я смогу покинуть Ареал в числе тысяч других.
— Вы меня успокоили, Екатерина Игоревна, — доктор облегченно выдохнул и достал диктофон, подготавливаясь к ставшей за эти дни привычной для них беседе. — Не могли бы вы сегодня более подробно рассказать о поведении кролика? Вы ведь имели возможность наблюдать его?
— Боюсь, что много я не расскажу, — Кнопка придала своему голосу извиняющиеся нотки. — Кролик как кролик. Обычный, с желтыми глазами без зрачков и хитиновыми чешуйками вместо шерсти. Маленький хвостик с токсичным жалом, по три пальца с острыми когтями на лапах… Смешные ободранные ушки, его хищники сильно покусали однажды, с тех пор шрамики на ушках чешутся, и он любит, когда кто-нибудь их почесывает… Вот, в общем-то, и всё. Бегает, мелких грызунов ловит, может попытаться неосторожную птицу языком сбить, если та зазевается на земле или пролетает слишком низко, но это больше в порядке самообороны. Инстинкт самосохранения срабатывает, как мне кажется, он ведь птиц не ест.
— Сбить птицу языком? — искренне удивился Волконский. — Интересная подробность! — Он слегка наклонился к диктофону и немного повысил тон: — Не забыть поднять старые данные по мутировавшим чешуйчатым зайцам. Необходимо сравнить информацию на предмет тождественности повадок и внешних признаков. — Замдиректора ЦИАП откинулся на спинку стула, недовольно косясь на шумную компанию, входящую в кафе: — Екатерина Игоревна, расскажите об особенностях поведения кролика перед Выбросом. Как люди понимают, что это сигнал?
— Да, в общем-то, не сложно понять, — пожала плечами Кнопка. — Он скулит жалобно, словно хныкает, и в укрытие просится… Александр Константинович, я его редко вижу, за ним обычно специальный человек присматривает. Вряд ли я смогу рассказать много полезного, но если хотите, можете расспросить непосредственно владельца этого симпатичного зверька, пока есть такая возможность. Может быть, его рассказ вам чем-нибудь поможет.
— О! — воскликнул доктор наук. — Это было бы очень полезно! Вы можете организовать встречу? Что для этого нужно сделать? Выписать пропуск, договориться со Службой Безопасности?
— Просто дойти до барахолки за оборонительным валом перед центральными воротами Сателлита, — улыбнулась Кнопка. — Он сейчас там, делает покупки для поселения. Заодно посмотрите на кролика, если тот не спит.
— Он берет животное с собой в поездки? — Волконский привстал. — Кролик здесь?!
— Конечно, — Кнопка посмотрела на него, как на человека, удивляющегося тому, что есть само собой разумеющиеся вещи. — Сегодня пятый день после Выброса, никто не хочет рисковать, а путь в другой конец Ареала не близок, чтобы попасть к Тиману, придется обогнуть Ухту. Так что, Александр Константинович, вы будете беседовать с владельцем кролика? — Она посмотрела на встроенный в УИП хронометр: — Если да, то надо идти сейчас. Вечереет, через полчаса они уедут.
— Да-да, обязательно! — воскликнул Волконский и торопливо замахал руками официанту, требуя счет. — Идёмте! Я обязательно должен его увидеть!
Едва они вышли на улицу, замдиректора ЦИАП поспешно устремился в сторону центральных ворот Сателлита, увлекая за собой Кнопку и на ходу набирая номер на мобильном.
— Алло? Это Волконский! — произнес он. — Мне срочно требуется покинуть Сателлит, предупредите охрану на выходе, у меня мало времени! Нет, это дело получаса, мне необходимо посетить рынок подержанных товаров, переговорить с одним из сталкеров, это наш проверенный партнер, возможно, он окажется полезен для ЦИАП. Я пообщаюсь и сразу же вернусь! Что? Хорошо, я возьму с собой охрану, если иных вариантов нет, пусть сопровождают, только попросите их никого не пугать! Мне ещё не хватало сорвать важные переговоры! Да. Да. Договорились, большое спасибо! — Доктор наук отключился и пояснил: — Согласно распоряжению Совета Директоров ключевые сотрудники РАО не должны покидать пределы Сателлита без сопровождения. Поэтому на КПП нам выделят охрану из числа тамошних солдат, но вы не волнуйтесь, это не более чем формальность. Они будут стоять в стороне и ничем нам не помешают.
— Раз так надо, пусть сопровождают, — пожала плечами Кнопка. — Не будем мешать Службе Безопасности выполнять свою работу. Только пусть не дышат в спину, ещё кролика напугают!
— Не волнуйтесь! Подходить близко я им не позволю! — заверил её Волконский, бросая взгляд на часы: — Мы успеваем? Сколько у нас есть времени? Получение охраны займет не более пяти минут!
— Думаю, успеем, время ещё есть, — оценила Кнопка. — Если бы я знала, что для вас так важен подобный разговор, обязательно предупредила бы вас заранее! Вы уж извините меня, не сообразила!
— Не стоит извиняться! — прервал её Волконский. — Это целиком мой недочет, мы регулярно беседуем уже который день, а я даже не подумал о том, что можно попросить о встрече. Общеизвестно, что Неприсоединившиеся очень пугливы и не выходят к людям. Вот и КПП! Минуту, Екатерина Игоревна, я улажу необходимые формальности!
Они вошли в приземистую бетонную коробку пропускного пункта, Волконский подошел к дежурному офицеру охраны, Кнопка предъявила пропуск и прошла через турникеты. Выйдя на крыльцо снаружи, она остановилась дожидаться доктора наук и лениво огляделась вокруг. Территория Сателлита была обнесена единым двухниточным железобетонным забором четырехметровой высоты, в котором имелось несколько ворот. В основном использовались центральные ворота, остальные были либо законсервированы, либо являлись служебными, это сектор Джьер, непосредственно нефтепромысел Сателлита. Воспользоваться ими обычному человеку не представлялось возможным, и потому весь людской поток поступал и покидал город именно здесь, через распахнутые ворота двадцатиметровой ширины. Их конструкцию тщательно продумали, приспособив под особенности Ареала, и перед Выбросом они быстро запирались, раздвигаясь до идеально ровного бесшовного состояния. В обычные дни ворота закрывали на ночь, и с двадцати трех ноль-ноль до пяти утра попасть в город могли только конвои РАО.
Вообще за спокойствие и безопасность внутри Сателлита можно было не переживать. Охрана и камеры на каждом шагу, никакого криминала, при желании можешь бродить по выложенным камнем городским дорожкам хоть всю ночь напролет. Только УИП не забудь, мало ли что. Места аномалий, исчезающих и появляющихся на территории Сателлита, тщательно уточняются и огораживаются после каждого Выброса, но лучше подстраховаться. От Ареала можно ждать всякого, чего стоит только загадка исчезновения вешек во время Выброса. Огородишь аномалию вешками, и стоят они спокойно, прохожих предупреждают об опасности. Но после Выброса их нет. Исчезла ли аномалия, осталась ли, увеличилась или уменьшилась в размерах — не важно, нет вешек, и всё. Словно Ареал не желает быть поставленным человеком ни в какие рамки, даже в столь ничтожные. Поэтому после каждого Выброса приходится заново уточнять места расположения аномалий и отмечать их новыми вешками.
В остальном всё спокойно. Теоретически криминальные элементы могут перелезть через забор, четыре метра не такая уж непреодолимая высота, но на практике настолько тупых идиотов не найдется никогда. Поверх забора натянута «Егоза», всего в один поток. На ней сидит Паутина. Нитей, этак, миллиард. Лезь, если хочется, никто не возражает! Когда-то раньше, ещё до прибытия Кнопки в Сателлит, пространство между двумя нитками забора патрулировалось военными, но теперь этого нет. Потому что там Паутины столько, что вечером, при взгляде со сторожевой вышки, всё выглядит словно слой серебряной ваты с синей подсветкой снизу. В пространство между заборами натекло Студня едва ли не по колено. Очередная загадка Ареала: Студень образовался во время Выброса между бетонными стенами и колышется себе там преспокойно вот уже второй год, то исчезая кое-где на неделю-другую, то вновь появляясь. И ничего забору не делается. Но если бросить туда обломок точно такого же бетонного забора, то этот самый обломок растворится на твоих глазах очень быстро, как и всё, попадающее в Студень. Так что проникновения негодяев через периметр можно не опасаться.
Но даже если бандиты решат устроить глубокий подкоп, то к стенам города нужно ещё подойти. Основной защитой Сателлита является линия оборонительных сооружений — мощный трехметровый земляной вал, полностью опоясывающий периметр. На его поверхности выстроены бронированные наблюдательные вышки, по гребню ходят патрули, в самом валу устроено множество забетонированных огневых точек. Везде камеры, датчики, наблюдатели. Оборонительный вал окольцован дорогой, по которой курсируют патрули, в воздухе периодически проходит вертолет. Сквозь вал можно пройти по нескольким специально пробитым широким тоннелям, которые тоже запираются на время Выброса и ночью. Каждый, кто проходит через оборонительную линию, попадает под наблюдение Службы Безопасности, его снимают камеры, записывают сотрудники КПП, потом морока с досмотром и сдачей оружия на временное хранение…
Далеко не каждый сталкер или старатель, желающий сбыть свой товар, был заинтересован во всех этих сложностях, и потому за оборонительным валом, напротив центрального входа в Сателлит, со временем стихийно образовался народный рынок. Представители других группировок приезжают сюда на машинах, квадроциклах или просто приходят пешком и раскладывают на нехитрых «мобильных» прилавках то, что хотят продать. Качество таких товаров, конечно, уступает аналогам в магазинах Сателлита или Приемных пунктах на Нейтралке, но цены ниже, далеко ходить не надо, и военных поблизости полно. Можно не опасаться бандитских нападений и сэкономить на охране. А для одиночки, занимающегося, например, скупкой и восстановлением пришедшего в негодность снаряжения и обмундирования, это очень серьёзный плюс. В итоге к регулярному возникновению рынка подержанных товаров все привыкли. Сателлиту это было даже выгодно: появлялся он только по четвертым и пятым дням после Выброса, места много не занимал, а привлеченные низкими ценами покупатели, не найдя среди бывшего в употреблении барахла того, что хотели, зачастую отправлялись в городские магазины.
— Екатерина Игоревна! — Замдиректора ЦИАП вышел из дверей пропускного пункта в сопровождении двух автоматчиков. — Формальности улажены, мы можем идти!
Они направились к тоннелю, ведущему через оборонительный вал. Тоннель стандартной двадцатиметровой ширины на этот раз был открыт для движения только наполовину. Два Выброса назад на склон неподалеку от западной его кромки уселся Соленоид, и пропуск людей и транспорта с тех пор осуществлялся по безопасной части тоннеля. Чтобы исключить несчастные случаи, Служба Безопасности оградила маршрут вешками и вывесила на въезде предупреждающие объявления.
— Неприятный сюрприз, — Волконский поймал взгляд Кнопки, направленный на закрытую часть тоннеля. — Будем надеяться, что ненадолго. Соленоиды предпочитают не задерживаться на склонах, им больше нравится забраться выше. Мы рассчитываем, что через два-три Выброса он исчезнет.
— А если нет? — поинтересовалась она. — Если, наоборот, с другой стороны сядет ещё один?
— Откроем другой тоннель, — успокоил её доктор наук, — их достаточно много. А этот закроем.
Внутри тоннеля было довольно людно. Хорошо освещенная бетонная коробка, идущая сквозь оборонительный вал, в пятый день после Выброса пользовалась спросом: кто-то возвращался в город, кто-то, наоборот, покидал его, торопясь добраться до места своего проживания до наступления шестых суток. Кто-то из прохожих время от времени хмуро косился на деловые костюмы Волконского и Кнопки, но, заметив вооруженную охрану, терял к ним интерес. Спустя ещё пять минут они оказались на улице и двинулись к чахлым торговым рядам, хозяева которых упаковывали товар, готовясь к отъезду. Кнопка подошла к одному из крытых грузовиков, чуть ли не самому ветхому и раздолбанному из всех, и остановилась перед прилавком, заваленным потрепанными армейскими камуфляжами. Прилавок представлял собой три перевернутых ведра, на которые сверху положили кусок фанеры, возле которого возился косматый бородач в выцветшей охотничьей куртке. Продавец сворачивал товар и засовывал его в пластиковый мешок.
— Желаете приобрести камуфляж? — он отвлекся от сборов. — У меня самые низкие цены, почти даром отдаю! Все комплекты надежно заштопаны, тщательно выстираны и продезинфицированы! На заплатки даю три Выброса гарантии. А, Кать, это ты! — Продавец узнал посетительницу. — Если ты к Антону, то он в кузове, спит, собака! А мне тут вкалывать за двоих!
— Привет, Жора, — поздоровалась с бородачом Кнопка. — Сейчас я его пристыжу, пусть помогает, нечего спать! Под Выбросом отоспится, лентяй! Вы сегодня кролика с собой взяли?
— Тише! — зашипел на неё продавец, испуганно косясь на Волконского и автоматчиков. — Какого кролика? Не знаю ни о каких кроликах! — Он засуетился, ускоряя процесс упаковки товара.
— Жора, всё в порядке, это надежный человек, — произнесла Кнопка, понижая голос, — очень авторитетный учёный из ЦИАП. Нам нужно поговорить с Антоном и увидеть кролика.
— Ну… — замялся продавец. — Я не знаю… Нам вообще-то пора уезжать, а я ещё не собрал тут всё…
Кнопка обернулась к Волконскому, сделала извиняющееся лицо и тихо прошептала:
— Их пугает наша охрана. Они могут подумать, что вы хотите отнять у них кролика.
— Молодые люди! — доктор наук поспешно подошел к автоматчикам. — Будьте добры, отойдите на несколько шагов. Наш партнер принадлежит к сообществу Неприсоединившихся, он очень пуглив!
Охранники нехотя отошли на пару метров и остановились, продолжая разглядывать Жору пренебрежительными взглядами. Кнопка потратила ещё минуту на уговоры, и тот, в конце концов, сдался. Он указал рукой внутрь кузова и разрешил Кнопке туда залезть, но только в одиночку. И даже помог взобраться. Спустя несколько секунд оттуда донеслись донельзя встревоженные голоса, отчитывающие Кнопку за нарушение тайны, но потом всё стихло, и она выглянула наружу:
— Александр Константинович, залезайте! — Она протянула ему руку. — У нас есть десять минут на разговор, потом они уезжают. Я уговаривала их задержаться, но мы их всё-таки перепугали, они и слышать ничего не хотят! Едва удалось договориться. Но вы увидите то, что хотели!
Она указала ему глазами на автоматчиков сопровождения, и Волконский ещё раз велел им не приближаться и не запугивать впечатлительных партнеров. Те ухмыльнулись и остались стоять на месте. Замдиректора ЦИАП забрался в кузов и принялся беседовать о чем-то с кем-то, отсюда невидимым. Охранники заскучали, скользя взглядами по пустеющим прилавкам, и продавец залатанных камуфляжей засуетился ещё сильнее, собирая товар.
— Жора! — молодой женский голос, зазвучавший неподалеку, заставил охранников оглянуться.
Из кузова стоящей рядом с грузовиком подернутой ржавчиной грузовой «Газели» выглядывала девушка в камуфлированных шортах и такой же короткой футболке в облипку. Привлекательная голубоглазая блондинка с точеной фигурой требовательно смотрела на продавца камуфляжей.
— Жора! — вновь позвала она. — Помоги мне ящики передвинуть! Они тяжёлые, я не могу!
— А чего ж ты их сначала заполнила, а теперь тягаешь?! — недовольно вопросил Жора. — Мозги у тебя где? — Он отложил мешок с товаром и, кряхтя, полез в кузов «Газели». — Корячиться теперь!
Пока один охранник украдкой подавал жесты второму, мол, видал, баба-то была без лифчика там, под футболкой, изнутри «Газели» раздался грохот чего-то тяжёлого, и наружу выпрыгнул Жора, с болезненной гримасой припадая на одну ногу. Вслед за ним спрыгнула девушка в шортах.
— Блин!!! Дохляк косорукий! — сердито воскликнула она. — Ты что наделал?! Ты их уронил, Геркулес, блин! Да лучше б я сама надрывалась! Помог, твою душу же так! Только хуже сделал!
— Они тяжёлые! — оправдывался Жора. — Ты чем их набила?! Чугунными болванками, что ли?!
— Сам ты болванка! — накинулась на него блондинка. — Только не чугунная, а картонная! Ящик поднять не может! Хлюпик! Дохнотик! Слабак! — Она махнула рукой, устало вздыхая, и эффектно прогнулась, ставя ногу на бампер «Газели». Блондинка принялась зашнуровывать развязавшийся шнурок на ботинке с высоким берцем, раздраженно бормоча себе под нос: — Настали времена! Настоящих мужиков днем с огнем не найдешь! Дожили! Одни недоразумения вокруг!
Закончив со шнуровкой, она выпрямилась, собираясь залезть обратно в кузов, и в этот момент заметила автоматчиков, с неподдельным интересом разглядывающих её стройные бёдра. Во взгляде блондинки вспыхнул огонёк заинтересованности, и девушка смущенно поправила ниспадающие на глаза длинные волосы.
— Мальчики, а вы мне не поможете? — жалобно спросила она. — Ящики передвинуть? Я их набила доверху по глупости, теперь сдвинуть не могу! Они тяжёлые, а разгружать заново — долго! А этот слабак, — она презрительно фыркнула, кивком головы указывая на стушевавшегося Жору, — тяжелее своей сумки с тряпками ничего поднять не в состоянии!
Автоматчики расплылись в улыбках, заверили блондинку, что ничего разгружать ей не придется, и полезли в кузов. Они лихо составили в углу машины десяток старых ящиков из-под патронов, пока девушка с тихим восторгом ахала и удивлялась их силе. Охранники скромно сообщили, что ящики были не такими уж и тяжелыми, и она бросила на несчастного Жору такой взгляд, что тот торопливо побросал в кузов своего грузовика товар и составляющие прилавка, после чего стыдливо скрылся в кабине. Автоматчики покинули «Газель» и принялись болтать с блондинкой, усевшейся на краю кузова свесив ноги. Девушка оказалась веселой и общительной, ей явно импонировал мужественный типаж крепких парней, она мило улыбалась и забрасывала охранников вопросами о свежих новостях с Большой земли и новых изысках моды в Сателлите.
— Молодые люди, мы возвращаемся! — сообщил Волконский, проходя мимо увлеченно беседующей троицы, и тут же принялся тихо обсуждать что-то с идущей рядом Кнопкой.
Охранники разочарованно скривились, бросая ему в спину недовольные взгляды, нехотя попрощались с очаровательной собеседницей, расстроившейся из-за столь неожиданного окончания разговора, и побрели следом за доктором наук, то и дело оглядываясь на забирающуюся в кузов «Газели» девушку. Всю дорогу до КПП Кнопка что-то оживленно рассказывала Волконскому, потом оба предъявили пропуска на входе, замдиректора ЦИАП коротко поблагодарил дежурного за охрану, попрощался с Кнопкой и вышел в Жилой квартал Сателлита. Кнопка привычно сдала пропуск, расписалась в книге учета убывающих на длительный срок сотрудников РАО и покинула Сателлит. Автоматчики, убедившись, что их работа выполнена, немедленно присоединились к своим сослуживцам и принялись рассказывать об очаровательной блондинке, появившейся среди торговцев стихийного рынка. Описание её прелестей было дано настолько натурально, что спустя минуту их повествование внимательно слушали все, включая дежурного по КПП и его помощника. Немедленно начали выстраиваться версии её появления. Одни считали, что всему виной «златовласка» и гламурная жизнь в какой-нибудь Москве или Питере, другие возражали, заявляя, что девушка вела себя совсем не высокомерно и дружелюбно, что несвойственно разбалованным и капризным столичным красавицам. Спор от нечего делать затянулся, переключаясь на обсуждение сроков её пребывания в Ареале, текущем месте жительства, семейном положении и прочее. На одинокого невзрачного старателя в потрепанном камуфляже, покинувшего Сателлит спустя полчаса, никто особого внимания не обратил.

* * *

Старый грузовик изрядно потряхивало на проселочной дороге, и находящимся в кузове людям приходилось держаться за всё подряд, чтобы усидеть на грубо сколоченных лавках. Один из них осторожно придерживал обмякшую человеческую фигуру с мешком на голове, безвольно сотрясающуюся в углу кузова каждый раз, когда машина преодолевала очередной ухаб.
— Он там не задохнется? — наскоро переодевшаяся в камуфляж Кнопка завязывала шнуровку на армейских ботинках. — В мешке и с кляпом? Пожилой человек всё-таки…
— Не задохнется, — Айболит в очередной раз удержал тело Волконского от падения. — Кляп я вытащил сразу, как только снотворное подействовало. Главное, чтобы он не разбился насмерть на этих русских горках! — Санинструктор недовольно поморщился: — Кошель, жмот, даже на собственном грузовике экономит! Неужели нельзя было заменить убитые рессоры?! Это ведро точно развалится на следующей яме!
— А чего на русских-то горках? — поднял бровь Шорох. — Они ж вроде американские? Ну, в смысле вот это «вверх-вниз» постоянное… Для тех, кому от скуки нечем заняться в луна-парках.
— Это только у нас они называются американскими, — фыркнул Айболит. — Сами американцы называют их русскими. Это как салат «Оливье» — во Франции понятия не имеют, что он «оливье».
— Да? — удивился Шорох. — Не знал, не знал… — Он посмотрел на Кнопку: — Как прошли КПП?
— Как по маслу, — улыбнулась та. — Охранники так увлеченно знакомились с Таней, что Волконский их почти не интересовал. Я опасалась, что дежурный что-то заподозрит, там ведь обычно в книге учета расписываться надо, но оказалось, что подпись не нужна, если выход осуществляется под надзором охраны. Дежурный сам расписался в графе «прибыл-убыл», и всё, Кварц прошел дальше. Грим хорошо сработал, и имитация голоса, это дежурного и убедило!
— Да уж, Кварц — большой спец! — согласился Шорох. — Волконский аж замер, когда увидел перед собой самого себя, только в камуфляже. Он так и не понял, что происходит. — Боец весело улыбнулся, имитируя растерянный голос доктора наук: — «Эээ… простите… мы знакомы?»
— Пожалуй, снотворное действительно пришлось кстати, — Кнопка закончила возню с ботинками и ухватилась за борт грузовика, спасаясь от очередной рытвины. — Эта поездка могла бы показаться ему слишком жуткой, а в его возрасте так сильно нервничать небезопасно. Ещё сердце схватит!
Она вспомнила изумление Волконского, когда он, забравшись в крытый кузов грузовика, увидел Кварца, загримированного под него самого. Сходство не было идеальным, но получилось очень похоже. Контрразведчик несколько раз повторил за ничего не понимающим доктором наук сказанные им в недоумении фразы, подбирая тембр голоса, и подал знак бойцам, изображавшим спящих. Волконского обездвижили, вкололи снотворное и быстро лишили делового костюма. Через минуту Кварца было не отличить от Волконского, он даже сутулился точно так же и очень похоже сымитировал походку. Увлеченные болтовней и ногами Бэмби охранники ничего не заподозрили, дежурный по КПП тоже не распознал подмену, голос доктора наук Кварц скопировал так, что профессиональный пародист позавидует. Контрразведчик прошел в Сателлит под видом Волконского, спустился в одну из шайб, прямо на лестнице изменил внешность при помощи накладной бороды и спрятанного в портфеле доктора наук потертого камуфляжа и чулок от старого армейского ОЗК, после чего спокойно покинул город через тот же самый КПП.
— Его там не хватятся? — поинтересовался у Кнопки Айболит. — Вдруг завтра ЦИАП без него обойтись не сможет и полсателлита прибежит за доблестным заместителем директора?
— Не исключено, конечно, но не думаю, — ответила та. — Завтра шестой день, Выброс может начаться в любую минуту, и никто избытком усердия не страдает. Волконский сам неоднократно упоминал, что по шестым дням появляется в ЦИАП нечасто. Риск есть, но если после Выброса мы быстро вернем его обратно, то никто ничего не поймет. Потерялся — нашелся, проблем нет.
Спустя полчаса лихой езды дребезжащий расхлябанным кузовом грузовик остановился, и люди с облегченными вздохами полезли наружу, тихо костеря Кошеля за скупость. Волконского аккуратно вытащили и положили на расстеленную на земле плащ-палатку. Пока Кнопка отгоняла от спящего доктора наук заинтересовавшуюся неожиданной добычей Синьку, Айболит с Шорохом извлекали из оборудованного в густом кустарнике схрона квадроциклы. Тем временем из кабины грузовика вылез Базальт с пулеметом в руках, за ним появился водитель. Пулеметчик быстрыми взглядами отыскал подходящую для наблюдения позицию, сверился с УИПом и скрылся среди окружающих небольшую поляну деревьев. Водитель захлопнул двери и направился к Кнопке.
— Жора! — она скорчила ему дразнящую рожицу. — Ты где права купил? Не дрова везешь, если что!
— Да это не грузовик, а какое-то ведро с гайками! — обиделся Водяной. — Я тут при чём?! Все претензии к Кошелю! — Он прислушался к приближающемуся шуму мотора. — Наши едут!
На поляну осторожно выползла старая «Газель», водитель которой старался двигаться точно по следам грузовика, оставшимся на примятой траве, и остановилась неподалеку. Из неё вылезли Рас с Кварцем и выпустили из кузова Капкана и Володину. Следом за «Газелью» пришел квадроцикл Медведя и Байкала. Волконского быстро приторочили к пассажирскому сиденью квадроцикла, после чего Водяной увел его и часть людей на Базу. Остальные вновь завели грузовик с «Газелью» и долго петляли по проселочным дорогам, выходя к условленному для встречи с Кошелем месту. Торговец был уже там. Он долго причитал на тему чудовищного риска, которому подвергается, находясь в одиночку посреди глухого леса, на ночь глядя, да ещё перед самым шестым днём, после чего попросил материальную компенсацию «хотя бы за моторесурс».
— Обойдешься! — отрезал Медведь. — У меня чуть все мозги через уши не вытряхнулись, пока я на твоём утиле сюда добрался! У него просто нет никакого моторесурса, тут платить не за что! Вот поставишь новые рессоры, тогда и будешь требовать компенсацию. А пока с тебя ящик тушенки.
— Я помню, — обреченно вздохнул Кошель. — За антибиотик для Глобуса. Это он не для себя, кстати. В подарок, для Подковы. — Торговец иронично фыркнул: — Тот умудрился намотать в собственном борделе. У них там новые поступления с Большой земли, «златовласка» помогает! В общем, он заполучил себе какую-то черноглазую брюнетку, жгучую красавицу, — Кошель хихикнул. — Вот эта жгучая красавица и жгёт!
— Может, всё-таки жжёт? — поинтересовался Медведь. — Что ж Подкова не попросил её предъявить справочку для начала? Или романтично-пылкие чувства затмили ему разум?
— Нет, эта звезда именно жгёт! — Кошель снова прыснул. — По-другому не скажешь. Она сама выразила желание работать в тамошнем борделе. Сказала, что один постоянный мужик для неё — это слишком скучно. Так что там уже четверо таких, как Подкова, награжденных. А так как разум у Подковы затмило ещё в момент рождения, они теперь думают, что с ней делать. Вариантов два: оставить всё как есть и пользоваться контрацептивами или собрать бабла и вылечить томную кудесницу для всеобщего блага!
— Я надеюсь, тот антибиотик не для неё предназначался? — надвинулся на Кошеля Медведь.
— Нет-нет, — торговец невольно отступил на шаг. — Это для Подковы, клянусь! Он хоть на голову и твердый, как титановая пластина, но себя любит. Он себе его уже вколол, мне даже тюбик вернули, только я его с собой не взял! Подкова долго болеть не любит. А споры насчет той бабы идут потому, что у братвы есть опасение, что если черноглазую вылечить, то свалит она в Сателлит. Там красивой бабе вкусно пристроиться — пять секунд! Она там не задержалась как раз из-за своей пикантной болезни. В больнице Сателлита пока что нет специалистов такого профиля! — Кошель злорадно ухмыльнулся: — Видать, придется подождать, когда «златовласка» решит эту проблемку!
— Там, на Большой земле, у всех что, настал острый недостаток мозгов? — непонимающе нахмурился Медведь. — Чего они долбят эту гадость, знают же, что «златовласка» в Ареал ведет!
— Так ведь она же не всех ведет, — пожал плечами Кошель. — «Златовласку» курят миллионы, а к нам приходят сотни. Говорят, в Москве и Питере среди интернет-интеллигенции это даже модно, у них «златовласка» вроде русской рулетки, выясняют, кто избранный, а кто тварь дрожащая.
— Интересно, избранным считается кто? — здоровяк саркастически фыркнул. — Тот, кто в результате попал в Ареал, или тот, кто не попал? Если второе, то это как-то с избранностью не вяжется, избранных что-то как-то слишком много. Или у них там все избранные?
— А как же! — засмеялся Кошель. — Пока у нас не оказался, считаешь себя лучше других. А как оказался — тем более считаешь себя лучше других! Потому что остальные — тупые козлы и недоношенные уроды, которым незаслуженно повезло в жизни, хотя должно было повезти тебе!
— Железная логика! — оценил Медведь. — Ладно, тебе пора, да и мы пойдем. После тебя. Может, «Газель» заминировать? Чтобы никто не украл, пока грузовик отгонять будешь?
— Не надо! — ужаснулся торговец. — Как я с этой вашей миной ездить буду?! И вообще, здесь недалеко совсем, и место неприметное, никто не появится. Я справлюсь! Нет проблем!
— Как хочешь, — пожал плечами Медведь. — Всё, двигай отсюда! За помощь спасибо.
Кошель торопливо влез в кабину грузовика и укатил прочь. Бойцы ОСОП скрылись в зарослях и заняли оборону. Если по их следам пойдет кто-либо враждебный или слишком любопытный, начинать он будет именно отсюда, тут же и закончит. Погони не последовало, однако через несколько минут рация ожила голосом Байкала:
— Кошеля ждала вооруженная группа, шесть стволов, — доложил снайпер. — Сидели в кустах у дороги, триста метров отсюда, с моего дерева хорошо видно. Кошель подобрал двоих, остальные идут к вам по просёлку, особо не скрываются.
— За «Газелью» пожаловали, — определил Медведь. — И снова врет Кошель, что один к нам ездит. Надо бы нам где-нибудь другого торговца отыскать. Ждем, пока они заберут машину, и уходим!
До схрона для квадроциклов у границы Желтой Зоны добрались без происшествий. Пока помещали машины в землянку, закрывали её ветками и маскировали всё под Паутину, стало совсем темно, и на Базу вернулись лишь к полуночи. Оказалось, что, несмотря на столь поздний час, на Базе никто не спал. Доктор Волконский был приведен в чувство, и теперь научная группа демонстрировала ему лаборатории и оборудование. Пришлось всем, кроме ученых и Кнопки, остаться в масках и свести передвижения по Базе к минимуму. Убедившись, что Айболит надежно держит в руках развитие событий, Медведь отправился в кабинет к Кварцу. Контрразведчик обнаружился за своим столом, задумчиво расчерчивающим очередные шпионские схемы.
— Как отреагировал наш учёный гость на свои приключения? — осведомился Медведь, усаживаясь на стул напротив. — С виду он очень увлечен рассказом наших ученых и совсем не обиделся.
— Стул мне только не сломай, — Кварц с подозрением взглянул на стотридцатикилограммовую тушу, ерзающую в жалобно скрипящем кресле. — Волконский поначалу был сильно напуган, что неудивительно. Но после того как увидел Кнопку, Николаеву и Степанова, успокоился. Он в той или иной мере знаком со всеми, и это позволило нам убедить его в наших добрых намерениях. Хорошо, что мы успели вернуть его в свой костюм до пробуждения. Через час он даже перестал вздрагивать при взгляде на Айболита, который по моей просьбе маску не снимает.
— Неплохо, — здоровяк довольно улыбнулся. — Что скажешь, много мы успеем получить от ЦИАП прежде, чем тандем наложит лапу на Волконского и его инициативы? Да, кстати, Кошель опять пришел за машинами не один. Спрятал группу недалеко от точки рандеву, она забрала «Газель».
— С Кошелем надо завязывать, — поморщился Кварц. — Я понимаю, что через него гораздо легче осуществлять закупки продовольствия, но он слишком сильно играет на себя. Часто врёт и таскает с собой помощников. А это прямой канал для утечки информации. Нам требуется другой торговец, а Кошеля нужно ненавязчиво спустить на тормозах и перестать обращаться к нему, как только представится такая возможность.
— Отыскать другого торговца будет непросто, — покачал головой Медведь. — Они же все на кого-нибудь работают. Кошель хоть обязан нам жизнью, хотя в его случае это, конечно, слабая мотивировка. Но с другим будет ещё сложнее. Так можно и вовсе получить партию отравленного продовольствия прямо из лаборатории Службы Безопасности Сателлита.
— Знаю, — вздохнул контрразведчик. — Но дальше работать с Кошелем слишком опасно. Сейчас закончим с Волконским, получим от него надежный контакт, и я займусь этим делом. Придется побегать по Зеленой в поисках информации о торговцах, у которых сейчас трудности.
— Нам и так и эдак бегать, — философски изрёк здоровяк. — Скважину искать, временную лабораторию для вакуумной пары, реакцию тандема на наш контакт с ЦИАП выяснять, да и место под новую Базу понемногу подыскивать надо начинать. Кстати, насчет нового места: может, магазин одного из богатых Перекупов попытаться отхватить? У них там неплохо всё оборудовано, и места много. Опять же, всё равно в Желтой окажется!
— Я думал об этом, — кивнул Кварц. — С одной стороны, ты прав. С другой — местоположение магазинов Перекупов всем хорошо известно. Пока граница с Зеленой Зоной не отойдет от магазина достаточно далеко, народец обязательно будет туда наведываться. Нужна правдоподобная операция прикрытия, что-то вроде того, что магазин захватили Зомби или там поселился Профессор. До этого ещё далеко, что-нибудь придумаем. А вот реакция тандема последует быстро. Завтра к вечеру в Ареал возвращается Лозинский, и в идеале Кнопка вообще туда попасть больше не должна.
— Послезавтра двадцать пятое! — вспомнил Медведь. — А завтра шестой день. Интересно, если Выброс начнется раньше, чем он приедет, как наш любимый вице-премьер будет выкручиваться? В смысле, он через Кабак в Ареал полезет и будет в провонявшейся перегаром Норе сидеть, или у Совета Директоров есть на такой случай свой отстойник для проникновения домой под Выбросом?
— Что-то у них наверняка есть, — согласился контрразведчик. — Не могли они такой вопрос без внимания оставить. Не терять же из-за Выброса сутки-другие свободы. Что касается нас, то чем позже Лозинский приступит к делам, тем лучше. Впрочем, Служба Безопасности будет ждать своего хозяина и кардинально важные данные прибережет для него. Только на это я и надеюсь.
— Ты не слишком драматизируешь? — уточнил здоровяк. — Они там не очень-то умные, вон как лихо мы Волконского подменили, никто и внимания не обратил, хотя костюмчик тебе был явно тесноват! А тут нужно столько времени и мозгов на анализ наших действий потратить, что не каждый сможет. Пока будут обдумывать, если вообще будут, Кнопка получит связь и вернется. Нам всего-то надо один раз её в Сателлит отправить.
— Кому надо, тот потратит сколько угодно времени, — обеспокоенность Кварца меньше не стала. — Спецов хватает, я в этой области далеко не единственный! — Он недовольно хмыкнул: — Не понимаю, чего ждёт Рентген? Зачем всё так затягивать?! — Контрразведчик махнул рукой: — Короче, в нашем деле надо надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Так что по-хорошему, Кнопке в Сателлит лучше вообще не заходить, пусть Волконский сам вынесет ей трубку и всё остальное. Они с нашими учеными уже обсуждают возможность налаживания регулярных видеоконференций. Он ведь уверен, что мы в Зеленой Зоне, и обещает кучу всяких паролей, протоколов доступа к сети РАО, авторизацию на спутниковых сервисах и так далее. Почти всё из этого тандем вскоре прикроет, но что-то оставят даже они. Чтобы разыскать нас в Зеленой Зоне по этим переговорам.
— Так давай его просто попросим вынести всё самостоятельно, — предложил Медведь. — Если то, что показывают ему наши умники, впечатлит дяденьку доктора наук как следует, то вряд ли он откажется. Возьмет охрану, как сегодня, и дойдет до рынка со своим чемоданчиком.
— Если Белов захочет арестовать Кнопку, он сделает это и на рынке, — Кварц отрицательно покачал головой. — В его распоряжении целая армия прямо под боком. А если решит не арестовывать или кто-то из его людей всё-таки не сложит вовремя два плюс два, то её и в Сателлите не тронут. В общем, тут нужно разговаривать с Волконским после того, как он увидит у нас всё, что хотел. Заодно я попытаюсь аккуратно вытащить из него что-либо интересное. Наверняка он что-нибудь знает, всё же заместитель директора ЦИАП, формально — большой начальник, второй эшелон власти после Совета Директоров. Хотя на самом деле влиять он почти ни на что не может. В любом случае, как я уже говорил, все манипуляции с телефонами, паролями, доступами и так далее мы должны завершить до возвращения Белова в Сателлит. Со второго июня Кнопка в городе появляться не должна! Я на этом категорически настаиваю.

* * *

Тусклый свет поставленного на минимальную яркость фонарика едва освещал царапины, нанесенные на бетонный пол в качестве путеводителя, и Фикса несколько раз останавливался и садился на корточки, убеждаясь, что идет правильно. К маршруту до двери хозяйской хаты на новом месте жительства он ещё не привык, а остаться без ноги или вовсе отдать богу душу очень не хотелось. Хозяин матерый волчара, мины ставит лично, без палева, заранее выгнав наверх всю кодлу охраны. Идешь по бетонному полу, с виду бетон как бетон, старый, местами выщербленный, и не поймешь даже, как он туда свои мины пихает… В потемках фальшивую поверхность не отличить от настоящей. Зато испытания прошли красиво, мля! Хозяин запустил сюда пару рабов, сказал, мол, дойдете от двери до двери — отпущу на волю и воды с собой дам! И трех метров не прошли, одному ноги поотрывало, второго и вовсе наглушняк, два часа потом кровищу оттирали…
Фикса оглянулся на Немого, терпеливо ожидающего за спиной, и кивнул в знак того, что путь верный. Они прошли ещё метров пять и остановились перед ржавой железной дверью. Тут сразу несколько датчиков, отметил уголовник, видеокамеру устанавливали при нём, остальное Хозяин замутил в одного, но одну приблуду Фикса все же заметил. По-любому замануха, оттого и выпасти её так легко. Настоящие датчики спрятаны надежно, в этом можно не сомневаться. Раньше Фикса часто задумывался, почему Хозяин шифруется от всех подряд, но после забил на это занятие. Времени нет беспонтово вату катать, дело надо делать, забот у него выше крыши. Раз Хозяин на шифре, значит, так надо. К тому же эта его конспирация, стоило признать, фуфлом не была. Таинственного и грозного Хозяина братва побаивалась, а засвети он свою заточку сладкого фраера — половина зэков из бригады в момент отвалит. Он даже не сидевший, разве это авторитет? Это Фикса знал, кто скрывается под шкурой улыбчивого интеллигента, остальные не поймут. Да и зачем? Надо признать, рулить хозяйской бригадой Фиксе нравилось. И в авторитете, и не на побегушках, и бабла навалом. И всегда есть кому за всё мазу держать и мозгами в тупиковых темах шевелить. А за годы работы на Хозяина Фикса четко усвоил самое главное — у того тупиковых тем не бывает. Всегда выйдет сухим из воды, и если держаться рядом с ним, то и сам не пропадешь.
Выключив фонарь, Фикса негромко постучал в дверь, воспроизводя условную комбинацию, которую Хозяин менял после каждого Выброса, и принялся ждать. По-любому Хозяин в курсе, что это они, но пока он отключит все свои ловушки, пройдет время. Новая хата чуть больше прежней, рабы вкалывали над ней как проклятые, и внутри теперь понтёвей, чем в дохрена-звёздочном отеле. Хозяин посулил работягам за труды очень много бабла, а когда хату закончили, замочил всех, не моргнув глазом. Конспирация, сказал, прежде всего. В этом, типа, наша сила. И это, в натуре, так и есть, не поспоришь! Месяц ушел на то, чтобы подготовить подвалы под развалинами завода и примыкающего к ним поселка под жильё для братвы, едва успели. Теперь почти вся Ухта в Желтой Зоне, и это место в Зеленой тоже ненадолго. Вскоре бригада останется без малины, но у Хозяина по этому поводу есть тема. Если бы такое решил замутить кто-то другой, Фикса бы не повелся на такую лажу. Но у Хозяина по-любому срастётся, тут базара нет и быть не может.
— Хозяин, это я! — на всякий случай произнес он, услышав щелканье отпирающегося замка. — Ночью Немой вернулся, побазарить надо, есть о чём!
Сейчас семь утра, в это время кайфово бы поспать, но сегодня шестой день, и если Выброс ударит резко, то можно зависнуть с базаром надолго. А Хозяин очень не любит получать новости с задержкой. После скрежетания замка что-то издало почти неслышный щелчок, и дверь распахнулась.
— Входите, джентльмены! — Меркулов встретил их неизменной улыбкой. — Я очень рад вас видеть!
Уголовники прошли внутрь, и он запер за ними дверь. Фикса услышал ещё один тихий щелчок и краем глаза заметил крохотный тусклый красный огонек, возникший где-то над дверью. По ходу, из хозяйской малины без Хозяина хрен выйдешь, разделает на куски, словно пятака на скотобойне. Отсюда, как и с прежней хаты, есть два выхода, но если раньше запасной выводил в целый рассадник аномалий, то теперь он выводит куда-то в полузасыпанные обломками подвалы, а оттуда уже три дороги. И Фикса был готов забиться на свои коронки, что все они заминированы неслабо, похлеще, чем основная дорога к хозяйской двери. Когда Фикса впервые узнал о столь возросших мерах предосторожности, он даже подумал, что Хозяин стал ему меньше доверять или вовсе затеял против него конкретную интригу. Но тот сразу заяснил, что он с Фиксой по-прежнему в близких. А шифр нужен потому, что, во-первых, в бригаде прибавилось новых людей и мало ли что кому в башку взбредет, а, во-вторых, так как он Фиксе доверяет, как самому себе, то очень часто дает ему в пользование «Ариадну», без которой через фестиваль аномалий особо не походишь. Поэтому на новой хате мало аномалий и много мин. Такой расклад Фиксу вполне устраивал, хотя было ясно, что на самом деле Хозяин шифруется не только от братвы, но и от потенциальных киллеров Рашпиля, диверсантов Наёмников, спецназа Сателлита, от самого Фиксы и вообще от всех подряд. Тем более что бригадное бабло тоже хранилось где-то тут. А это уже уважительная причина сама по себе.
— Присаживайтесь, джентльмены! — Меркулов указал на гостевой диван перед небольшим журнальным столиком, на котором уже были расставлены бутылки с водой и вазочки с мелкой закуской типа фисташек и изюма. — Угощайтесь, прошу вас! Итак, каковы новости?
— Нефтяники и Наёмники, по ходу, окончательно легли под Сателлит, — Фикса потянулся к бутылочке с водой. — Ты всю эту тему прокусил правильно. Оба поселка, которые раньше на Нейтралке магазинами были, РАО для них перестраивало. Наш человек в Сателлите сказал, что они будут переданы новым хозяевам сразу после возвращения Лозинского. Вроде как с ним, или сразу после, Сателлит получит большую партию всяких там бурильных и нефтяных приспособ, это будет подгон Нефтяникам. А Наёмникам через пару Выбросов должны новых волын подогнать, БТР и маслин разных, включая минометные. Это что касается отмазок для рядовой братвы. Для бугров из обеих бригад РАО замутило подгон попонтёвее: на халяву отправляет их баб в Москву, за прививкой от Зуда, в институт «Неравнодушных». Наш человек говорит, что по этой теме у РАО конкретный головняк — они мыслят, как бы им забашлять за прививки и не спалиться, в натуре! Чтобы никто не спросил, на чьи бабки вся эта шняга затеяна.
— Интересно, интересно! — неторопливо оценил Меркулов, продолжая улыбаться. — Нам стоит активизировать наши действия, усиление этих группировок для нас не самый лучший вариант. Окрепнув, они наверняка попытаются отбить у нас Тэбук. Наш человек проанализировал, насколько новые члены Альянса управляемы Сателлитом в данный момент, пока союз ещё сырой?
— Нефтяники сделают всё, что скажет РАО, — Фикса сделал глоток из бутылки и протянул её Немому. — Наёмники пока ещё мнутся, у них в Военсовете качели. Лиман и ещё несколько бугров против Альянса, базарят, типа Сателлитовские хотят чужими руками жар и бабло загребать. Но он в меньшинстве, остальные авторитеты обламывают ему тему. Качалово затягивается, но это всё вата. Лиман по концове сделает, как все, такие у них понятия.
— А вот это хорошая новость! — обрадовался Меркулов. — Значит, активных боевых действий Наёмники предпринимать не станут. По крайней мере, в ближайший месяц-два, пока не достигнут единства. Превосходно! У нас есть некоторое время для реализации планов. Что говорят о последствиях нападения людей многоуважаемого Рашпиля на Каджером?
— Все в натуре повелись на это разводилово! — довольно ощерился Фикса. — Наёмники раздуплились Нефтяникам по всяким неустойкам и теперь жало точат на Рашпиля по-тяжёлой. Их опера пока ничего нового не нарыли, но покос на Общаковскнх упал конкретно, потому что среди трупов нашли несколько человек из их бригады. Барыги Общаковских везде блеют, типа, не их это тема, и люди те уже не в бригаде, ушли пару месяцев назад, но никто не верит.
— Это недоверие необходимо всячески подогревать! — закивал Меркулов. — Но в остальном пора приостановить операции против господина Рашпиля. Не стоит создавать слишком много конфликтов, иначе наша роль в их организации станет заметной. Пусть недовольные друг другом стороны занимаются урегулированием проблем, нам же нужно сосредоточиться на главном! — Он посмотрел на Немого: — Какова ситуация с ОСОП?
— Медведь со своими мусорами последнее время чалится в Жёлтой, — ответил Фикса. — Никаких барагозов он не мутил, только после того Выброса, который не в тему начался, два торговых дня на поляне Водяного не было. Вместо него разруливал Медведь. И всем, кто спрашивал, базарил, с понтом сожрали они Водяного за какой-то косяк и теперь ждут, когда из Эпицентра пришлют нового. Некоторые барыги на измену присели, в натуре, но в лабаз осоповский ходить не перестали. Позавчера на поляне барыжил уже Водяной. Говорят, на вид тот же самый, ну, или очень похож. Сам он морозится и съезжает с темы, если спрашивают.
— Любопытно! — Меркулов весело прищурился. — ОСОП извлекает пользу из бредовых страшилок, которые распространяет о нём РАО. Очень неглупый ход. Вкупе с их загадочным передатчиком и прочими возможностями они в итоге могут стать неприкасаемыми. Когда не отягощенные логическим мышлением господа из Сателлита поймут, что сами создали ОСОПу эту возможность, может оказаться поздно что-либо изменить. — Он многозначительно посмотрел на Фиксу: — Что ж, раз у господина Медведя всё спокойно, отправьте ему приготовленный подарок. Это его отвлечет.
— Тут ещё такая тема, босс, — Немой недовольно потер пересекающий горло шрам. — Есть мысль, что Кошель для Медведя пытается мутить с ЦИАП.
— Неужели? — заинтересовался Меркулов. — На чем основывается ваше предположение?
— Наш человек, который Кошеля пасёт, базарит, что позавчера Кошель взял обе своих тачки и отогнал их куда-то. Вскоре его шныри вернулись без него и без машин. Куда он свалил, пропасти не удалось. Зато через несколько часов другой наш человек, который чалится на рынке перед Сателлитом, срисовал обе тачки Кошеля, они встали в торговые ряды. Барыжили всяким фуфлом, продавцы незнакомые, и Кошеля с ними не было. Простояли они беспонтово до вечера, а потом к кошелёвскому грузовику подкатил из Сателлита какой-то деловой с бабой и охраной. Деловой похож на Волконского, это заместитель директора ЦИАП, баба та — юрист из Сателлита, её полгорода знает. Она на всю башню отмороженная, понтов выше крыши, в Сателлите кроме Волконского ни с кем не трется, зато живет с каким-то чертом из Непров. Ходит к нему через каждый Выброс. В натуре, странная. Как только её не выхватили по дороге до сих пор…
Немой скривился и потянулся за водой. Поврежденные голосовые связки уголовника быстро начинали болеть от длинных фраз, и он замолчал. Меркулов сделал понимающее лицо и участливо ждал, пока Немой сможет продолжить рассказ.
— Короче, деловой заехал в кузов и минут пять там чалился, — сообщил Немой. — В это время из кошелёвской «Газели» вылезла молодая красючка, по описанию — наша баба. Она базарила с молотобойцами делового всё это время, по ходу, они друг друга знают, потому как все лыбу давили постоянно и базар шел совсем не тухло. Но ухо нагреть не удалось, далеко. Без палева подойти не получалось. Потом деловой вылез из грузовика и ушел в Сателлит вместе с бабой-юристом и охраной. Машины Кошеля отвалили сразу. Потом баба-юрист вернулась, её забрал какой-то черт на квадроцикле и свалил по бездорожью. За ним отправили шнырей, но они лоханулись. Ближе к ночи на малину Глобуса вернулся Кошель с обеими тачками. Всё! — он вновь потер застарелый шрам.
— Какая неприятная неожиданность, — улыбка Меркулова сделалась пластиковой, словно улыбался не живой человек, а его восковая копия. — Добытые вами сведения, уважаемый Немой, представляют огромную ценность для нашего общего дела, особенно сейчас! Очень своевременно, очень! Вы не просто проделали виртуозную работу, но в буквальном смысле спасли наш план от провала!
Хозяин на некоторое время задумался, не переставая улыбаться, и Фикса внутренне ухмыльнулся. Скоро кого-то замочат, в натуре! У него всегда такая заточка нарисовывается, перед тем как дать заказ на мокруху. Но тема оказалась гораздо ловчее, Хозяин вновь удивил своим талантом интриговать.
— Совершенно очевидно, что Медведь ведет переговоры с ЦИАП, чтобы через данную структуру выйти на диалог с Советом Директоров, — сделал вывод Меркулов. — Он хочет добиться мирового соглашения с РАО, и ему есть чем заинтересовать Лозинского. Сателлит с удовольствием ухватится за уникальные медикаменты, предсказание Выброса и электричество в Желтой Зоне. Скорее всего, Лозинский и Белов пойдут на все условия Медведя и дадут ему то, что он хочет. А позже, когда все успокоятся, тихо ликвидируют его и всех тех, кто представляет собой угрозу в связи с излишней осведомленностью. Но нам от этого не легче. Если план Медведя будет реализован, мы потеряем свои перспективы, и господство над месторождениями Жёлтой Зоны нам не установить.
— Может, оправить Кошеля в Сочи? — предложил Фикса. — И бабу-юриста, что трется с Непром?
— Кошель не имеет отношения к переговорам, — отмахнулся Меркулов. — Медведь использует его втёмную. А вот дама-юрист, в свою очередь, не имеет отношения к Непрам! — Хозяин привычно заулыбался. — Это грамотно разработанное и неплохо реализованное прикрытие. В действительности она — агент ОСОП в Сателлите, теперь это ясно. И убирать её с игрового поля слишком грубо. Мы используем её в более тонкой игре и развернем ход событий в свою пользу. Но действовать нужно быстро, до того как в Ареал вернется Белов. Иначе будет поздно. Наш шанс заключается в том, что некоторые руководящие офицеры Службы Безопасности Сателлита не очень умны! — Он прищурился: — Наши планы меняются. Подарок для господина Медведя отменяется, разорвите контракт. Пора приступать к решительным действиям. Пришло время задействовать нашего человека в Сателлите. Джентльмены, к окончанию Выброса я подготовлю для него подробные инструкции. Они должны быть доставлены ему в кратчайшие сроки, даже если будет сопряжено с риском для жизни курьеров.
— Зашлем надежную братву с утра второго дня, — определил Фикса. — Дойдут, не обломаются, им…
— Всем! Всем! Всем! — неожиданно перебила его портативная рация, стоящая в зарядном устройстве на углу хозяйского стола. — Я — База! Двадцать пять минут до Выброса! Повторяю! Надвигается Выброс! До удара двадцать пять минут!
— Отлично! — подытожил Меркулов. — Всё складывается очень удобно. Итак, джентльмены, мы всё обсудили, и решение принято. — Он дружески улыбнулся: — Я вас больше не задерживаю!

* * *

— Товарищ майор, разрешите войти? — в дверь кабинета постучали, и Хантер торопливо нажал комбинацию клавиш, сворачивая бушующее на мониторе компьютерное сражение.
— Разрешаю! — важно заявил он, быстро раскладывая перед собой папки с документацией.
В кабинет вошел невысокий рыхловатый офицер лет сорока с небольшим. Он плотно запер за собой дверь, убедился, что в кабинете кроме них двоих больше никого нет, подошел к столу начальника и вытянулся по стойке «смирно».
— Разрешите обратиться по служебному вопросу! — заявил он. — Дело государственной важности!
— Обращайтесь, подполковник! — разрешил Хантер. — Присаживайтесь. Из какого вы отдела?
— Отдел Дознания, товарищ майор! — отрапортовал офицер и занял ближайшее кресло. — Я отдаю себе отчет, что нарушаю субординацию, обращаясь к вам через голову непосредственного начальства, но имею на то веские причины! А именно: я не могу никому доверять! Я наткнулся на предательство и коррупцию в верхних эшелонах руководства РАО и ожидаю серьёзного противодействия своему расследованию. Именно поэтому я решил обратиться к вам напрямую, товарищ майор! Ваша репутация высококвалифицированного борца со шпионажем хорошо известна. Однако прежде чем изложить суть, я прошу вас отключить мобильный телефон и принять меры к предотвращению прослушивания нашего разговора!
— Не беспокойтесь, подполковник! — Хантер защелкал тумблерами и кнопками на спецпульте, занимающем часть его стола. — Мой кабинет надежно защищен, все записи ведутся только моими людьми. Они все надежны и неоднократно проверены. Докладывайте!
— Ситуация следующая! — начал подполковник. — У меня есть основания утверждать, что террористическая организация, именующая себя «Отряд Специальных Операций» и возглавляемая находящимся в международном розыске преступником по кличке Медведь, он же майор Плетнёв, бывший сотрудник Службы Безопасности РАО, имеет в Сателлите своего агента. Более того, этот агент занимает важную должность в юридическом отделе РАО и имеет доступ к важной конфиденциальной информации, которую регулярно передаёт в руки террористов. Ситуация усугубляется тем, что недавно агенту удалось завербовать заместителя директора Центра Изучения Аномальных Проявлений, доктора наук Волконского. Он общается с агентом ежедневно, а за день до Выброса был замечен вне Сателлита, на рынке подержанных вещей, где проводил встречу с представителями террористов. Не исключено, что Волконский передал им некую информацию, составляющую государственную тайну. Я не рискнул обращаться к непосредственному начальству, опасаясь провалить расследование, так как агент террористов пользуется в Сателлите подозрительно широкими возможностями. Данная женщина, несмотря на острую нехватку юристов, выстраивает рабочий график по своему усмотрению и даже покидает Сателлит по своему желанию на срок, который сама же и устанавливает. И никто не препятствует ей в этом. В качестве объяснений подобному поведению она предоставила совершенно невнятную историю якобы семейных отношений, и всех это устроило. Я подозреваю, что в предательство вовлечен кто-то ещё из руководства РАО. Поэтому обращаюсь напрямую к вам. Ваша кристальная честность и непримиримость к врагам Родины — единственное, что дает мне какие-то гарантии! Прошу ознакомиться с моим подробным рапортом по существу вопроса! — Подполковник раскрыл тонкую папку и протянул Хантеру несколько листов с текстом. — Здесь компиляция всех данных, которые представляют интерес, а также ходатайство на принятие необходимых мер!
Минут десять Хантер читал распечатки, напряженно морща свой лысый воробьиный череп, и с каждым прочитанным листом его лицо принимало всё более возмущенное выражение. Наконец ему удалось осилить весь текст, и начальник Службы Безопасности Сателлита принялся метать гром и молнии, отчего оттопыренные уши майора покраснели, словно недоваренная свекла.
— Измена! — пискляво провозгласил он. — Государственная измена и коррупция! Эти подонки продают террористам наши разработки! Вот почему этот предатель Медведь со своей шайкой штампует редкостные медикаменты! Их изобретают наши ученые, а ушлые предатели продают всё Медведю, а тот перепродаёт лекарства за огромные деньги! А секреты производства уходят за океан, тоже за деньги! Я всё понял! Они все в доле! — Хантер потряс листами докладной записки, но не удержал их все, и несколько распечаток разлетелись по кабинету. Он бросился их собирать, возмущенным фальцетом повелевая: — Всех арестовать! Немедленно! Вызывайте спецназ! Я лично проведу задержание! В камеру обоих! Они у меня заговорят, как миленькие!
— Товарищ майор, разрешите предложить? — вкрадчиво осведомился подполковник, подобострастно помогая начальнику собирать разлетевшуюся документацию. — Если мы проведем задержание вражеских агентов незаметно, это не даст их покровителям возможности насторожиться и принять меры! Мы сможем организовать засаду и арестовать тех, кто является проводником для крота, обозначенного в моем докладе как «Юрист». Разрешите мне провести задержание скрытно, без спецназа, своими силами? Мы можем сделать это вдвоём, никто ничего не заподозрит!
— Точно! — обрадовался Хантер. — Так мы и поступим! — Он вскочил на ноги, бросил распечатки на стол и принялся возиться с кобурой, извлекая из неё пистолет. — Мы примем их сами, без шума!
— Предлагаю вызвать их поочередно в отдел пропусков! — вставил подполковник. — Под предлогом замены старого пропуска на новый. Скажем, что компьютер дал сбой из-за Выброса, кто-то по халатности забыл его вовремя выключить. Вызовем весь юротдел и десяток ученых из ЦИАП. У всех проверим пропуска и отпустим, а агентов противника незаметно арестуем. Никто не поймет. У вас есть надежные люди, которые смогут тайно сопроводить арестованных в изолятор и сохранить полную конспирацию?
— Есть! — гордо заявил Хантер, наконец-то справившись с кобурой. — Личная охрана генерала Белова! — Он с видом закаленного в боях ветерана, несколько не вяжущимся с лысым воробьиным черепом необстрелянного малолетки, дослал патрон в патронник и браво воткнул оружие обратно.
— Идеальный вариант! — одобрил подполковник, и его губы тронула легкая улыбка. — То, что надо! Никакие лишние уши не услышат. Разрешите предпринять все необходимые действия? Я уложусь в полчаса, у меня всё готово, жду только вашей команды, товарищ майор!
— Разрешаю! — Хантер раздулся от важности. — Держите меня в курсе! Я буду в отделе пропусков через двадцать минут. Куда прислать охрану? Десяти бойцов будет достаточно?
— Так точно, товарищ майор! — подтвердил подполковник. — Лучше всего им ждать в подсобке напротив, там складируется инвентарь для влажной уборки помещений! Разрешите идти?
— Идите! — велело грозное начальство. — И на время проведения операции обращайтесь ко мне исключительно по званию и радиопозывному. Вопросы есть?
— Никак нет, майор Хантер! — Подполковник вытянулся во фрунт, щелкнул каблуками и удалился.
Оставшись один, Хантер бросился к одежному шкафу, достал оттуда бронежилет с разгрузкой и принялся торопливо натягивать на себя снаряжение.
Однако сразу арестовать предателей не получилось. Выяснилось, что вражеский агент «Юрист» покинул Сателлит незадолго до Выброса и в город ещё не вернулся, а так как сегодня первый день, то ожидать её появления стоит не раньше, чем послезавтра. Коррупционер и предатель Волконский на обмен пропуска не явился, а отправлять посыльного к нему домой Хантера отговорил подполковник, ссылаясь на опасность спугнуть изменника. Пришлось держать всё в строжайшей тайне несколько дней, и от сознания близкого подвига Хантера переполняла жажда великих свершений. Окрыленный этим настроем, он прошел очередную компьютерную игру вдвое быстрее обычного и всё оставшееся до задержания вражеских агентов время провел в сети, едко и тонко комментируя блоги всяких неудачников. Сообщение подполковника о появлении в Сателлите Волконского застало его в момент написания очередного блестяще-интеллектуального комментария, изобилующего терминологией типа «фрустрация», «аггравация», «когнитивный диссонанс» и прочими, призванными лишний раз показать всю глубину интеллекта автора комментария, и Хантеру пришлось с явным неудовольствием отложить завершение текста на потом.

* * *

Медведь осторожно выглянул из-за ветвей густого куста и поднес к глазам бинокль, рассматривая оборонительный вал Сателлита. На вид там всё было как обычно: распахнутые ворота в тоннель, часовые на вышках, пешие патрули на гребне, моторизованные патрули на дороге вокруг. Солдат не больше чем в любой другой пятый день после Выброса, когда людской поток в город и обратно активизируется. Майор вышел в эфир и вызвал Байкала, ведущего наблюдение за центральным входом в Сателлит чуть ли не из-под ног у моторизованных патрулей. Снайпер расположился где-то у самой кольцевой дороги, в нескольких метрах, на лишенной кустов и деревьев ровной местности, но заметить его не удавалось. Своё оружие, снаряжение и «Лешего» Байкал адаптировал к цветам окружающей среды лично, и делал это настолько ювелирно, что порой его не удавалось увидеть будучи в паре шагов. Снайпер ответил на вызов и лаконично доложил, что на его участке всё спокойно.
Спецотряд скрывался в растительности возле лесной кромки третий час, ожидая сигнала от Волконского. Пожилой доктор наук после прошедшего Выброса пребывал в приподнятом расположении духа и кипел энтузиазмом. Демонстрация возможностей вакуумной пары, проведенная научной группой у него на глазах, вызвала у Волконского жажду бурной деятельности. Лично убедившись в достоверности предоставленных научных данных и пронаблюдав за процессом расслоения нефти «Тип Икс», он загорелся идеями осоповских ученых и собрался лично организовать проведение целой серии опытов в более серьезном масштабе. Вместе с научной группой он не отходил от нижнего вакуумника почти весь Выброс, несмотря на нудную головную боль, а по его окончании почти не спал, изучая технологию сборки, настройки и калибровки.
К полудню второго дня, когда пришло время возвращаться в Сателлит, замдиректора ЦИАП решительно заявил, что одной только мобильной связи между ним и научной группой ОСОП будет далеко не достаточно. Помимо спутникового телефона необходимо иметь доступ к пакетной передаче данных, включая массивные объемы информации. Это позволит вести обмен разработками на подробном уровне, и при этом будет не нужно посещать Сателлит, достаточно лишь находиться в Зеленой Зоне, иметь необходимую аппаратуру связи и полагающийся для таких случаев доступ. Всё это он брался организовать ровно за двое суток, и потому решили доставить Волконского в город одного без Кнопки, а за всем вышеуказанным приехать на пятый день. При этом условились, что Кнопка в целях минимизации риска в Сателлит заходить не будет, всё необходимое оборудование доктор наук принесет сам, благо оно не является чем-то габаритным и состоит из ноутбука и компактной спутниковой антенны. Волконского предложение вполне устроило, он сказал, что в назначенное время выйдет на рынок подержанных вещей и всё доставит.
Доктора наук с завязанными глазами провезли через две Зоны к этой самой лесной опушке, после чего посадили на квадроцикл, и загримированный Водяной аккуратно доставил Волконского к КПП Сателлита. Заместитель директора ЦИАП велел ждать своего звонка на служебный мобильник Кнопки в полдень пятого дня и вошел в бетонную коробку пропускного пункта. Водяной ретировался, а спустя полчаса в Сателлит вошел Кварц. Контрразведчик провел в городе сутки, изучая обстановку, и в настоящий момент был всё ещё там, изредка выходя на радиосвязь. Водяной и Кнопка, загримированная под толстую старуху, стояли в торговых рядах под видом вольных торговцев поношенным барахлом, приспособив в качестве импровизированного прилавка свой квадроцикл, к которому должен был выйти Волконский. Боевые группы Спецотряда заняли огневые позиции в разных точках у кромки леса, собираясь прикрывать огнем их отход в случае, если всё пойдет не по плану. До звонка Волконского оставалось ещё не меньше часа, как вдруг Медведя вызвал Водяной.
— Только что звонил Волконский, — сообщил он в эфире. — Долго извинялся, что вне графика.
— Что случилось? — насторожился Медведь. — Он отказывается от сотрудничества с нами?
— Нет, — голос Водяного звучал тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания среди посетителей и торговцев рынка. — Он говорит, что всё готово, но Кнопке придется зайти к нему в ЦИАП. Там ждут программисты и связисты, которые должны обучить её пользоваться аппаратурой связи. Оказывается, там всё сложно, и чтение инструкции не поможет, это надо показывать и рассказывать, так как послать вместе с аппаратурой настройщика есть вариант в нашем случае полностью неприемлемый. Но без обучения обмен информацией организовать не удастся. Говорит, что это займет часа два-три, обещает встретить на КПП. Что будем делать?
— Потяни немного время, — решил майор. — Надо бы с Кварцем связаться, пусть подстрахует.
Но Кварц на вызов не ответил. Контрразведчик находился где-то в Жилом квартале, разговаривал с кем-то из сотрудников ЦИАП, и заранее предупреждал, что некоторое время не будет иметь возможности выходить в эфир. Ожидание стало затягиваться, и Медведя вновь вызвал Водяной:
— Волконский снова звонит. Говорит, что уже на КПП, ждёт Кнопку, временный пропуск готов.
— Кварц пока не отвечает, — Медведь нахмурился. — Пока он не пробьёт КПП, никуда не ходить!
Минут пятнадцать эфир молчал, после чего Водяной сообщил, что Волконский звонил вновь.
— Он спрашивает, почему Кнопка не идет, — сообщил Влад. — Говорит, что начинает привлекать к себе слишком много взглядов. Его многие знают и задают вопросы. Если так пойдет дальше, вокруг него образуется группа собеседников и всё сильно усложнится. Может, я схожу, погляжу на КПП?
— Сходи, — разрешил Медведь. — Внимательно там по сторонам посмотри, нет ли праздношатающихся людей, может, кто-то увлеченно разговаривает по углам, вместо того чтобы проходить через турникеты. Пройдись по улице, там тоже может стоять группа захвата. Кнопка пусть ждёт.
Водяной сказал, что всё понял, и Медведь посмотрел в бинокль, отыскивая взглядом торговые ряды рынка. Вскоре от них отделилась фигурка Влада и влилась в общий поток идущих в Сателлит людей. Он скрылся в тоннеле оборонительного вала и вышел в эфир через двадцать минут.
— Я всё осмотрел, никого подозрительного не видел, — доложил Водяной. — На КПП вообще никто не задерживается, охрана всех подгоняет, чтобы не толпились. На улице тоже никто не стоит, все двигаются. Я дошел до магазина, купил бутылку воды и вышел обратно, никто на меня внимания не обратил. Видел Волконского. Он действительно стоит на КПП, разговаривает с прохожими.
— Он мне звонил уже раз десять! — вклинилась в эфир Кнопка. — Нервничает, боится, что мы передумали сотрудничать. Я пойду, ладно? Раз там всё в порядке, не надо его подставлять!
— Иди, — согласился Медведь. — Только Водяного дождись, путь вернется к прилавку. Если оба продавца бросают товар и машину без присмотра, это выглядит подозрительно.
В бинокль было отчетливо видно, как возвращается Водяной с полупустой бутылью в руках и Кнопка уходит к тоннелю. Она скрылась в людском потоке, и спустя пару минут эфир ожил:
— Медведь — Кварцу! Скоро позвонит Волконский, надо перенести встречу на завтра! Бравый майор Хантер четыре дня назад устраивал какие-то проверки в отделе выдачи пропусков, не нравится мне это. Надо проверить. Медведь, отложи встречу, как принял меня?
— Принимаю, — отозвался тот. — Кварц, Волконский уже звонил. Он ждёт Кнопку на КПП, чтобы провести в ЦИАП, там спецы обучат, как пользоваться спутниковой аппаратурой. Ты на рацию не отвечал, поэтому КПП пробивал Водяной. Говорит, там чисто. Проверь сам, как принял?
— Иду! — отозвался контрразведчик. — Но встречу всё равно перенесите на завтра. Пусть Кнопка чего-нибудь придумает и вежливо откажется. Как принял?
— Она уже ушла, — забеспокоился Медведь. — До твоего эфира. Кнопка — Медведю! Ты слышала? Возвращайся! Повторяю! Возвращайся! Как приняла?
Ответа не последовало, и в эфире зазвучал взволнованный голос Водяного:
— Она не слышит! В тоннеле рация почти не принимает, там всегда помехи! Я её догоню!
— Стой! — одновременно воскликнули Кварц с Медведем, и майор закончил: — Назад! Засветишься!
— Я быстро! — Водяной уже торопливо шел к тоннелю, обгоняя попутчиков. — Она ещё не дошла!
— Водяной, назад! — зашипел Кварц. — Я сам! Там может быть засада! Возвращайся! Как принял?!!
Но Водяной уже скрылся в тоннеле, и Медведь объявил боевую тревогу. Спустя несколько секунд со стороны оборонительного вала донесся звук выстрелов, сопровождающихся многоголосыми криками, и из тоннеля наружу хлынула толпа. Люди, лихорадочно сверяясь с УИПами, разбегались в разные стороны от входа. Некоторые падали на землю и замирали, другие спешили прочь. На валу включили сирену, и динамики сторожевых вышек разразились приказами всем прекратить движение и оставаться на местах до особого указания. Часть толпы подчинилась, часть рванула бежать ещё быстрее. С вала дали предупредительную пулеметную очередь, что только усилило панику, суету и неразбериху. Многие люди бросились к рынку, на котором торговцы срочно прятались под прилавками, кое-кто из них уже заводил двигатели своих машин, стремясь покинуть барахолку прежде, чем начнется какая-нибудь облава или конфискация товара.
— Водяной! — Медведь наблюдал за знакомо бегущей человеческой фигуркой через прорезь пулеметного прицела. — Быстро к квадроциклу! У тебя появились поклонники! Не меньше десятка!
Несколько человек бросились навстречу Водяному прямо из торговых рядов, на бегу извлекая оружие и выкрикивая ему команды остановиться с поднятыми руками, и Медведь открыл огонь, посылая короткие очереди под ноги бегущим группам захвата. Земляные фонтанчики брызнули рваной травой, и оперативники залегли, озираясь в поисках неожиданно появившегося стрелка.
— Быстрее, Водяной, быстрее! — торопил здоровяк. Скоро нам станет очень жарко! Кварц! У нас тут план «Б»! Уходи из эфира и работай сам! Всем! Без крайней необходимости огонь не открывать! Отходим согласно схеме!
Водяной с разбега перепрыгнул через вжавшихся в траву оперативников Сателлита, ворвался на рынок, опрокидывая чьи-то прилавки и коробки, и бросился к своему квадроциклу. В следующую секунду из опустевшего тоннеля выскочила БМП, несколько джипов Службы Безопасности РАО и десятка полтора квадроциклов с автоматчиками. Движущийся по кольцевой дороге патруль из двух БТР резко свернул с маршрута и, увеличив скорость, рванул прямо к рынку. Водяной перевернул накрывающий свой квадроцикл лист фанеры, заменяющий прилавок, разбрасывая барахло, вскочил на сиденье и рванул рукоять зажигания. Машина, набирая скорость, устремилась в сторону леса по кратчайшему пути, петляя на чистой с виду местности. Динамики сторожевых вышек гремели приказами остановиться, перекрывая вой сирены, экипажи патрульных БТР открыли огонь, но тут же прекратили стрельбу, видимо получив срочные указания по радиосвязи. Несколько пуль легли позади машины Водяного, остальные сожрало какой-то аномалией, и ускоряющийся всё сильнее квадроцикл Влада промчался между обоих БТР, неуклюже обруливающих опасное место. Больше в Водяного никто не стрелял.
Понятно, его хотят взять живым, Медведь окинул взглядом мчащихся за Водяным преследователей. Скоро они поймут, что беглец двигается между аномалий значительно быстрее, чем они, и их желания могут измениться. Если Водяной не успеет добраться до леса, автоматическая пушка БМП сможет достать его даже среди аномалий — просто бить рядом, осколки разрывающихся снарядов найдут цель. Остается надеяться, что Водяной не потеряет в этой тряске гарнитуру и по-прежнему будет слышать рацию.
— Водяной! — вышел в эфир здоровяк. — Держись за Магнитом, как планировали! Двигай к точке номер два! Байкал! Работай по триплексам БМП, постарайся ослепить наводчика! Я тебя прикрою! Остальным срочная эвакуация!
В следующую секунду силы преследователей почти одновременно открыли огонь, видимо, получили команду уничтожить беглеца. Тот, кто руководил захватом, понял, что его люди ориентируются среди аномалий значительно хуже и вскоре потеряют цель среди приближающейся растительности. Земля вокруг квадроцикла Водяного вскипела брызгами комьев и травяными ошметками, и автоматическая пушка БМП дала короткую очередь. Сидящий где-то на полпути между боевой машиной и Водяным Магнит издал чавкающий звук, пожирая летящие снаряды, и Медведь взял БМП на прицел. Сейчас преследователи поймут, что беглец сознательно двигается по такому маршруту, на котором линию прицеливания перегораживают аномалии, эту траекторию Медведь с Водяным отрабатывали заранее. И тогда в ход пойдут осколочные гранаты от подствольных гранатометов и пушки БМП. А Водяному до кромки зелёнки ещё две сотни метров.
Орудийная установка БМП изменила прицел, доворачивая немного левее от линии прямого выстрела, и Медведь нажал на спусковой крючок. «Печенег» дал длинную очередь, засыпая лобовую броню боевой машины безобидными для неё пулями, но БМП резко сбросила скорость, словно увидев перед собой серьезное препятствие. Стало быть, Байкал разбил наблюдательный прибор механика-водителя. Задача далеко не простая даже для снайпера, справиться с ней может лишь высококвалифицированный профессионал своего дела, но сомневаться в умениях Байкала не приходилось. По итогам всех внутриведомственных соревнований он признавался лучшим снайпером Службы Безопасности РАО на протяжении крайних шести лет. Медведь дал ещё одну очередь, и БМП остановилась — Байкал ослепил наводчика или командира машины, а то и обоих, этот может. Теперь пора очень резко менять позицию, пока по обнаружившему себя пулеметчику не принялись долбить все, кто только успел определить его местоположение. И они принялись.
Медведь едва успел рвануть вглубь леса что есть силы, как его кусты словно взорвались от обилия прилетевшего в них свинца. Несколько пуль ударило в спинные бронепластины «Эмки», заставляя его споткнуться, но здоровяк удержался на ногах и огромным прыжком отправил своё тело к ближайшему толстому дереву. Укрывшись за стволом, раздираемым в щепу непрерывным потоком пуль, он перехватил пулемет для передвижения ползком и быстро пополз прочь. Лес вокруг него выкашивало свинцовым ураганом, сверху дождем сыпались срезанные ветви и листья, отовсюду брызгали фонтаны земляного крошева и раздробленной древесной коры.
— Медведь — Базальту! — зашипела в ухе гарнитура рации. — Ты цел? Что у тебя?
— Отрабатываю ускоренное заползание на дистанцию до хрена метров! — хрипло выдохнул здоровяк, усиленно работая руками и ногами. — Как там Байкал с Водяным?
— У Байкала чисто! — ответил пулеметчик. — Никто ничего не понял. Водяному осколками разбило квадроцикл перед самой опушкой, но он успел добежать. Теперь по нам долбят из всего подряд! Тут снегопад из размолотых деревьев, головы не поднять!
Ага, а у меня тут курорт, ухмыльнулся Медведь, косясь на тревожно пищащий УИП. Впереди Грава, надо обползти. Это даже хорошо, за ней можно несколько секунд отдышаться. Главное, что противник не догадался о присутствии снайпера у себя под ногами. Байкал занял позицию возле кольцевой дороги чуть ли не вплотную к какой-то аномалии, просто так туда никто не сунется, но если будут целенаправленно искать, то найдут — на открытой местности деться ему будет некуда. Уйти оттуда он сможет только с наступлением темноты. Вот почему пришлось применить старый боевой прием — замаскировать работу снайпера работой пулеметчика. Вряд ли в горячке преследования кто-то разгадает эту хитрость. Даже если потом, на разборе полетов, и догадаются, как всё было на самом деле, будет уже поздно, искать уже некого. Кстати, о полетах. Скоро здесь будет вертолет, и начнется самое интересное.
— Базальт, хватай всех и ползком марш! — выдохнул Медведь, скатываясь в небольшую ямку, на краю которой УИП обнаружил Граву. Аномалия оказалась довольно крупной, и дно ямки не было занято Студнем. Здоровяк мельком отметил, что, скорее всего, когда-то Студень здесь был, это остатки старого овражка, ему однажды давно доводилось здесь проходить, но позже Студень исчез, аномалии не любят сидеть вплотную друг к другу. — Скоро Черный Плащ пришлет сюда вертушки!
— Думаешь, это он? — судя по прерывистому дыханию, Базальт уже целеустремленно полз.
— Кто ещё мог так бездарно организовать задержание?! — Майор перевел дух и быстро сориентировался на местности. Тупая долбежка из всех стволов по лесной опушке замедляет отступление и дает возможность преследователям сократить расстояние, но если никто не выхватит шальную пулю, это даже хорошо. Как только отряд доберется до спрятанных в глубине леса квадроциклов, ситуация изменится диаметрально. С Водяным за рулем головной машины они уйдут очень быстро, а в перепаханном свинцом лесу встать на их след противник сможет очень нескоро, если сможет вообще. Единственная опасность — это вертолеты. Но укрыться в Желтой Зоне до их появления невозможно, до границы полсотни километров, это больше часа езды по лесу, слишком долго.
— Базальт, всем на машины и уходить к Желтой по маршруту номер два! — Медведь выскользнул из ямки и, почти стелясь по земле, побежал в лесную чащу, передвигаясь от дерева к дереву. Вражеские пули рвали воздух в каком-то метре над головой, продолжая сбривать с деревьев листву и ветки. — Капкан! Мы с тобой уходим маршрутом номер три, отвлечем вертушки и остальных! Начинай фейерверк!
Вскоре преследователи достигнут опушки и начнут прочесывать лес. Их необходимо перетянуть на себя до прибытия вертолетов, чтобы основная группа смогла спокойно уйти как можно дальше. Этот вариант разрабатывался Медведем и Кварцем как крайний, но теперь майор был рад не зря потраченному в тот вечер времени. Метрах в пятидесяти правее оглушительно громыхнул имитатор взрыва, над верхушками деревьев полыхнул разрыв, и в воздух потянулся столб красного дыма. Медведь изменил направление движения и побежал правее, по широкой дуге обходя растекающуюся среди деревьев дымовую завесу. Капкан молодец, успел отработать быстро. Зная всю мощь интеллекта Черного Плаща, можно не сомневаться, что гениальный борец с международным терроризмом и шпионажем, получив доклад об обнаружении дымовой завесы, бросит всех в погоню за теми, кто её поставил. Майор обогнул опасное место, абсолютно чистое и симпатичное, и на бегу швырнул туда гильзу, сравнивая собственные ощущения с УИПом. Гильза пропала из вида в густой траве, но сама трава не пошевельнулась ни на миллиметр и даже не вздрогнула.
— Там Миротворец! — из кустов впереди показался Капкан. — Осторожно, он метра четыре в длину!
— Вижу, — Медведь на всякий случай пробежал дальше, чтобы не чувствовать желания понежиться под ласковым солнышком на чистой и сочной травке. — Уходим к квадроциклам, быстро! Растяжки?
— Поставил четыре на сигналки! Больше не успел, — на бегу доложил Капкан. — УДШ где ставить?
— Прямо на квадроцикл, — решил Медведь. — Потащим дым за собой, это привлечет вертолетчиков.
— Медведь — Байкалу! — зашипела рация. — Вижу пару «Крокодилов», идут со стороны Сателлита в направлении на дым. Туда же прут все остальные. Из города вышла передвижная радиостанция, собираются нас искать или глушить. Как принял?
— Принял. Выходи из эфира! — приказал снайперу майор и обернулся к Капкану: — Не успеваем дойти до машины! Малые дымы ещё есть? — Он выдернул из кармашка «Эмки» небольшую тубу дымовой шашки, рывковым движением зажег её и бросил на тропу.
— Один есть! — Капкан полез в подсумок. — И два сигнальных, белого огня! Ставить всё?
— Ставь! — Майор быстро огляделся, сверяясь с УИПом. Нужны чистые и густые кусты, скоро вертушки пройдут над головами. — Туда! — Он указал на заросли бойцу, разбрасывающему подожженные шашки. — Быстрее!
Стрельба одновременно стихла, и в небе послышался стрекот вертолетных винтов. Оба бойца вбежали в густой кустарник и вжались в землю, замирая между стеблей и неестественно пластичных древесных стволов, под действием мутации постепенно теряющих прочность. Вертушки прошли над задымленным участком леса и направились на разворот. Нельзя позволить им заняться другими районами леса, пока основная часть отряда не ушла отсюда достаточно далеко, двигающиеся по лесу квадроциклы могут быть обнаружены с воздуха. Медведь с Капканом вынырнули из кустов и бросились дальше. Добежать до замаскированной машины за один раз не удалось, и от второго облета пришлось вновь укрываться в кустах. Времени на поиски чистых зарослей почти не оставалось, и бойцы залегли под раскидистым деревом в полуметре от тускло поблескивающих в отбрасываемом кроной полумраке тонких серебристых нитей. После второго рывка им наконец-то удалось достичь квадроцикла. Медведь запрыгнул за руль и сорвался с места, едва Капкан соприкоснулся с пассажирским сиденьем. Боец ногами вцепился в стремена, приделанные к подножкам специально для таких ситуаций, и принялся укреплять в багажнике тяжелую банку УДШ.
— Есть дым! — проорал он Медведю, захлопывая лицевой щиток шлем-сферы до второго щелчка, и майор повторил его движение. В этом режиме шлем-сфера полностью загерметизирована, не пропускает забортный воздух и работает в режиме противогаза. Через фильтры дышать тяжелее, но пока не приходится бежать, всё вполне терпимо.
Медведь вёл оставляющий за собой шлейф густого аэрозольного дыма квадроцикл через лес, петляя между деревьями и объезжая аномалии. Скорость движения упала до двадцати километров в час, и майор почти не отрывал взгляд от УИПа, отыскивая безопасный путь как можно ближе к древесным стволам. Следящие за дымовой завесой вертолеты несколько раз проходили точно над ними, но четко разглядеть скрывающийся за густыми кронами квадроцикл пилоты так и не смогли. Минут пять беглецам удавалось уходить от преследования, после чего одна из вертушек отработала из пулемета наугад. «Эмку» Капкана зацепило пулями, и его выбило с квадроцикла. Стало ясно, что сейчас их постараются раздолбить прямо через кроны деревьев, и Медведь, заклинив рукоять газа, на ходу соскочил с машины. Квадроцикл, дымя шашкой, покатился дальше, задевая за деревья и хаотично меняя курс. Машина умудрилась пройти метров двадцать, как вдруг её левая сторона густо брызнула тонкими осколками-иглами, словно была стеклянной и с размаху разбилась о невидимую бетонную стену. Квадроцикл завалился на бок и быстро скрылся в дыму.
— Капкан! Идти можешь? — Медведь подбежал к вяло шевелящемуся на земле бойцу и перевернул его на живот. Несколько крупнокалиберных пуль прошли по касательной, одна увязла в бронепластине. Защита была разрушена и отразила удар лишь частично: пуля не дошла до тела, но переданная ею кинетическая энергия оказалась слишком велика, и Капкану сломало правую лопатку.
— Смогу, — боец поднялся на ноги, кривясь от боли. — Только с граником уже не справлюсь.
— Будем уходить под деревьями, на северо-восток! — Майор быстрым движением извлек из аптечного подсумка шприц-тюбик с обезболивающим и вколол его раненому. — УДШ ещё минуты три дымить будет, надо успеть уйти подальше! — Он закинул за спину капкановский РПГ-7, повесил на грудь «Печенег» и подхватил под неповрежденное плечо шатающегося бойца. — Бегом марш!
— Думаешь, Черный Плащ не допрёт? — Анестетик, изготовленный из Икс-эссенции, действовал мгновенно, и движения Капкана быстро становились всё более уверенными. — Пойдем к Каджерому?
— Конечно, не допрёт! — ухмыльнулся Медведь, поднимая забрало шлем-сферы, чтобы было легче дышать. — Это не в интернете и прочих игрульках с такими же дятлами интеллектом меряться, или что они там друг у друга сравнивают! — Майор бросил взгляд на тревожно запищавший УИП и принял влево, обходя притаившийся между двух деревьев Растворитель. — Мы где живём? В Жёлтой Зоне, это всем известно. Стало быть, куда мы пытаемся добраться? Правильно, до её границы. Вот туда Плащец всех и отправит, перехватывать злобных террористов, то есть нас. А мы уйдем в другую сторону, потом дадим крюк и выйдем к Желтой в спокойном месте. Как наши. Они ведь тоже не напрямик в Желтую рванули. Помнишь запасной маршрут? Сначала к Яреге, это в другую сторону. А только потом в Желтую, обогнув Ухту. Так далеко вертушки не пойдут, им рискованно заходить во враждебные сектора. Там и Общаковские, и Городские, и «дикие» иногда попадаются, могут и сбить, если есть чем. А у них наверняка есть, было бы глупо не иметь. Это только мы такие добрые!
— Может, стоит купить «Иглу»? — Капкану стало лучше, и он попытался бежать самостоятельно. — Помнится, Кошель говорил, что у Глобуса есть «Игла-2». Может, и нам достанет, если постарается?
— Не жалко тебе мужиков-то? — хмыкнул Медведь, оглядываясь на приближающийся сверху шум винтов. — Они же не виноваты, что есть на земле такой Черный Плащ и его родственнички! Они просто работу свою делают, служба у них такая. Забыл, как нас в Ухте не любили?
— Забудешь тут, — буркнул боец, и они оба прижались к стволу дерева, дожидаясь, когда вертушка пройдет мимо. «Невидимки» гарантировали слепоту любых поисковых приборов, но если вертолетчики просто увидят тебя глазами — пиши пропало. Пули и НАРы летают гораздо быстрее, чем ты бегаешь. — Вообще ты прав, мужиков жалко, — он проводил взглядом мелькнувший среди густой листвы хищный силуэт «Крокодила». — Только они этого не оценят, если нас засекут.
— Это да, — Медведь иронично фыркнул. — Вперёд! — Они побежали дальше. — Скоро здесь будет половина Службы Безопасности Сателлита. — Они продолжили движение, забирая вглубь Зеленой Зоны. — Что же там, в Сателлите, произошло? — Майор зло поморщился. — Кнопку, похоже, приняли. Хорошо хоть Водяному повезло! — Оба бойца синхронно перепрыгнули заполненную Студнем рытвину. — Где-то мы прокололись.
— Волконский нас сдал, больше некому, — Капкан на бегу смастерил себе из ИПП шейную повязку и уложил в неё правую руку, чтобы меньше беспокоить поврежденную лопатку. — Вот они за два дня и подготовились. Видал, группа захвата прямо на барахолке ждала! Тоже, типа, торгаши каким-то хламом. Кнопка была в гриме, но её всё равно вычислили. Наверняка сначала обнаружили мобильный, а потом те, что на рынке сидели, дали описание внешности тем, кто в Сателлите ждал. Водяной их не заметил, опыта мало.
— Похоже, так и было, — Медведь увлек Капкана в сторону, уклоняясь не то от Рулетки, не то от Центрифуги, по УИПу не поймешь, и оба бойца снова прижались к дереву. — Получается, Водяному сегодня повезло трижды: в первый раз, когда он за Кнопкой рванул, и опера не ожидали, растерялись и не приняли его прямо на рынке, второй раз в тоннеле, черт его поймет, как его не приняли там, мне очень любопытно, и третий раз, когда квадроцикл пробоины получил вместо него!
Стрекочущего винтами «Крокодила» не было видно из-за густой кроны, и для надежности бойцы выждали ещё несколько секунд.
— Водяной у нас вообще везунчик, — ухмыльнулся Капкан. — И меж аномалий разгуливает играючи, и живучий, даром что мощный, как у быка хвост, и жена просто золото. И вся вода к его услугам.
— Это точно, — согласился Медведь. — Лишь бы не зажрался, в смысле, не запился! Вперёд!
Они побежали дальше, стремясь не выходить из-под древесных крон, если на то была хоть малейшая возможность. Спустя полчаса непрерывного бега стало ясно, что погоня попалась на уловку и пошла по ложному следу, вертолеты, рыскающие над лесом где-то позади, удалились в сторону Желтой Зоны. Бойцы перешли на шаг, восстанавливая дыхание, и Капкан попросил привал.
— Лопатка хрустит на каждом движении, — пожаловался он. — Дышать стало тяжело, словно в противогазе бегу, и голова начинает кружиться. Может, передохнем немного?
— Пять минут отдохнем, — согласился Медведь, выискивая место поудобнее. — Справа, похоже, овражек. Идем туда, посмотрим. — Он бросил взгляд на УИП. — Паутина кругом, повнимательнее!
Едва они сделали пару шагов в сторону овражка, как впереди, в кустах, метрах в тридцати, раздались знакомые хлопки. Звук работающих подствольных гранатометов хлестнул бойцов, словно удар плети, и оба прыжком бросились наземь. Грохот десятка разрывов слился в один долгий взрыв, захрустели перебитые гранатами стволы тонких деревьев, падающие вниз, по бронепластинам «Эмок» ударили осколки вперемешку с земляным крошевом и древесной щепой. Несколько гранат прошли мимо, остальные упали туда, где две секунды назад стоял Капкан. Разрывы прекратились, и в тишине леса отрывисто засвистели пули, выпускаемые из бесшумного оружия.
— К овражку, живо! — прошипел Медведь, оборачиваясь назад. Капкан лежал рядом без сознания, и майор, ухватив его за разгрузку, ползком потащил за собой. Невидимые стрелки не наблюдали цели и били наугад, значит, шансы есть. Первым делом необходимо выйти из-под огня, если заползти в овражек, его можно использовать как окоп и траншею, может, получится уйти тихо.
Но засада явно оказалась здесь не случайно и уходить ни с чем не собиралась. Через минуту обстрел прекратился, и Медведь спинным мозгом почувствовал, что противник пошел на сближение. Он подтащил Капкана к овражку, но спуститься туда не смог: на дне густо лежал Студень. Выходит, те, кто устроил засаду, специально выбрали это место, чтобы отрезать им путь в Зеленую. Значит, со стороны Желтой их тоже ждут, хоть оттуда пули и не летели. Этакое приглашение повернуть гуда, где безопасно. Кто-то просчитал действия Спецотряда заранее, но не учел, что от Сателлита в эту сторону будут уходить не все. Надо попытаться отойти назад насколько получится, если овраг удастся где-нибудь пересечь, то вырваться из захлопывающейся ловушки ещё можно.
Быстро выяснилось, что вдоль овражка двигаться практически невозможно, Паутина висела едва ли не повсюду, и единственным путем назад был тот, по которому они пришли. Майор забросил Капкана на плечи и побежал, стараясь пригибаться ниже. Но противник был готов к такому варианту, и далеко уйти не удалось. Едва нападающие вышли на перепаханное огневым налетом место и не обнаружили на нем трупов, они отказались от скрытности и перешли на бег. С раненым на плечах Медведь бежал медленно, и вскоре вокруг него вновь засвистели пули. Здоровяк пытался петлять среди кустов и деревьев, но удерживать Капкана и смотреть на УИП было слишком трудно, и стало ясно, что так он вляпается раньше, чем его застрелит кто-нибудь из преследователей. Со стороны Желтой Зоны, вдали среди деревьев, показался второй отряд погони, и майор понял, что не уйдет. Оставалось дать противнику бой, чтобы победа досталась ему подороже.
Он покосился на УИП и нырнул в ближайшие кусты, примыкающие к паре деревьев, облепленных Паутиной. Медведь сбросил с плеч Капкана и пододвинул его ближе к древесным стволам, чтобы хоть как-то закрыть раненого от пуль. Затем он снял с него запасной выстрел к гранатомёту и выполз из кустов с другой стороны. Майор достал из-за спины РПГ-7. Это хорошо, что Капкан после нападения на Базу всегда заряжает граник термобарическими гранатами, отметил он, мстительно ощеряясь. Жаль, что осколочные дефицит, но и эти вполне подойдут. Медведь положил на плечо трубу гранатомета, приподнялся, высовываясь из-за дерева, и выстрелил в дерево посреди мелькающих между кустов фигур солдат противника. Оглушительный взрыв разодрал в клочья растительность, выжигая приличных размеров полянку и расшвыривая в разные стороны попавших под удар врагов. Но Медведь уже заряжал вторую гранату. Не теряя времени, он выпустил её по второму отряду, после чего отшвырнул гранатомет и сорвал с груди «Печенег». Со стороны противника раздавались крики раненых и истошные полудикие вопли тех, кого взрывной волной отбросило в Паутину, и здоровяк дважды перечеркнул позиции пришедших в замешательство врагов длинными очередями. Он бил по кустам в обе стороны, опрокидывая мечущихся боевиков и не позволяя остальным пошевелиться, пока не закончилась лента, после чего рывком нацепил на себя пулемет, схватил Капкана и бросился бежать, не сводя глаз с УИПа.
Вражеская засада пришла в себя быстро, и позади вновь захлопали подствольные гранатометы. Только что оставленную Медведем позицию накрыло гранатами, и вокруг вновь засвистели пули. Что-то несколько раз ударило майора в спину, и ему пришлось залечь. Долго «Эмка» не выдержит, в том, что били «Дыроколами», сомневаться не приходилось, засада была тщательно продумана заранее. У всех «Невидимки», бесшумное оружие, подствольные гранатометы и одинаковые камуфляжи без знаков различия. Это явно не дело рук Черного Плаща, слишком грамотно сработано, да и солдатам Сателлита нет смысла скрывать свою принадлежность. Медведь открыл шлем-сферу Капкана и поднес к его носу клинок боевого ножа. Отполированная до зеркального блеска поверхность затуманилась, и майор захлопнул лицевой щиток до первого щелчка. Раз дыхание есть, значит, ещё жив. Определить наличие ранений не представлялось возможным, бронепластины обеих «Эмок» были испещрены застрявшими в них пулями, но внешнего кровотечения вроде не видно.
Периферийное зрение уловило движение, и Медведь поднял голову. В зарослях со стороны Желтой Зоны замелькали тепловые отметки целей, быстро двигающихся параллельным курсом. Понятно, к первым засадным группам подошло подкрепление, отряд большой, на всех «Невидимок» не напасёшься. И теперь вновь прибывшие спешат обойти беглецов, чтобы отрезать им путь к отступлению. Майор злобно ухмыльнулся. Его хотят выдавить к овражку или зажать в забитых Паутиной кустах, чтобы потом без риска для себя забросать гранатами. Обогнать их с раненым на руках он не сможет. Зато сможет выпить из противника ещё немного крови, спасибо Расу, парнишка раздобыл для него прямо-таки эксклюзивных размеров «Филина», далеко цепляет! Сейчас у кого-то будет возможность это оценить!
Снаряженный новым коробом с лентой «Печенег» ударил по бегущим сигнатурам прямо через кусты, и тепловые отметки бегущих боевиков закувыркались, падая наземь. Трое из них остались лежать неподвижно, остальные торопливо укрывались за деревьями. Заметить скрытого в глубине кустарника пулеметчика, оснащенного «Невидимкой», им не удалось, и попавший под огонь противник начал стрельбу наугад. В первые секунды пули и гранаты пролетали высоко над позицией Медведя, но потом к врагам начало подходить подкрепление, и со стороны основной засады появились новые тепловые сигнатуры. Противник пошел на сближение, и майор перенес огонь на новые цели. Четверых врагов удалось сбить с ног, остальные залегли, в ход пошли реактивные гранатомёты, и плотность вражеского огня мгновенно возросла. Если не сменить позицию, очень скоро и его, и Капкана либо накроет прямыми попаданиями, либо бронепластины «Эмок» потеряют вязкость из-за обилия осколков и рикошетящих пуль.
Медведь подхватил раненого и пополз дальше, пытаясь покинуть пристрелянную противником позицию. «Филин» показывал, как осмелевшие враги постепенно берут его в полукольцо, но противостоять этому было невозможно, пока часть боевиков обходила Медведя по широкой дуге, остальные не прекращали обстрел кустов. Что-то не больно обожгло ногу и руку сразу, и Медведь дёрнулся, оглядываясь. Капкану вроде не досталось, остальное ерунда, рука с ногой шевелиться не перестали, значит, мелочь. Он пополз ещё быстрее, но уже через двадцать метров остановился. Здесь кроны деревьев были довольно жиденькие и кусты оказались затянуты Паутиной настолько, что УИП пищал, не переставая. Свободный проход резко сужался, и ползти по нему с раненым стало опасно, вляпаться можно в любую секунду. Майор огляделся. Противник закончил окружение, и выбраться из западни можно было только через овраг. Но там Студень, значит, его не пересечь. Единственный шанс — пройти по склону оврага вдоль Студня в надежде, что где-нибудь его не будет либо его удастся перепрыгнуть. А для этого необходимо выйти к самому склону.
Здоровяк уложил Капкана как можно ровнее, укрепил вдоль его тела пулемет и ногами вперед вполз в узкий коридор между заполненными Студнем кустами, осторожно подтягивая за собой раненого. Пока есть куда ползти, нужно ползти, оставаться на месте бессмысленно, противник долго ждать не будет. Боевики убедятся, что обложили жертву со всех сторон, и пойдут прочесывать растительность, открывая огонь по каждой не так шевельнувшейся травинке. Дистанция до них всего ничего, найдут быстро. Он ещё сможет удерживать их, пока в пулемете не закончится лента, а потом, во время перезарядки, его и раздолбят из граников, близко подходить не станут. Медведь полз что есть силы, лихорадочно вертя головой. Ширина коридора чуть больше метра, для его могучей фигуры это совсем мало, УИП вопил, не замолкая, выводя на дисплей кучу данных, приходилось следить, чтобы не вляпаться ногами, а ведь ещё надо ровно тащить Капкана, чтобы Паутину не задел. Через несколько метров коридор расширился, Паутина отступила в стороны, и здоровяк смог повернуть к овражку. Он отпустил Капкана, чтобы внимательнее осмотреть склон, и замер.
От склона его отделял всего один шаг. Шаг между двумя деревьями, в полумраке которых тускло поблескивали тонкие серебристые нити, преграждающие путь к спасению. Медведь огляделся. Это был тупик. Пятиметровое пространство, со всех сторон зажатое растущими между деревьев кустами, густо затянутыми Паутиной. Выйти отсюда можно только на тот свет. Надо возвращаться, пока противник не запер его прямо здесь. Тут он даже как следует пострелять напоследок не сможет, его могучей фигуре не за чем залечь, а под защитой одних лишь листиков долго не постреляешь. Здоровяк с обидой вздохнул и поспешил к Капкану, чтобы успеть выбраться из образованного густыми сетями серебристых нитей тупика до атаки противника.
Он выполз на чистое место, волоча за собой Капкана, и сразу заметил шевеление кустов впереди. Среди растительности показалась цепь людей в «Латниках», камуфляжных костюмах и масках, осторожно крадущихся с оружием наизготовку. Взгляды врагов скользили по УИПам и вновь принимались обшаривать кусты. Почти сразу со стороны Желтой Зоны показалась вторая цепь, с третьей стороны противник не наступал, но «Филин» показывал десятка полтора отпечатков, затаившихся в сотне метров отсюда. Ждут, стало быть, криво усмехнулся здоровяк. А народа-то без «Невидимок» прибавилось. Значит, он, Медведь, не зря старался. Ничего, напоследок он ещё постарается…
Но противник ожидал встретить сопротивление и атаковать не стал. Похоже, враги так и не смогли определить точной численности блокированных бойцов Спецотряда и рисковать не пожелали, учитывая уже понесенные потери. Ближайшая цепь залегла и дождалась приближения второй цепи, идущей со стороны Желтой Зоны. Образовав непрерывный боевой порядок, обе группы медленно, почти ползком, начали продвигаться вперед, сжимая полукольцо. Медведь зло поморщился. Его стремятся выдавить к зарослям Паутины либо на засевшую в тылу засаду. Если открыть огонь сейчас, он сможет уничтожить трех-четырех врагов, после чего его забросают гранатами. Если ждать дольше, то его просто заметят глазами. До медленно приближающегося противника оставалось метров двадцать пять, и Медведь понял, что умирать, захватив с собой в ад так мало врагов, ему совершенно не хочется.
— Как-то не справедливо получается, — тихо хмыкнул здоровяк. — Впрочем, за всю жизнь мог бы и привыкнуть, — философски добавил он. — Уж сколько раз такое было.
Он достал из подсумка пару гранат и в последний раз огляделся. Уходить некуда, его заметят, как только он начнет двигаться, а отступать назад, в тупик, из которого он только что вышел, бесполезно. Выходит, бой будет совсем коротким. Секундочку! Внезапно в голове мелькнула злорадная и дерзкая мысль. Почему это бесполезно? Очень даже ничего! Медведь мстительно ощерился. Я вам сейчас продемонстрирую, как в Ареале надо правильно умирать красиво. Всем понравится! Здоровяк медленно отполз назад, к ведущему в тупик коридору, и осторожно затолкал Капкана поглубже в кусты. Он быстро закрыл бессознательное тело бойца ветками, вытащил из подсумка моток серебристой проволоки и наскоро растянул среди листьев несколько нитей. Ерунда, конечно, не заметят только с первого взгляда. Как только начнут искать тщательно, найдут быстро, но большего сейчас всё равно не сделать.
Медведь отполз на пару шагов и достал из аптечного подсумка ИПП. Майор разорвал обертку и бросил кусок бумаги на траву, оставляя четкий след. После этого он подхватил «Печенег» и пополз в тупик, разбрасывая на своем пути обрывки бумаги и бинта, предварительно вытирая им вяло сочащуюся из пробоины на ноге кровь. Добравшись до тупика, здоровяк тщательно осмотрел пулемет, стряхивая с него налипшую траву и обрывки листвы, после чего зарядил новую ленту. Выждав минуту для надежности, он отломал от дерева ветку и подошел к преграждающей дорогу к овражку Паутине. Медведь взмахнул веткой и принялся сбивать серебристые нити, тихо трещащие при соприкосновении с деревом. Через несколько секунд ветка рассыпалась в труху до половины, и треск прекратился. Медведь посмотрел на УИП. Паутина никуда не делась, хоть теперь её и не видно. В общем-то, плевать. Ему нужно совсем немного времени. Он глубоко вдохнул и прошел между двух древесных стволов.
Интересные ощущения, с любопытством отметил он. А именно: их нет. Ничего не случилось, как будто он и не проходил через Паутину вовсе. Вот, значит, как это происходит. Вляпался человек в несколько тонких ниточек и даже не заметил, что запустил обратный отсчет. А потом вернулся домой и просто упал где-нибудь на ровном месте, уже навсегда. Врачи скажут — слабое сердце, родня удивится тому, что раньше таких проблем у покойного не наблюдалось. Всё-таки из всех аномалий Ареала Паутина убивает наиболее гуманно. Можно сказать, по-доброму. Интересно, сколько у него есть времени? Самым везучим выпадало целых полгода! Правда, его везучим уж точно не назовешь. Хотя, какая разница, сколько ни есть, всё его! Медведь спустился в овражек к самому Студню и, весело ощеряясь, побежал вдоль него по склону, невидимый для противника.
В тылу сжимающих кольцо боевиков он был уже через минуту. Майор вылез из овражка в пяти метрах за их спинами, где выход на ровное место преграждала всего одна нить Паутины. Одной больше, одной меньше — кто их считать будет, беззвучно хихикнул здоровяк и принялся с интересом разглядывать столпившихся у начала тупикового коридора врагов. Человек восемь, сидя на корточках и низко пригибаясь при этом, сгрудились у края кустов перед окровавленным куском обертки ИПП и тихо совещались. Ещё человек двадцать, залегших с оружием наизготовку, терялись в растительности, оцепив образовывающие тупик заросли. Понятно, обрадовался Медведь, усиленно размышляем, что делать! Зажали вы меня там плотно, деться мне некуда, а если нас там несколько, то там прямо-таки давка, в этом тупике! Зачем лезть на пули, когда можно всех перестрелять?
Спустя несколько секунд нападающие пришли к такому же выводу, и один из совещавшихся людей размашисто взмахнул рукой. Боевики вскинули оружие и открыли огонь наугад. Потоки пуль пронзали густой кустарник, расшвыривая вокруг изодранную в клочья листву, несколько стрелков разрядили в сторону тупика подствольные гранатометы, целя в стволы деревьев, и в лесной тишине вновь загрохотали взрывы. Молодцы! — восхитился Медведь, то, что надо, самое оно! Он взял «Печенег» в изготовку для стрельбы стоя и нажал на спуск, всем телом повисая на яростно бьющемся в железной хватке пулемете. Длинная очередь перечеркнула ближайших боевиков, швыряя их на землю, и сместилась дальше, пригвождая к густой траве залегшую цепь. Опустошив половину ленты, здоровяк перешел на короткие очереди, методично добивая всех, кого успевал увидеть. В дальних кустах кто-то орал от боли, несколько человек бросились бежать, стремясь уйти глубже в заросли, кто-то торопливо уползал, кто-то катался по траве, исступленно визжа и сжимая культю оторванной «Дыроколами» руки.
Отстреляв ленту, Медведь швырнул вслед врагам несколько гранат и перезарядил пулемет. После этого он одновременно подобрал пару автоматов убитых боевиков и принялся стрелять из них, словно из пистолетов, посылая пули широким веером для большего эффекта. Пусть думают, что пулеметчик не один, так страшнее. Опустошив таким образом четыре ствола, он отбросил ставшие ненужными автоматы и выволок из кустов Капкана. Того вроде не зацепило, по крайней мере, гранатометчик ещё дышал. Здоровяк забросил раненого на плечи, подхватил пулемет и неторопливо побежал дальше, туда, откуда пришла засада. Надо же, как легко бежится, отметил Медведь, прямо второе дыхание открылось вместе с третьим и четвертым сразу! Он пожалел, что разбежавшаяся засада не бросилась за ним в погоню, патроны-то к пулемету ещё есть. Но и так тоже неплохо получилось, десятка полтора говнюков он точно с собой в могилку забрал, скучно ему там не будет.
Здоровяк огляделся, рассчитывая заметить преследование или новых врагов, но «Филин» не давал человеческих отметок, лишь мелкое зверьё сновало в глубине подлеска. Жаль, что никого не видно, подумал майор, как-то же эта засада сюда добралась, у них должен быть транспорт где-то неподалеку. Отыскать бы. С раненым он будет добираться до Базы слишком долго, кто знает, сколько у него вообще времени, полгода, полмесяца или полчаса. Он ненадолго остановился, вложил в набедренный карман «Энерджайзер» и продолжил бег. К сожалению, такой мет у него только один, а обыскивать Капкана долго, время дорого. Но позже стоит поставить себе второй «Энерджайзер», для повышения собственного КПД, теперь на передозировку метов можно спокойно наплевать.
Звук приближающихся вертолетных винтов застрекотал над лесом через полчаса, когда Медведь перешел на шаг, чтобы восстановить силы. Майор едва успел прижаться к ближайшему дереву, пропуская вертолет над собой, но вслед за первой машиной появилась следующая. Конечно же, в этой части леса деревья стоят редко и с чахлыми кронами, устало усмехнулся он, никто другого и не ждал. Придется стоять так, пока вертушки не уйдут далеко. Но очень быстро стало ясно, что вертолеты ищут именно его. Пара «Крокодилов» принялась низко кружить над лесом, будоража перемалываемыми винтами воздушными потоками древесные кроны, словно небольшой ураган, и он понял, что вертушки пришли по его душу. Вскоре к «Крокодилам» присоединилась пара МИ-8 и сразу же зашла на посадку южнее, в разных точках. Стало быть, высаживают десант, хмыкнул майор, выходит, что или засада всё-таки была сателлитовской, или люди Черного Плаща как-то узнали о произошедшем бое. Если они нашли то место, то выследить его было несложно, в снаряжении и с Капканом на плечах он весит добрую четверть тонны и оставляет за собой отчетливые следы, плюс капающая кровь. Можно было бы снять с раненого «Эмку», чтобы облегчить ношу, но если перестрелка повторится, он точно не донесет Капкана живым. Двухметровый мужик с человеком на плечах слишком легкая мишень.
Минут десять Медведю удавалось оставаться невидимым для вертолетов, перемещаясь от дерева к дереву, но потом высаженный десант всё-таки вышел на его след, и майору дали ясно понять, что живым его брать совершенно не обязательно. Пилоны оружейной подвески ближайшего «Крокодила», идущего над лесом, окрасились вспышками и дымными хвостами, посылая в лес поток НАРов, и майор с разбегу рухнул в кусты, роняя Капкана. В следующую секунду земля подпрыгнула под Медведем, и всё вокруг потонуло в грохоте разрывов, визге осколков и хрусте ломающихся деревьев. Здоровяк ткнул лицом в ходящую ходуном земную поверхность, запирая шлем-сферу до второго щелчка, и попытался дотянуться до Капкана. Гранатометчик лежал в двух метрах впереди и не вляпался в синеющую Студнем рытвину буквально чудом. Давшая залп вертушка ушла на разворот, и Медведь пополз к раненому, заставляя себя не обращать внимания на рвущую в куски голову боль и звон в ушах.
Но доползти он не успел, множество фонтанчиков из земли и обрывков травяных стеблей заплясали перед ним, преграждая дорогу. Медведь инстинктивно отдернул руки и замер, вжимаясь в траву. Его заметил десант, силуэты солдат уже мелькали среди деревьев в полусотне метров, обходя аномалии. Здоровяк перекатился за ближайшее дерево и поискал глазами пулемет. Он выронил его в момент падения, но добраться до оружия можно, до него всего три метра, место чистое, УИП молчит. Майор перекатом рванулся к «Печенегу», сгребая лежащий в траве пулемет, и, не останавливаясь, выполнил второй перекат, скрываясь за деревом. УИП запищал, предупреждая о близкой Паутине, но Медведь не стал тратить время на разбирательства. Тоже мне, Паутиной удивили, беззаботно засмеялся он, резким движением ставя «Печенег» на сошки, и парой коротких очередей сбил с ног двоих солдат. Остальные десантники залегли и открыли ответный огонь.
Несколько секунд майор не высовывался из-за корней дерева, обильно пронзаемого пулями, после чего рванулся короткой перебежкой за ближайший куст. Он сходу влетел в его ветви и покатился дальше, скрываясь за небольшим холмиком, а куст уже разлетался вдребезги, раздираемый свинцовыми потоками. Что-то неприятно оцарапало голень, и Медведь бросил взгляд на ногу. Штанина «Эмки» была распорота, из-под неё выступила кровь, но нога шевелиться не перестала. Это радует, мельком отметил майор, надо увести их как можно дальше от Капкана, вдруг повезет и раненого не найдут. Медведь заозирался, отыскивая следующее укрытие, и в этот момент противник ударил из РПГ. Несколько гранат прошли мимо, разрываясь в считанных метрах за спиной и обдавая спинные бронепластины градом осколков, но одна вошла точно в холм. По кипящей болью голове жестоко ударил оглушительный взрыв, и Медведя швырнуло в кроваво-расплывчатую дрожащую муть. Пылающее сознание стало вязким, словно патока, и он словно из-под мутной воды увидел, как бьёт длинной очередью по противнику, заставляя десант прекратить огонь и укрыться за деревьями. В плечевую бронепластину ударила пуля, затем вторая, потом попадание в шлем-сферу, сразу за ним ещё…
«Печенег» захлебнулся, сообщая об опустошении ленты, и Медведь бессильно уронил голову, выпуская пулемет из рук. Отказывающаяся подчиняться шея разламывалась от боли, и он отстраненно удивился тому, что она вообще выдержала попадания в сферу и не сломалась пополам. Похоже, на этот раз он точно отвоевался, остался лишь последний аккорд. Майор непослушной рукой нашарил гранатный подсумок и вытащил из него ребристый корпус Ф-1 «В», старую добрую «эфку» в модификации «Ваниль». С трудом выдернув чеку, он зажал гранату в руке и изо всех сил попытался удержать на месте уплывающее в кровавую муть сознание. В него больше не стреляли, значит, скоро подойдут, осталось потерпеть совсем немного.
Внезапно сразу со всех сторон вспыхнула беспорядочная стрельба, затрещали крупнокалиберные пулеметы вертолетов, и зазвенели крики командиров, панически орущих экстренные команды. Резкий, тяжелый и оглушительный грохот разом поглотил все звуки, и звон в ушах сменился острой резью. Угасающее сознание прояснилось от пронизывающей боли, в глазах помутилось, и Медведь попытался поднять голову, но ужасающий грохот повторился вновь, и все звуки пропали, сменившись давящей тишиной и замедленным видением происходящего. Контузия… — ставшее вдруг ленивым сознание медленно вытолкнуло на поверхность объяснение случившемуся. Зрение неторопливо восстанавливалось, и Медведь понял, что лежит на боку возле развороченного взрывами холмика. Перед ним, словно в немом замедленном кино, разворачивалась странная и нелепая пантомима: передовые группы десанта в животном ужасе спасались бегством, несколько огневых точек издали пытались прикрывать их отход, но быстро прекращали огонь, и их расчеты бросались прочь. Посреди этого хаоса между деревьев с огромной скоростью метался громадный антрацитово-черный пёс размером с носорога, хватая тридцатисантиметровыми клыками толщиной в руку разбегающихся людей и отшвыривая их в стороны, словно тряпичные куклы. Пёс совершил гигантский прыжок, молниеносным движением перекусывая надвое одного из командиров десанта, и задрал голову вверх. Его челюсти стремительно щелкнули.
— Гав!!! — мощный грохот глухо пробился через давящую на барабанные перепонки тишину, и находившиеся недалеко от пса люди полетели наземь, сжимая руками головы.
Откуда-то сверху к собаке протянулись вереницы пулеметных очередей, но крупнокалиберные пули лишь скользили по отливающей стальным блеском шерсти, короткими яркими штрихами уходя в землю. Пёс вновь пролаял, заставляя корчащихся на земле людей скрючиться от жуткой боли, и Медведь увидел русоволосого человека во фронтовой гимнастерке, неторопливо-зловещим шагом подходящего к собаке. Красноармеец вскинул ППШ, целя в атакующий вертолет, и дал пару коротких очередей. Медведь перевел глаза в небо и увидел, как бронестекло «Крокодила» медленно покрывается пробоинами и лениво осыпается в кабину и изумленные глаза пилотов расширяются от ужаса. Вертушка отвалила в сторону, пытаясь уцелеть, и молчаливая пантомима продолжилась. Огромная собака умчалась куда-то в заросли, красноармеец с ППШ остался на месте, отстреливая разбегающихся солдат РАО, и вскоре всё вокруг замерло, будто даже кусты и деревья боялись шелохнуться. Несколько секунд Фронтовик стоял неподвижно, обозревая окрестности, потом развернулся и направился прямо к Медведю. Майор попытался пошевелиться, но тело не желало слушаться своего хозяина. Начищенные до блеска хромовые сапоги приблизились к лицу почти вплотную, и красноармеец склонился над лежащим бойцом.
— Ну-ка, что это у тебя в руке? — степенный голос звучал чисто, абсолютно игнорируя контузию. — Давай-ка сюда! — красноармеец отобрал у Медведя гранату.
Он будничным движением швырнул её в ближайшую рытвину, словно скомканную бумагу в урну. Граната упала в ямку и размякла, как кусочек сахара в стакане кипятка, быстро исчезая.
— Ты пошто упрямый такой? — тяжелая рука перевернула здоровяка на спину, и сознание обожгло пронзительным взглядом бесконечно-голубых глаз. — Не дозовешься тебя! — Красноармеец укоризненно нахмурился, и его слова гулко зазвучали в голове, отпечатываясь в памяти подобно раскаленному клейму. — Други твои в темнице супостатов томятся который день, выбраться не могут, подсобить им надобно! Ты найди Валеру, родича моего названого, что болт дедовский хранит, как было ему завещано. Пусть отправляется аккурат в самый центр земли поганой, там он темницу и сыщет, а автомобиль дедовский ему в том деле подмогой будет. Стоит он там же, где и всегда стоял, Валеру дожидается. И скажи ему, пусть навестит нас с Полиной Федосеевной, как с делами управится! — Красноармеец замолчал, окидывая Медведя обжигающим взглядом, и добавил: — Да и тебе зайти не лишне будет, вижу, смерть сидит в тебе крепко. — Он выпрямился, поднимаясь на ноги, и залихватски свистнул.
Раздался треск ломающегося дерева, и из кустов выпрыгнул гигантский пёс с густо покрытой кровью мордой. В пасти он держал тело затянутого в «Эмку» человека. Собака, довольно виляя свернутым в колечко хвостом, аккуратно положила добычу у ног хозяина, и Медведь узнал Капкана.
— Молодец, Чернышка! — Тяжелая рука красноармейца ласково потрепала огромную собачью голову. — Сыскал! Будет тебе от Полинушки гостинец, когда в терем вернемся. А покуда пошли-ка, поглядим, быстро ли супостаты бегают! Небось решили, что мы с тобой о них уж позабыли!
Пёс радостно гавкнул, мгновенно бросая Медведя в белесое дрожащее марево, и Фронтовик неторопливо двинулся вслед за разбежавшимся десантом Сателлита. Зыбкая дрожь поглотила окружающий мир, и угасающее сознание, отключаясь, уловило звук удаляющегося прочь голоса:
— Если захочешь сыскать машину ворогов, так она аккурат на север от тебя стоит, под сетью маскировочной схоронённая…

* * *

Тяжёлый гул, бесчинствующий в голове, начал отступать, и Медведь открыл глаза. Картинка уже не двоилась, но тело было словно ватным и не испытывало особого желания беспрекословно подчиняться владельцу. Здоровяк тихо чертыхнулся и полез в набедренный карман, извлекая оттуда «Энерджайзер». Понятно, заработал легкую передозировку… Сколько же я тут пролежал? Он посмотрел на УИП. Выходило, что не больше часа. Значит, всё не так страшно, обычная банка сгущенки избавила бы его от мук. Майор расстегнул ременные крепления на груди и потянул из-за спины небольшой плоский станковой рюкзак, оказавшийся подозрительно легким.
— Со сгущенкой неувязочка вышла однако… — Пробурчал здоровяк, хмуро разглядывая кучку рваного тряпья, в которую превратился рюкзак. Судя по консистенции того, что от него осталось, пули в рюкзак в процессе недавних приключений попадали горстями, а жизнерадостные перекаты и скоростное ползание довершили дело. — Ладно, прорвёмся, где наша не пропадала. Наша не пропадала только на тропических курортах, во всех клоакообразных местах она пропадала не раз.
Здоровяк стряхнул с подсумков обрывки травы и земляную крошку, после чего сунул руку в один из них и достал сильно измятую шоколадную плитку приличных размеров, ловко украденную утром у Шороха. Вообще-то планировалось лишь подколоть и по-дружески простебать боевого товарища, кто ж знал, что всё так обернется. Но раз уж обернулось, остается только порадоваться наличию у Шороха столь необычного пристрастия. Медведь аккуратно развернул обертку на жестоко изломанной шоколадной плитке и принялся ссыпать раздробленные куски шоколада себе в рот, словно какой-нибудь лечебный порошок вроде аскорбиновой кислоты в пакетиках. Пожевав с минуту, он снял с пояса флягу, поднес её ко рту и с интересом изучил обнаружившуюся в ней пару пулевых отверстий. Конечно же, воды не осталось даже на донышке, кто бы сомневался. Здоровяк поднялся на ноги и побрел к лежащему неподалеку Капкану. К счастью, его фляга была на месте, наполненная водой почти наполовину.
— Это что же получается, Капкан, — продолжал бурчать Медведь, откручивая крышку. — Мало того что ты всё проспал, так я ещё и тащил тебя всё это время с таким перегрузом… Вот Водяной бы первым делом сообразил, как избавиться от лишнего веса…
Он сделал несколько больших глотков, чувствуя, как к конечностям возвращается уверенность, закрыл флягу и поискал глазами свой «Печенег». Останки пулемета обнаружились метрах в пяти, приклад и пистолетная рукоятка, лежащие в траве. Чуть дальше виднелась россыпь мелких искореженных металлических обломков, характерный итог работы Раздирателя. Жаль, хороший был пулемет. Медведь подошел к ближайшему трупу, подобрал валяющийся подле него автомат и вытащил из разгрузки убитого несколько снаряженных магазинов. Теперь можно двигать отсюда, пока «Филин» молчит. Здоровяк забросил себе на плечи Капкана и, пошатываясь, побрел на север, поглядывая на УИП. После полученной контузии в ушах ещё пищало, и надеяться на звуковое оповещение не приходилось.
Крытый грузовик действительно стоял в двухстах метрах от места боя, наскоро застеленный маскировочной сетью. Несколько перекушенных пополам трупов, лежащих вокруг машины, красноречиво свидетельствовали о том, что здесь произошло. Медведь невольно вздрогнул, вспоминая склонившуюся над ним аномалию и хруст разгрызаемых жуткими клыками тел, и заторопился к кабине. Забросив на лежанку Капкана, он сел за руль и завел мотор, благо ключи из замка зажигания никто из покойников при жизни забирать не стал. Грузовик покашлял двигателем и покатился вперед. Ехать пришлось медленно, постоянно сверяясь с дисплеем автомобильного УИПа, наскоро прикрепленного на приборной панели. Оставалось надеяться, что основной блок устройства, размещенный над передним бампером, закреплен более надежно и не отвалится на очередном ухабе.
До границы с Желтой Зоной удалось добраться без происшествий, вероятно, всё, что имело хоть какие-то мозги, попряталось с появлением Фронтовика в Зелёной Зоне. Медведь ехал вдоль границы до тех пор, пока грузовик окончательно не застрял в лесу, после чего вновь взвалил на себя Капкана и покинул Зелёную. Чисто технически ходить по Жёлтой Зоне, да ещё и с раненым на плечах, проще, чем по Зеленой. Рельеф более ровный, сильных перепадов высот почти нет, а несильные вполне можно обойти. Поэтому дойти до Базы по кратчайшему расстоянию вполне возможно. Если не вляпаешься. И если зверьё по пути не сожрет. И если Зомби не заметят. И если очаг радиации на пути не попадется. И если ноги не переломаешь, пока по руинам Сосногорска и Ухты ковылять будешь. И если там тебя кто-нибудь из-за угла не шлёпнет. И если у тебя вообще сил хватит столько топать. Одним словом, абсолютно будничное для Ареала положение дел. Посему Медведь лишь пожал плечами, удобнее распределяя на себе вес Капкана, и побрел напрямик к Базе, изредка выходя в эфир.
Два часа ему удавалось идти относительно спокойно, вовремя обходя аномалии благодаря УИПу, потом силы начали истощаться. Вновь вспыхнула боль в ноге и руке, шею жгло, словно облитую кипящим маслом, и голова отказывалась поворачиваться влево, тело опять становилось ватным. Несколько раз Медведю приходилось бегом спасаться от движущихся аномалий, неожиданно приближающихся с разных сторон под панические вспышки красных индикаторов УИПа. После очередного такого броска он выдохся окончательно и, отыскав чистый куст, в изнеможении опустился рядом с ним. Конечности едва шевелились, пришлось ещё раз поставить себе «Энерджайзер» и сделать укол анестетика. Медведю стало немного лучше, и он заметил, что лежащий рядом Капкан вяло шевелится, как будто ёрзая на траве. Майор поморгал слезящимися глазами и понял, что бездыханное тело гранатометчика медленно ползет в кусты. Присмотревшись, он увидел, что ступню Капкана обвивает что-то тонкое и длинное, именно оно и затаскивает раненого в заросли, и, судя по молчащему «Филину», «оно» было холодным.
— А ну стой! — здоровяк ухватил гранатометчика за шиворот и потянул на себя. — Куда?! Это моё!
Тонкий жгут натянулся сильнее, пытаясь выдернуть добычу из человеческих рук, и Медведю пришлось увеличить сопротивление. Несколько секунд они перетягивали Капкана друг у друга, после чего здоровяк мощным прыжком вломился в куст и схватился за протянувшийся к ноге бойца тонкий жгут. Гладкие хитиновые чешуйки, покрывающие его поверхность, неожиданно растопырились, подобно лезвию выкидного ножа, поблескивая влажными от токсина остро отточенными боковыми гранями, и жгут совершил резкий рывок, стремясь изрезать схватившую его руку. Но толстая перчатка доработанной научной группой «Эмки» выдержала натиск режущих кромок, и Медведь мощным движением намотал на кулак сантиметров пятнадцать «жгута». Майор уперся ногами в землю и потянул на себя изо всех сил. Откуда-то неподалеку раздалось громкое и злобное свистящее шипение, и здоровяк поднял голову, отслеживая, куда уходит удерживаемый им «жгут». Ощетинившаяся острой чешуёй веревка тянулась через весь куст к стоящему за ним дереву. На нём, обвившись вокруг ствола, сидела длинная толстая тварь, больше всего напоминающая сваленный в кучу донельзя распухший кишечник. Поняв, что вырваться одним движением не удается, мутировавшая змея молниеносно распрямилась и неуловимым для глаза движением неожиданно метнулась к голове Медведя. У самого лица она застыла, громко шипя и сверля человека лишенными зрачков желтыми глазами, и из её распахнутой пасти, усеянной чуть ли не трехсантиметровыми треугольными зубами, высунулся длинный и тонкий фиолетовый язык. Раздвоенное жало завибрировало, словно принюхиваясь, и змея, зашипев ещё громче, вдруг отпустила ногу Капкана и быстро вытянула «жгут» из кустов.
— Что, мертвых не кусаем, да? — Медведь с интересом смотрел в стеклянные глаза размером с голубиное яйцо. — Это опасно для пищеварения, как я погляжу? — Он разжал кулак, выпуская чешуйчатое тело. — Проваливай отсюда, пока я сам тебя не укусил. А то мне уже хочется посмотреть, что из этого выйдет.
Змея зашипела вновь и стремительно сократилась, мгновенно оказываясь на древесном стволе. Тварь поползла вверх, стремясь скрыться в густой кроне, и майор проводил взглядом её короткое, напоминающее резину, опухшее тело, раздваивающееся на пару длинных тонких хвостов. С облаченным в исправную «Эмку» подготовленным бойцом такая гадость не справится, а вот Бэмби стоит предупредить, чтобы в Желтой Зоне по привычке по деревьям не лазала. Особенно в своих шортиках. Шортики, кстати, ничего так. Ей идёт. А вот Базальту придется раскошелиться на шоколадки для Шороха, теперь ему спор не выиграть — девушки покойниками не интересуются. Он вспомнил слова Фронтовика про сидящую внутри смерть и вздохнул. Хотя бы Капкана до Базы дотащить, и то дело. В гости, говорит, зайди! Стебанул — так стебанул, ничего не скажешь. Ты, мол, уже труп, так, может, не будешь мучиться и сам в Эпицентр уйдешь? Добровольно, так сказать. Медведь вздохнул, взвалил на плечи Капкана и побрёл дальше.
Приблизительно через час его услышали в эфире, и Рас с Айболитом выдвинулись ему навстречу. Ещё через час они до него добрались, и военврач наставил майору целую охапку уколов и килограмм метаморфитов. Выяснилось, что кроме них двоих и научной группы на Базе никого нет, остальные вернулись обратно в Зеленую Зону, к точкам сбора в экстренных ситуациях, собирать людей. Когда впереди наконец-то показалась База, Медведь едва переставлял ноги, не видя перед собой почти ничего. Рас ушел в Зеленую, не заходя внутрь, и крайнее, что смог осознать майор, это как его тело падает на больничную койку в реанимационном блоке лазарета. Очнулся он к полудню следующего дня, и первое, что обнаружил майор, была Бэмби, подозрительно возящаяся в углу с его камуфляжем.
— Хватит по карманам шарить! — грозно заявил он. — Так вот кто у меня постоянно мелочь ворует!
— Вы проснулись! — обрадовалась девчонка и вынула из кармашка рацию: — Айболит, Медведь проснулся! — Она показала здоровяку нитку с иголкой: — У вас в карманах кроме хлебной крошки и поломанной сушки ничего не было. Я ваш камуфляж постирала и теперь заплатки ставлю. Вашего размера на складе больше нет, надо купить. Пока наденьте сменный комплект, который вы на Базе носите, а я этот зашью…
— Откуда у тебя рация? — перебил её Медведь. — Кто разрешал? Где, взяла? С кем говорила?
— Это ваша! Мне её Айболит дал! — доложила Бэмби, сверля его честным взглядом преданного щенка. — Он в лаборатории, занят экспериментами. Велел мне ждать, когда вы в себя придете!
— Судя по полнейшей безответственности, творящейся вокруг, Кварца на Базе нет, — нахмурился здоровяк. Он сел на кровати, собираясь встать и отобрать у Бэмби рацию, но обнаружил, что кроме одеяла другой одежды не имеет, и стройный план действий забуксовал. Пришлось остаться в кровати. — За сушку ты мне ответишь! — на всякий случай пригрозил он Бэмби.
В этот момент в лазарете появился Айболит, и выяснились некоторые подробности. Кварца в условленном месте ждали до утра, но он туда так и не вышел. Байкал появился к полуночи, Кнопки тоже не было, по-видимому, она была арестована. База приведена в осадное положение, все ловушки, мины и сигнальные растяжки, заготовленные на этот случай, поставлены на боевой взвод, на крыше дежурят по двое, чтобы вести непрерывное наблюдение во все стороны сразу. У Капкана перелом лопатки, надорвано лёгкое, и тяжелое сотрясение мозга. Айболит рассчитывает с помощью уникальных препаратов вернуть его в строй за пару Выбросов, но пока гранатометчик нуждается в постельном режиме и для боевой работы не годен. Сам Медведь получил контузию, повреждение барабанной перепонки, смещение шейных позвонков, растяжение левой грудино-ключично-сосцевидной мышцы и три ранения в конечности, к счастью, все они оказались легкими и относительно неопасными. Икс-препараты залечат всё полностью в течение ближайшего Выброса, когда биологическая активность Икс-эссенции максимальна. В остальном его здоровье в порядке.
— Жить будешь! — подытожил свой рассказ Айболит. — Здоровый ты бугай, организм сильный, на тебе всё, как на собаке, заживает. Вон, сколько Капкана на себе тащил, даже «Эмку» с него не снял!
— Зачем добром разбрасываться, — хмыкнул Медведь. — Нашим ученым над новой полмесяца колдовать, чтобы до ума довести. И потом, вдруг Жаровня или Токсичное облако попадется? Я бы его вынести не успел, у самого ноги еле шевелились.
— Это хорошо, что они не попались, — оценил военврач. — Потому что Капкан бы выжил, а вот ты — вряд ли. Твою «Эмку» придется менять, от неё одно название осталось. Если честно, я даже не понимаю, как ты так легко отделался: «Эмка» в хлам, а у тебя ни одного тяжёлого ранения. Везучий!
— Угу, — неопределенно промычал Медведь, вспоминая поблескивающие перед глазами серебристые нити и слова Фронтовика. — Наверное… — Он покосился на довольную Бэмби, деловито орудующую иголкой. — Айболит, скажи Базальту, пусть каждую ночь на запасное место сбора с группой выходит. Надо Кварца встречать, один он до Базы может не дойти. И Расу бы по торговцам пройтись, из Сателлита наверняка уже слухи потекли.
— Сделаем, — кивнул санинструктор. — Ты пока выздоравливай. После Выброса будешь как новенький, гарантирую, но сейчас мы без тебя управимся. — Он хитро прищурился и тихо добавил: — Я к тебе приставлю персональную сиделку, чтобы не скучно было. Развлечет тебя, пока болеешь.
— Нет, — ещё тише ответил Медведь. — Убери её от меня, Виталя. Я один поваляюсь.
— Коля, брось! — Айболит бросил мимолетный взгляд на Бэмби, убеждаясь, что она ничего не слышит. — Хватит паранойи, даже Кварц на неё уже не рычит! Хорошая девочка, добрая и порядочная, глаз с тебя не сводит, и деваться ей отсюда некуда, наша База для неё единственный дом! Что ещё тебя не устраивает?! Заканчивай капризничать и займись девчонкой, хватит…
— Убери её от меня прямо сейчас, — негромко, но твердо оборвал военврача Медведь, — и держи подальше. Я не шучу. Не хочу, чтобы она ко мне привязалась ещё сильнее. — Он внимательно посмотрел в глаза Айболиту: — Я через Паутину прошел дважды. По-другому Капкана было не спасти, нас обложили со всех сторон и собирались тупо раздолбить из граников. Меня даже змея кусать не рискнула, бросилась и у самого лица остановилась. Мне недолго осталось. Я тебе об этом рассказываю для того, чтобы ты не убил сам себя электронным микроскопом после того, как я отправлюсь в ад. Чтоб ты знал, что это не твои лечилки меня доконали, а Паутина. Ты не виноват. Но на этом — всё. Ты знаешь и молчишь. Никому ни слова. Ты меня хорошо понял, Виталя?
Лицо Айболита потемнело, и санинструктор молча кивнул. Он безвольным движением положил на стол «Медсестру», которую держал в руке, и поплелся к выходу. У самой двери он посмотрел на Володину и бесцветным голосом произнес:
— Таня, пойдем со мной. Мне требуется помощь. Возьми всё с собой, потом закончишь.
Улыбающаяся девчонка аккуратно сложила безразмерный комок Медведя и покинула лазарет, прижимая его к себе. Айболит на секунду болезненно закрыл глаза, замерев на пороге, после чего вышел следом и закрыл за собой дверь.

* * *

Кварц вышел к запасной точке сбора только на второй день после Выброса. К тому моменту Медведь уже был на ногах и чувствовал себя вполне сносно, если не считать того, что всё тело ломило, словно он побывал в камнедробилке. Айболит назвал это остаточными явлениями и обещал, что за два-три дня пройдет, но за Кварцем майора не отпустил, и Медведю до прибытия контрразведчика пришлось сидеть на Базе. Днем он спал, ночью дежурил на крыше в одиночестве, Айболит соблюдал их молчаливое соглашение и Бэмби к нему больше не пускал, всякий раз озадачивая её какими-нибудь делами. Девчонка заметно погрустнела, перестала улыбаться и всё делала молча, не ввязываясь в разговоры. Чтобы не усугублять и без того невеселую ситуацию, Медведь решил принимать пищу в одиночестве, чтобы пересекаться с Бэмби ещё реже. Остальные обитатели Базы заметили произошедшие изменения и всё чаще стали переводить с грустной девчонки на майора недоумевающие взгляды, но до глупых вопросов дело пока не дошло. Едва Кварц оказался на Базе, весь личный состав собрался в столовой, не сводя с него глаз.
— Дайте поесть человеку! — недовольно бурчал Айболит, подсовывая контрразведчику тарелку со свежеприготовленной кашей. — Он пять суток незнамо чем питался, а вы его облепили, как мухи котлету! Даже помыться не дали с дороги!
— Потом вымоюсь, — Кварц отмахнулся. — Каша пусть пока остынет, горячая слишком. — Он хмуро насупился: — Я копал, сколько мог, пока на меня чуть ли не стали пальцем показывать, потом пришлось уйти, пока самого не задержали. — Контрразведчик посмотрел на Водяного и печально вздохнул: — Обстановка такова: Кнопку арестовали, в данный момент ею занимаются следователи из Службы Безопасности. Операцией по задержанию руководил Черный Плащ лично, и в этом наше главное счастье, потому как только из-за его бестолковости все мы смогли спокойно уйти.
— Не совсем спокойно, — хмыкнул Медведь. — Мы с Капканом уходили согласно запасному плану и попали в засаду. Ждали именно нас. Засада была организована очень грамотно, и те, кто её устроил, не были из Сателлита.
Он коротко рассказал, как столкнулся с засадой, и Кварц нахмурился ещё сильнее. С минуту контрразведчик молчал, погрузившись в раздумья, и Айболит вновь подсунул ему тарелку с кашей. Пока Кварц задумчиво ковырял ложкой, остальные негромко пытались ободрить Водяного, утверждая, что с Кнопкой всё будет хорошо и мы обязательно найдем способ её вытащить.
— В общем, это кое-что объясняет и одновременно всё усложняет, — Кварц отложил ложку. — Есть некоторые слухи, что Черный Плащ не сам всё это затеял. Якобы кто-то из офицеров Отдела Дознания заподозрил Волконского ещё месяц назад, когда в ЦИАП появились образцы наших препаратов. Он пришел к выводу, что Кнопка не ходит ни к каким Неприсоединившимся, а работает на нас, то есть на государственных преступников и террористов. Что, как я предупреждал, рано или поздно должно было произойти. Соответственно, Волконский тоже попал под подозрение, о чем и было доложено начальнику Службы Безопасности Сателлита майору Хантеру. Тот немедленно объявил обоих пособниками террористов, предателями Родины и бросился всех арестовывать. И никого не нашел, потому что и Волконский, и Кнопка в тот момент были ещё на Базе. Поэтому Волконского ждали и приняли сразу, как только он вернулся, и провели с ним соответствующую работу. Он рассказал всё, что знал, и что не знал тоже, и на Кнопку и её сопровождающих устроили засаду. Ещё говорят, что задержание Кнопки организовывал кто-то из более грамотных спецов, и потому весь наряд по КПП состоял из оперов. Поэтому Водяной и не заметил группы захвата. — Кварц бросил на Водяного заинтересованный взгляд: — Ты-то как от них ушёл, в тоннеле?
— Людей было много, замешкались они, вот и ушёл, — невесело ответил тот. — Я Кнопку так и не догнал, только в тоннель забежал, как ко мне навстречу со всех сторон люди заспешили, и никто в глаза не смотрит, типа, по своим делам. Я их заметил потому, что Кнопку выискивал, смотрел в толпу внимательно. В общем, я в сторону и они в сторону. — Он вздохнул. — Что ж здесь не понять-то… Развернулся и бежать. Они давай кричать, мол, стой, стрелять будем, потом действительно начали палить, правда, для начала в воздух. Толпа перепугалась и рванула на выход. В общей массе я из тоннеля и выбежал, потом сразу к барахолке, ну, дальше вы уже знаете.
— Если сложить всё воедино, — продолжил Кварц, — то я бы сказал, что Черным Плащом во всём этом деле манипулировал кто-то умный. Однозначно не Белов, его на тот момент в Сателлите не было. А раз Медведя с Капканом ждала засада из чужих боевиков, то кроме наших таинственных доброжелателей делать это больше некому.
— Думаешь, Меркулов подбрасывает информацию Черному Плащу? — скривился Медведь. — Через Прокопенко? Но ведь этого щекастого интеллектуала сейчас нет в Ареале.
— Нет, Прокопенко тут однозначно вне игры, — покачал головой контрразведчик. — Меркулову выгодно быть погибшим в момент Катаклизма для всех, кто хоть что-то знает о его настоящей профессии. Я считаю, что у Меркулова в СБ Сателлита есть свой человек. До Катаклизма у него было достаточно завербованных чинов в местном МВД, кто-нибудь из них мог выжить и служит теперь в Службе Безопасности Сателлита. Информация передаётся через него. Наиболее вероятно, что этому малолетнему идиоту ещё и выдают план действий. Аккуратно вкладывают в его пустую голову таким образом, чтобы Черный Плащ был уверен, будто это его собственная мысль. Но так как преуспел он только в компьютерных игрульках и интернет-словоблудии, то исполнение этих планов у него хромает. Впрочем, теперь нам не до него. Кнопкой занялись люди Белова. Вся Служба Безопасности об этом шепчется. Ей вкалывают психотропные препараты, потому что добровольно она сотрудничать со следствием отказалась. Поэтому допрашивали под химией, чтобы наверняка.
— Где её держат? — подскочил Водяной. — Удалось узнать, где камера? Как туда добраться?
— Сиди, Рембо! — тяжелая рука Медведя легла ему на плечо, усаживая обратно. — Не кипятись! Всему своё время, сейчас сломя голову никуда лететь нельзя, они только этого от нас и ждут!
— Это так, — подтвердил Кварц. — Сразу после Выброса её перевели из камеры в палату больницы Сателлита. Официальная причина — общее физическое недомогание. Неофициальная — выводят из крови психотропные препараты. К ней поставили охрану — одну женщину-прапорщика. Без всяких сомнений это приманка, вдруг кто-нибудь да клюнет. Люди Белова используют все возможности.
— И что, мне вот так вот сидеть и ждать, когда всё само собой станет хорошо? — не выдержал Водяной. — Её там наркотиками пичкают, а я смело выжидаю более подходящего момента, так?!
— Именно так! — отрезал контрразведчик. — Ловушка примитивная, рассчитана как раз на особо впечатлительных, импульсивных и насмотревшихся американских боевиков. Гарантирую, что сейчас полбольницы — это переодетые в медицинскую униформу оперативники Службы Безопасности. И вообще не факт, что Кнопка действительно находится там, в палате. Она дала слишком ценные показания. — Он обвел всех тяжёлым взглядом: — Теперь о самом плохом. Личности всех обитателей нашей Базы установлены, включая Володину. На неё уже готовят документы для предъявления обвинения в пособничестве террористам. О торговле людьми ни слова, что неудивительно. Далее. Люди Белова узнали секрет запуска УИПов в Желтой Зоне.
— Значит, скоро нам ждать гостей, — вздохнул Медведь. — Может, попробовать сменить Базу? Попробовать поискать какое-нибудь строение в Желтой Зоне, вдруг найдем чистое и незанятое?
— Не найдем, — хмуро парировал Капкан. Гранатометчику стало гораздо лучше, но он всё ещё испытывал временные головокружения и передвигался с опорой на импровизированную трость.
— Это точно, — подтвердил Рас. — Нет таких строений, везде или разруха со Студнем и Паутиной, или разруха и Профессора со Сторожами живут. А здешние развалины я все облазил, тоже ничего подходящего нет. Если менять Базу, то только на то, что Жёлтая у Зеленой захватывает.
— Есть одна важная деталь! — продолжил Кварц. — Кнопка девочка не глупая, мы с ней неоднократно прорабатывали варианты с её арестом, и она была готова к такому повороту. Она сознательно не лезла ни в научные подробности, ни в географию окружающей нас местности, ни в другие детали, представляющие интерес для противника. В общем, она попросту ничего не знает, поэтому применение психотропных препаратов дало людям Белова гораздо меньше, чем они ожидали. Место расположения нашей Базы они так и не выяснили. Кнопку всегда встречали и провожали, и кроме сбивчивых описаний пейзажа она ничего рассказать не смогла. Принципов получения воды, расслоения «Икса» и прочего — тоже. В ЦИАП даже не смогли понять в точности принцип запуска в Желтой УИПа, хотя с этим они разберутся быстро. Уже поступил приказ о переделке партии УИПов и требование собирать осколки метеорита повсюду. На эту тему активно шепчутся солдаты, и никого это не радует. Они не хотят лезть в Желтую Зону, у них и в Зеленой-то проблем хватает. Тем более после того, как Фронтовик атаковал вертолеты, которые участвовали в погоне за вами. В последние месяцы он зачастил в Зеленую Зону, и солдаты, мягко говоря, чувствуют себя неуверенно. Это касается как Сателлита, так и Наёмников и всех остальных. Тем более что противостоять ему некому и нечем. Весь Ареал говорит о том, как отправленная за вами погоня вместо вас натолкнулась на Фронтовика с его Собакой. Его попытались раздолбить из вертолетов, так он сначала прострелил из ППШ бронестекло вертолетного кокпита, которое вообще-то выдерживает крупнокалиберный пулемет, а позже, через полчаса, вообще сбил вертушку после того, как летуны ударили по нему ПТУРСами и НАРами. Не знаю, насколько это правда, но говорят, будто ПТУРС угодил ему точно в грудь, внутри которой благополучно исчез безо всяких следов, словно в воду канул… — Кварц посмотрел на Капкана с Медведем: — Повезло вам, что в другую сторону уходили, не столкнулись с ним.
— Тут такое дело… — Медведь машинально потёр подбородок. — В общем, столкнулись мы с ним. Точнее, не так всё было. Когда мы с Капканом в засаду попали, мне повезло им в тыл выйти. Я там почти в упор всю ленту отстрелял, и они дали дёру, не оглядываясь. Мы тогда в совсем другой стороне от сателлитовцев были. Но потом прилетели вертушки, два «Крокодила» и две «Восьмерки» с десантом. Я думаю, связь у засады с погоней всё-таки была, потому что нашли нас быстро и быстро чуть не отправили в мир иной. Вот тогда Фронтовик и появился. Я плохо помню, как дело было, контузило сильно, не слышал уже ничего и видел хреново. Помню только, как Собака десант, словно кегли, по сторонам разбрасывала, они метров на десять отлетали. Потом Фронтовик выпустил по вертушке шесть патронов, и у неё бронестекло осыпалось чуть ли не целиком. Дальше всё как в тумане… Гранату он у меня отобрал… — Здоровяк замялся: — И ещё он со мной говорил.
— Говорил?! — подпрыгнул Рас. — Фронтовик умеет говорить?! Я же говорил!!! Отец рассказывал, что Фронтовик со своей Собакой разговаривает, а ему никто не верил! А что он вам сказал?!!
— Что-то странное, — хмыкнул Медведь. — Я думал, галлюцинация это контузийная, но слова почему-то в памяти отпечатались очень отчетливо, будто я их специально весь день заучивал…
— Коля, не томи! — оборвал его Айболит. — Рассказывай по существу, или я тебя госпитализирую!
— Он был недоволен, что я не реагирую на его Зов, — пробурчал майор. — И ещё он сказал, что в какой-то темнице супостатов, в самом центре поганой земли, томятся мои друзья и им надо помочь. Для этого нужно найти Болта и отправить его туда на каком-то дедовском автомобиле, который-де Болта дожидается в каком-то известном ему месте… — Медведь осекся. — Ну, в общем, это всё.
— Он видел Рентгена! — безапелляционно заявил Кварц, и в его глазах вспыхнул сумасшедший огонёк. — И, вероятно, Тумана! Они в Эпицентре, не могут выбраться, им требуется помощь!
— Эээ… — Медведь покосился на Айболита. — Кварц, ты уверен? Мне всё это могло и почудиться…
— Исключено! — контрразведчик рубанул рукой воздух. — Фронтовик говорил о Рентгене, других вариантов быть не может! Так! Нам нужен Болт! И чем скорее, тем лучше! Он вытащит оттуда Рентгена с Туманом, у них с собой исчерпывающие доказательства преступлений Совета Директоров РАО, и мы не то что на хвост наступим, за горло возьмём этих скотов! Всех! Беловых, Лозинских, Прокопенок, Меркуловых и прочую погань! — бушевал контрразведчик, метая глазами гром и молнии. — Кнопку освободим вместе со всем Ареалом! Вычистим наконец-то всю эту грязь!
— Кварц, Кварц, спокойно, никто не спорит, тут все свои! — пытался утихомирить его Медведь. — Мы только «за»! Здесь только третью мировую не начинай! Допустим, ты прав, и меня не глючит, и Фронтовик действительно разговаривает, и Рентген Болта в Эпицентре дожидается. Пусть так, я с некоторых пор уже ничему не удивляюсь. Но Болта где-то в Москве держат, как он нам поможет-то?
— Мы должны заполучить его себе! — заявил Кварц и заговорщицки замолчал. — Необходимо вынудить тандем вернуть Болта в Ареал, после чего мы встретимся с ним и введем в курс дела.
— Отличный план! — одобрил Медведь. — А, главное, легко осуществимый! Я завтра схожу в Сателлит и попрошу Белова, чтобы он привез мне Болта поболтать. Вряд ли Белов откажет.
— Мы сделаем так, что тандем сам привезет Болта в Ареал, — контрразведчик не обратил внимания на сарказм. — И не просто привезут, а очень бережно, и охрану дадут для надежности. Для этого мы убедим их в том, что с помощью Болта они могут получить то, от чего не смогут отказаться!

* * *

Ареал, Зеленая Зона, лесистая местность в двух километрах западнее границы сектора Наёмников, 10 июня 2012 года, второй день «нелетной погоды», 20 часов 30 минут. 

Стоящий посреди небольшой лесной поляны человек в «Мебране» и «Латнике» с автоматом на груди посмотрел на УИП, сверяясь с окошком хронометра, и достал из подсумка самодельный манок. Он трижды дунул в него, подражая крику чешуйчатой лисицы, и прислушался. Через несколько секунд из глубины леса пришел ответ, и человек нажал на тангенту укрепленной на плече портативной рации.
— Всем боевая готовность! — негромко произнес он в микрофон гарнитуры. — Встречаем клиента!
Залегшие в кустах вооруженные люди взяли оружие наизготовку, и сидящие на двух деревьях за границей поляны снайперы приникли к оптическим прицелам винтовок. Спустя минуту растительность зашевелилась, и из подлеска на поляну вышел молодой парень в камуфляже цветов Желтой Зоны с автоматом в руках. Он повесил оружие на грудь и подошел к человеку с рацией.
— Привет, Шум! — тихо поздоровался парень, пожимая протянутую руку. — Ты прям как часы!
— Здоров, Рас! — ответил тот. — А как иначе, частный контракт — дело святое. — Он иронично улыбнулся: — Бабки — ничто, имидж — всё! Сателлит, кстати, сегодня назначил награду за информацию о твоем месте пребывания. Двадцать тысяч зелёных, если информация подтвердится.
— Так мало?! — обиделся Рас. — Жлобы, блин! Я что, совсем такой не важный, никому не нужный?
— Радуйся, — пожал плечами Шум. — Вот поднимут ценник, сразу станешь очень востребованным. Проблем прибавится, так спокойно, как сейчас, по Ареалу уже не походишь. Слышь, Рас. — Он в упор посмотрел на парня: — А ты действительно с ОСОПом контачишь? Они правда людей жрут?
— Да не контачу я с ними ни фига! — Рас отмахнулся. — Сателлитовские чушь какую-то несут! Ну, да, я к Водяному часто на поляну хожу, почти каждый торговый день. Так заказов много поступает, и Неприки, и Вольные, и даже бандюки «дикие» иногда медуху заказывают. Не у каждого есть возможность самому к Водяному попасть или торговцу переплачивать. А у меня там скидка. Вот и всё! Не знаю я, жрут они людей или нет, самому каждый раз страшно! А что делать? Жить-то надо!
— Это верно, — согласился наёмник. — Кушать хочется всегда. Идем, как обычно? Туда же?
— Почти, — кивнул Рас. — Сначала двигаемся к прошлому месту, оттуда смещаемся в Желтую и ждем. Человек выйдет. — Он щелкнул креплениями на груди, после чего снял со спины рюкзак, вынул из него несколько прямоугольных тугих объёмистых свертков и протянул их Шуму.
— Это за какого клиента? — уточнил тот, забирая свертки. — С учетом почасового тарифа?
— Тут триста штук грина ровно, — ответил Рас. — За прошлых клиентов и за сегодняшнего, по сотке за каждого, согласно договоренности. Почасовой тариф оплачу отдельно за всех троих, сегодня, после того как последнего выведем. Сразу предупреждаю, деньги у меня не с собой!
— Оскорбляешь? — окрысился Шум. — Мы при исполнении частного контракта. Или объяснить?
— Не надо, — отказался Рас. — Извини, Шум, глупость ляпнул! Я знаю, что лицо, в отношении которого выполнялся контракт, является неприкосновенным следующие двадцать четыре часа. И про то, что Наёмники никогда не нарушают контракт, всем известно, за это положен расстрел на месте и вечный позор. Просто у меня из-за этих клиентов нервишки пошаливают немного.
— Ладно, замяли, — успокоился наёмник. — Пошли грузиться, нам ещё ехать полтора часа.
Он коснулся рации, вышел в эфир и принял доклад наблюдателей об окружающей обстановке. Убедившись, что всё чисто, он приказал снять наблюдение с окрестностей и начать погрузку. Из кустов на поляну потянулись вооруженные до зубов бойцы в полном боевом снаряжении, с деревьев на землю по альпинистским канатам начали спускаться снайперы. Рас следом за Шумом вышел на лесную опушку, у которой несколько боевиков снимали маскировочную сеть с укрытого между деревьями грузовика. Из зарослей неподалеку другие бойцы выкатывали оснащенные бронированными заслонками квадроциклы. Вскоре три десятка бойцов в составе небольшой колонны выдвигались к узкой проселочной дороге, петляющей вдоль кромки леса.
— Рас, — сидящий в кузове грузовика Шум обернулся к молодому сталкеру. — Если не секрет, может, расскажешь, что это за клиенты такие странные? Чего ты за них вдвое переплачиваешь?
— Это их требование, — ответил Рас. — Типа, гарантия такая, что их не кинут и выведут чисто. Они захотели получить самую крутую охрану и самый надежный коридор через Нейтралку. Чтобы наверняка. Потому и раскошелились. Ну, я к тебе и пришел, вы по сопровождению круче всех.
— Понятно, — двусмысленно протянул наёмник. — Могу представить, сколько ты с них содрал!
— Ни доллара не взял, — опроверг его догадку Рас. — Они со мной другим способом рассчитаются.
— Заказал что-то экзотическое с Большой земли? — предположил Шум. — Уж не фотомодель ли для себя любимого? — Он подмигнул остальным, и сидящие в грузовике наёмники заухмылялись.
— Что-то типа того, — уклончиво пробубнил Рас. — За бабло такое не купишь… — Он умолк, разглядывая отблески тонких серебристых нитей, мелькающих в проносящихся мимо придорожных зарослях. В медленно сгущающихся сумерках залегающий в канавах Студень начинал светиться слабым синим свечением, усиливающимся по мере приближения темноты, и невидимая днем изнанка внешне спокойного Ареала постепенно представала перед человеческим взором.
До нужной точки доехали спокойно, потом ещё полчаса выходили по ночному лесу к границе Жёлтой Зоны. Шум взял с собой десяток бойцов, и отряд пересек невидимый рубеж. Привычно отключилась электроника, и люди машинально поправляли повязки с «Филинами». Вести в Жёлтую Зону большой отряд не имело смысла, точка встречи с клиентом Раса находилась в километре отсюда, десяти стволов вполне достаточно. Зато риск вляпаться в движущуюся аномалию серединой короткой колонны гораздо ниже.
— Дальше я поведу! — Рас занял место в голове отряда, двигающегося друг за другом в колонну по одному, и достал из подсумка «жучку». — Влево-вправо только смотрите, скоро «нелетная погода» закончится, мало ли что! — Он осторожно принюхался к чему-то и уверенно заявил: — Пошли!
Шум шёл в колонне вторым и с интересом всматривался в действия молодого сталкера. Рас чувствовал Жёлтую, словно Осьминог пупырчатого зайца. Как ему такое удается — загадка. Хороший сталкер — это вообще редкость. Обычных сталкеров хватает, но вот такой, чтобы по Желтой Зоне так уверенно ходил хоть днем, хоть ночью, — это дефицит. Сами сталкеры не могут толком объяснить, как именно они засекают аномалии, каждый рассказывает иначе, чем другие. Давно известно, что люди ощущают опасность по-разному, если, конечно, ощущают. Пожелать стать сталкером мог каждый, но вот стать им по-настоящему — такое получалось не у всех. Если ты не можешь чувствовать аномалии, то дальше Зеленой Зоны тебе лучше не заходить, дольше проживешь. Впрочем, и в Зеленой есть такие места, в которые умнее не соваться: целые рассадники аномалий и радиоактивные очаги. И именно там возникают самые жирные нефтяные пятна, залегают самородки и изредка попадаются алмазы. Словно кусок сыра в мышеловке. И далеко не каждому удается от этого сыра откусить, оставшись в живых. Про Желтую Зону нечего и говорить, тут без хорошего сталкера жить недолго. Сам Шум несколько раз пробовал свои силы в Жёлтой Зоне, но здравомыслие подсказывало, что его способностей на уверенную игру в прятки со смертью недостаточно. Вот если слухи про способ запуска УИПов в Желтой, якобы разработанный Сателлитом, есть правда, то это может открыть дополнительные перспективы перед такими, как он.
— Грава на тропе! — предупредил Рас. — Обходим справа, поворачивать, как я, вот здесь!
Молодой сталкер обогнул опасность, и Шум последовал за ним. Проходя мимо опасного места, он достал из кармана пистолетную гильзу и швырнул её в сумеречную пустоту. Латунный цилиндрик пролетел чуть больше метра, с коротким свистом резко ускорился, исчезая из вида, и вонзился в красную резину земли, словно пуля. Грава, похоже, довольно крупная. Ловко Рас её определил, ничего не скажешь. Сам он не чувствовал ничего не обычного, и без пробника точно бы вляпался. А пацан даже «жучкой» не воспользовался.
— Рас, — негромко окликнул молодого сталкера Шум. — Ты как Граву вычислил, без пробника?
— На лицо она давит воздухом, — не оборачиваясь, ответил тот. — Если в этот момент принюхаться, то озоном пахнет. Сразу ясно — впереди Грава! Запах озона за её границы выходит где-то на метр, так что Граву по запаху можно обойти.
— Так вроде после Катаклизма она больше озон не выделяет? — Шум вспомнил рассказы спецов.
— Выделяет, — возразил молодой сталкер. — Просто озона стало намного меньше. Но он есть.
Рас швырнул «жучку» в подозрительное место, с виду абсолютно ровное и чистое, и привязанную к веревке гильзу одним движением стесало в труху.
— Плешь! — объявил он, останавливаясь. — Сейчас найду обход, пока придется немного постоять.
Пока парнишка кидал гильзы, определяя границы аномалии, Шум для надежности и собственного спокойствия запускал свою «жучку» то вправо, то влево от себя. Жёлтую Зону он не любил и старался заходить в неё как можно реже. Его подразделение считалось лучшим в вопросах обеспечения безопасности сопровождения, работы хватало и в Зеленой. Но если тут заработают УИПы, то за «Иксом» и прочими сокровищами в Жёлтую Зону рванет целая толпа, и самые дорогостоящие контракты на сопровождение будут заключаться именно на работу здесь, в Желтой. Стоит начинать привыкать к синей траве и зеленому небу. Но без работающего УИПа он сюда, однозначно, не полезет. Ни у него, ни у его бойцов нет способности чувствовать Жёлтую. Поэтому они здесь и не работают. Зато у них обнаружилась способность чуять засаду и заранее выводить клиента из-под удара, что тоже далеко не плохо. Репутация лучшего подразделения по сопровождению не возникает просто так.
— Идем! — Рас воткнул в землю тонкую ветку. — За ветку не заходить, держаться правее!
Группа продолжила путь, и за следующие десять минут молодой сталкер обнаружил и обошел одиннадцать аномалий. Каждый раз Шум украдкой швырял гильзу в указанное Расом место, проверяя способности сталкера, и каждый раз гильзу сжирало, убедительно доказывая его правоту. Всё-таки пацан молодец, стоит приберечь знакомство с ним на всякий случай, даже если Сателлит повысит награду за его голову вдесятеро. В Ареале может произойти всякое, знакомый сталкер такого уровня всегда пригодится. А деньги — деньги зарабатываются и тратятся, если руки-ноги целы и голова на плечах имеется. Надо будет переговорить со своими бойцами, чтобы молчали про Раса…
— Пришли, — молодой сталкер остановился на большой поляне, усеянной знакомыми цветками Бритвенной Удушайки. — Сюда он придет, надо подождать. Поляна чистая, только с Удушайкой поосторожнее, бритвы острые и в это время суток она как раз токсин испаряет. Не нанюхайтесь.
Люди Шума заняли круговую оборону и принялись ждать, каждые полминуты швыряясь «жучками». Может, поляна и чистая, но так спокойнее, особенно для человека, не являющегося сталкером. Не умеешь чувствовать Ареал — не лезь в Жёлтую, а раз уж залез — заботься о себе очень усердно, если есть желание вернуться живым и, скажем так, в полной комплектации. Шум расположился в центре поляны, бросая взгляды на мелькающие в глубине зарослей тепловые отпечатки мутировавшего зверья, и следил за действиями Раса. Молодой сталкер сидел на краю поляны, сливаясь в темноте с растущим неподалёку кустом, и задумчиво разглядывал окрестности. Что-то он уж больно молчалив, отметил Шум. И в прошлый раз почти не говорил, и в позапрошлый. Странно. Обычно Рас весел, улыбчив и разговорчив. Что-то во всём этом скрыто, он чувствовал это, как чувствует организованную в кустах засаду. Но контракт есть контракт, подписался — выполняй, все вопросы надо было задавать раньше. Или позже. Пожалуй, этой возможностью он воспользуется.
Клиент Раса появился через полчаса. Из чащи леса раздался звук стучащих друг о друга камней, и молодой сталкер ответил тройным стуком ножа об автоматный ствол. Спустя минуту среди кустов показался человек, осторожно двигающийся в сторону поляны. В одной руке идущий держал длинную ветку-пробник, другой запускал «жучку», как показалось Шуму, несколько бестолково и неумело. С другой стороны, кто поймет этих сталкеров… Может, именно так управляться с пробником для данного человека эффективнее всего. Сухощавый бородач выбрался на поляну, пожал Расу руку и настороженно посмотрел на Шума и его бойцов. Молодой сталкер что-то тихо зашептал клиенту на тему того, что привел с собой лучших спецов по сопровождению, и тот расслабился. Рас посмотрел на Шума, мол, можно идти, и наёмник отдал приказ оставить позиции.
Обратный путь прошли быстро, разведанный Расом маршрут ещё не успело затянуть аномалиями, лишь в самом конце пути обнаружилась Рулетка. Молодой сталкер несколько секунд колдовал вокруг опасного места, после чего сообщил, что аномалия невелика и совсем молодая.
— Несколько минут назад родилась, — Рас отламывал от сухой ветки небольшие кусочки и швырял их в пустоту, прикрывая предплечьем глаза. Пустота с тихим свистом запускала обломки в непредсказуемом направлении на уровне колен. — Полметра высотой, не больше. Скоро расти начнет, после Выброса тут будет уже не пройти. — Он посветил в пустоту фонариком: — Видишь?
Луч света прошел насквозь через едва заметное призрачное облако дрожащего марева, зависшее в десятке сантиметров над синюшной травой, обметанной желтушной сыпью. Днем внимательный взгляд не пропустит такую аномалию, но вот ночью она и в свете фонаря не особо-то различима. Шум кивнул, мол, вижу, и поспешил обойти затаившуюся в темноте смерть. Гильзу туда лучше не кидать, так недолго и ранение получить, если вернет как-нибудь особенно неудачно. Хорошо хоть эта дрянь ещё маленькая и в Зеленой водится исключительно редко. Нет, без УИПа в Ареале никуда, и в Жёлтую Зону лично он на постоянную работу не полезет ни за какие деньги. Это тебе не Студень «Филином» разглядывать или Паутину зажигалкой определять. Тут без крутого сталкера делать нечего, только если счеты с жизнью сводить, быстро, эффективно и с гарантией.
Когда наконец-то на левом предплечье тускло вспыхнул дисплей ожившего УИПа и в наушнике раздался тихий писк, предупреждающий об обнаружении Паутины в трех метрах левее, Шум облегченно вздохнул. Он вновь в Зеленой. Теперь начинается его работа, работа опасная, стоившая жизни многим, и ещё большее количество народа погибнет, занимаясь этим в будущем, но как разбираться с этой опасностью, он знал хорошо. Самое тяжелое позади — ощущение беспомощности. Теперь он в своей тарелке, сопровождение людей, грузов и караванов — в этом Шум и его подразделение дадут фору любому. Он отдал короткий приказ, и бойцы привычными и четкими действиями образовали походный боевой порядок. Вперед ушел разведывательный дозор, боевое охранение скрылось в кустах, окружая ядро отряда, в котором шли клиенты, авангардная и арьергардная группы быстро разорвали дистанцию до необходимой. Шум, может, и не крутой спецназовец, суперских выкрутасов не знает, но колонны водил ещё по Северному Кавказу, когда там творился такой звездоворот, что мало не покажется никому.
Он вздохнул. Черт дернул его уволиться из армии после ранения, не иначе. Решил, что это знак свыше, мол, получил пулю не насмерть, имей в виду — второго предупреждения не будет. Может, стоило дослужить тогда оставшиеся пять лет, кто знает, вдруг и вправду снаряд в одну воронку дважды не попадает… Но уж больно не хотелось ещё раз на войну угодить, вот он и уволился, сославшись на частые посттравматические боли. И устроился в МЧС, думал там до максимальной пенсии спокойно дослужить. Вот и дослужил. После Катаклизма его отряд бросили в Ареал, спасать погибшую Ухту, и уже через неделю в голове копошился Зуд. И никто тогда даже не догадывался, что все они УЖЕ стали вечными рабами Ареала. Особенно страшен был самый первый Выброс.
Шум невольно поёжился, вспоминая тот день. Воздух вдруг начал стремительно наливаться свинцовой серостью, и люди, ведущие раскопки руин в поисках выживших, недоуменно прекратили работу, бросая друг на друга недоуменные взгляды. Где-то очень далеко раздался истошный крик: «Выброс!!! В укрытие!!!», и спасатели заволновались, хватаясь за рации и переспрашивая ближайших коллег, о чём это там кричат, потому что слышно было совсем слабо. Шума тогда спасла острая вспышка ощущения смертельной опасности, словно ты идешь в составе колонны на головной броне и слышишь вопль «Засада!!!». А это значит, что твоя машина сейчас взлетит на воздух или получит залп из гранатометов, потому что головная машина в колонне почти всегда цель номер один. Он даже толком не осознал, как ноги рванулись к зияющей в только что разрытых развалинах дыре подвального помещения. Он спрыгнул вниз и инстинктивно залег в самом углу, возле несущих стен, там при обрушении шансов уцелеть больше. Несколько человек бросились следом за ним, через пару секунд по мозгам и ударило.
Выброс оказался совсем не таким страшным, как Шум его представлял. Зудит, гудит, в голове болит, но и только. Никаких взрывов, ударных волн, обрушений, словом, валяйся себе в подвале и жди, пока всё закончится. Только после того, как вибрации и мозговое сверлилово прекратились, он вылез на поверхность и узнал, что всё только началось. Повсюду с бешеными глазами, пылающими дикой злобой и жаждой крови, метались его сослуживцы, подвергшиеся Зомбированию. Мгновенно вспыхнула беспорядочная перестрелка, переросшая в кровавую рукопашную резню, потому как Зомби оказались слабо чувствительны к пулевым ранам. Половина тех, кто спасся по подвалам и ямам, погибла, остальные забаррикадировались в каких-то руинах и сидели там до утра, пока все Зомби не ушли в Эпицентр. После этого ещё двое суток уцелевшие выбирались из Ареала, прикладами и кусками арматуры отбиваясь от бродивших повсюду мертвецов, потому как патронов к тому моменту уже не осталось. Вот когда Шум в совершенстве освоил УИП, моментально вспомнилось всё, чему занудно учили на инструктажах…
Потом всё было как у всех: уволился, вернулся на Большую землю, Зуд, Полтергейст, быстро растущие боли и ненависть окружающих, развод, драки с нормальными, травматология, опять Полтергейст, возвращение в Ареал и существование в полупервобытных условиях в попытке выжить. Из плюсов — бросил пить и курить после первой же атаки мутировавших кротов и землероек, едва не сожравших его внутри собственной норы, наскоро отрытой у самой границы Ареала. Как только многочисленные укусы зажили, остро встал вопрос о добыче средств к существованию. Начал цедить «Икс» по нефтяным пятнам, но быстро понял, что занятие это ему удается плохо. Подрядился к более удачливым в охранники. Тут-то и выяснилось, что у него появился особых нюх на засады. Несколько раз он выводил навьюченных канистрами старателей из-под носа у уголовных банд, бесчинствующих возле нефтяных пятен, потом сколотил небольшой отряд из таких же, как сам, бывших вояк и занялся сопровождением профессионально. Как только образовалась группировка Наёмников, вступил туда, с тех пор и водит клиентов по Зеленой Зоне. За услуги его отряда люди готовы хорошо платить. Ведь каждый желает вернуться с добычей домой, а не в бандитские подвалы обобранным до нитки.
В ушной раковине тихо зашипела гарнитура рации, и на связь вышел разведдозор. Его старший доложил, что вышел к основному отряду без накладок, вокруг чисто, и Шум приказал начать приготовления к сопровождению. Предстояло пройти сто десять километров по ночной Зеленой Зоне и выйти к границе Ареала на северо-западе, в одном из самых глухих секторов. Теперь дело полностью за ним. Клиентов поместили в грузовик, потом на мешки с песком, которыми были обложены борта, натянули старые «Латники», сам Шум занял место в голове колонны за рулем квадроцикла. Машины для своего отряда он заказывал особым мастеровым, долго и придирчиво добиваясь от умельцев из Ремонтного батальона надежной шумоизоляции работы двигателя. Пришлось изрядно переплатить, но в результате его квадроциклы ходили почти бесшумно, что серьёзно повышало шансы на успех.
Ночная дорога, погруженная в кромешную тьму, лениво бежала навстречу, и Шум держал постоянную скорость, следя сразу за всем: за писком наушника УИПа в ухе, за его дисплеем, за синеющими во мраке лужицами Студня, за тепловыми сигнатурами мутантов, крадущихся в глубине леса, и за зеленой перспективой пути, привычно раскинувшейся в очках прибора ночного видения. Светом фар в ночное время его отряд не пользовался никогда, это слишком сильный демаскирующий фактор. ПНВ, «Филин», минимум шума и собственное чутьё — вот основное оружие во время сопровождения, а не пулеметы с автоматами. Если дошло до применения оружия, значит, где-то он всё-таки прокололся. Хотя в Ареале невозможно быть в чём-то уверенным, именно потому Шум старался набирать себе очень хороших вояк, проверенных в деле и имеющих рекомендации. И тщательно следил за тем, чтобы все были довольны оплатой, текучка кадров — плохая репутация для командира. Впрочем, за этот контракт он заработал вдвое больше запланированного. Очень странные они, эти клиенты Раса. Все заросшие по самые брови, одни глаза видно, и при этом неуловимо похожие по повадкам и походке…
Ощущение чего-то неспокойного кольнуло сознание, и Шум насторожился. Он сбросил скорость и остановил квадроцикл, всматриваясь в даль. Там, впереди, всё было тихо и пусто, но чутьё подсказывало, что и пустота, и тишина обманчивы. Если что-то кажется тебе не так, значит, что-то точно не так. Знаменитое правило загадочного Болта, о котором все знают, но мало кто его видел. Есть Болт на самом деле или нет, Шум не знал, но в том, что правило его необходимо соблюдать свято, убеждался на личном опыте не раз. Офицер несколько секунд размышлял, вглядываясь в зеленый мрак, после чего коснулся тангеты на рации.
— Уходим с дороги, — тихо произнес он в эфир. — Двигаться по моему маршруту. Особое внимание на левый фланг, гранатометы к бою, клиентов положить на пол. Тыльному дозору поставить за собой сигналку с сюрпризом у места съезда с дороги. Малый ход, за мной!
Он увел квадроцикл с дороги и медленно покатился среди деревьев, выбирая наиболее широкий маршрут. Через эти места он ведет клиентов далеко не впервые. Северная часть Зеленой Зоны бедна на нефтяные пятна, постоянных поселений тут немного, ещё дальше к западу и вовсе никого нет, кроме вечно прячущихся от всех Непров с их уродливыми обезьянками. Зато в здешних местах и золотишко кое-где имеется, и камушки драгоценные могут попасться, и «златовласка» встречается. Всё это далеко не в промышленных масштабах, но нескольким одиночкам или небольшой группе из пары-другой старателей заработать можно. Это привлекает «дикие» банды, которым всё сложнее выживать в разделенных между крупными группировками нефтеносных секторах. А ещё глухомань очень удобна для тех, кто пытается в обход РАО организовать с Большой земли поставки воды, пищи и прочего в Ареал. Пересекать Нейтралку втайне проще всего на Севере и Северо-Западе, там нет ни магазинов, ни Приемных пунктов. Зато патрули имеют приказ стрелять на поражение во всё, что движется, потому что двигаться там кроме них самих никто права не имеет. Поэтому поток нелегальных товаров, идущих мимо РАО, незначителен, правильнее называть его тоненьким ручейком, хотя для тех, кто всё же перетащил через Нейтралку свой товар мимо РАО, некоторая финансовая выгода есть.
Но вот для чего с такими сложностями и риском ВЫХОДИТЬ из Ареала через северные сектора, Шум не понимал. Выйди как все, что мешает? Не хочешь попасть в камеры и на учет? А что с того-то? Всё равно Зуд вернет тебя назад максимум через двое суток. Точнее, гораздо раньше, потому что через двое суток он тебя уже убьёт. Ну, и что такого сверхсекретного может быть в тридцатичасовой прогулке за Нейтралку? Тебе даже препятствовать никто не будет, разве что если ты соберешься сесть на самолет либо поезд. Туда не пустят, это верно, с Полтергейстом не шутят. Или клиенты Раса решили по-быстрому слетать куда-нибудь и теперь шифруются от всех, чтобы не разгадали в них Зависимых? Так ведь вряд ли получится, самолеты в наши края ходят редко, два раза в неделю. Вроде бы это специально сделано, чтобы Зависимые тайно на борт не лезли и не подставляли всех под катастрофу. И регистрация заканчивается за два часа до вылета, после чего все пассажиры сидят в накопителе, уставленном телевизорами, компьютерами и прочей электронной ерундой, — тест на Полтергейст. За два часа вдали от Ареала в окружении обилия электроники Полтергейст обязательно проявится. Так в чем же смысл этого побега, да ещё за такие деньги?
Деревья в лесу стали расти гуще, и Шум снова остановился. Дальше лес становится слишком частым, и между близстоящих деревьев висит много Паутины, можно зайти в тупик, из которого задним ходом выводить грузовик будет слишком сложно. Он прислушался к ощущениям. Чутьё говорило, что хоть опасность и миновала, но она всё ещё недалеко, и на дорогу выходить нельзя. Придется сделать крюк километров в двадцать, надо уходить глубже в лес прямо здесь, в этой части деревья стоят достаточно далеко друг от друга, грузовик сможет дойти до старой дороги. Она поросла сильно, но проехать реально, по ней время от времени начинающие Перекупы к Непрам пытаются ездить. Нелегальные же торговцы чаще пользуются как раз той дорогой, с которой он увел свой отряд пятнадцать минут назад.
Шум вышел в эфир, коротко сообщая об изменении маршрута, и продолжил движение. Квадроцикл медленно полз через зеленеющую в очках ПНВ ночную мглу, и с каждой сотней пройденных метров ощущение опасности затихало. Через полчаса где-то далеко позади раздался глухой хлопок взрыва и в небо над лесом взлетела сигнальная ракета. Шум проводил взглядом плывущий над лесом огонек и молча усмехнулся. Значит, засада всё-таки была, кто-то не дождался их появления на дороге и отправился поразнюхать. Вот и поразнюхал ОЗМ-72, которую его тыльный дозор установил за собой на всякий случай. Выходит, в этих местах сейчас промышляет какая-то банда. Шум вчера и позавчера провел здесь предыдущих клиентов Раса, и его уже вычислили и поджидали. Надо будет доложить Военсовету, возможно, начальство извлечет из этого какую-нибудь выгоду или просто предупредит все подразделения, имеющие интересы в данном секторе. А пока его бойцы оставят здесь ещё парочку сюрпризов, на случай если любознательные бандюки решат углубиться в лес.
Заросшая дорога Перекупов была почти не видна в ночи и больше походила на старую узкую просеку, но Шум точно знал, что ни пней, ни ям на ней нет. Он вывел на неё отряд, но скорость движения не увеличилась, слишком высокая растительность не позволяла ускориться. Но другого пути через лес в этом секторе нет, дальше деревья растут очень густо. Шум стряхнул усевшуюся на окуляры ПНВ Синьку и посмотрел на УИП. Из-за вынужденного крюка время в пути возрастает, но он заранее рассчитывал на что-то подобное. Они успевают. Главное, пройти самый крайний отрезок пути, туда дорога не дотягивается, грузовик придется замаскировать и оставить, дальше только на квадроциклах. А это значит, что увеличивается риск быть атакованным. Мутировавшее зверьё в обычное время не любит бросаться на крупные грузовики, вот квадроциклом крупных мутантов, например, лосей или кабанов, уже не испугаешь. Но сейчас больше нужно опасаться диких банд, кто-нибудь из таковых вполне может шерстить границу с Нейтралкой в надежде на добычу. Ведь нелегальные поставки продовольствия проникают в Ареал в этих секторах. Впрочем, людей Шум не боялся, разбираться с ними его отряд умеет. Главное, что в здешних краях не встречали медведей Выбросов десять-пятнадцать. На крайний случай у него в грузовике лежит «Метис», но медведь тварь настолько опасная, что даже ПТРК ничего не гарантирует…
Спустя час езды отряд добрался до поворота дороги, и Шум приказал приступить к маскировке грузовика. Отсюда пойдем на квадроциклах, а конечную часть маршрута и вовсе пешком. Он слез с машины и размял затекшую от долгого сидения спину. Бойцы умело загнали грузовик в чистое место между деревьями и принялись укрывать его маскировочной сетью. Обоих клиентов рассадили пассажирами по квадроциклам, и Шум негромко окликнул молодого сталкера:
— Рас, ты не в курсе, радиостанция ОСОП сюда достаёт? — офицер невольно поморщился: — Здесь в округе нет ни одной крупной ямы, если Выброс начнется вне графика, как тогда, так хоть в землю успеть зарыться, чтобы не зажариться живьём.
— Она везде достаёт, по всей Зеленой Зоне, в любой точке, — ответил Рас. — Только за пределы Ареала сигнал почему-то не выходит. А вас тот Выброс где застал?
— Посреди дороги на полпути к Нейтралке, на очень ровном месте. — Шум иронично хмыкнул: — Я так быстро в своей жизни никогда не копал. За двадцать три минуты отрыли траншею по колено, на всех, включая клиентов, и даже закрыть её брезентом успели. Я даже не подозревал, что мы способны развить такую скорость. Жить захочешь — ещё не такое сумеешь.
Молодой сталкер понимающе кивнул, его спутник ничего не сказал, и Шум отдал команду продолжить движение. Молчаливые у Раса клиенты, однако. Те двое тоже ни слова не произнесли до самого прощания. Впрочем, это явление хоть и редкое, но не уникальное. Бывают люди молчаливые, бывают люди скрытные. Для работы это даже плюс. Меньше болтовни — больше дела, никто не отвлекает тебя глупыми вопросами или неправдоподобными байками. Но эти клиенты были уж совсем странные. И всё, что делал для них Рас, тоже было странным. И главное, все молчат, даже сам Рас, который всегда любил поболтать. Шум украдкой посмотрел на клиента. Борода и усы у него гарантированно фальшивые, со стороны не видно, но интуиция подсказывает. Ладно, пора работать.
Весь следующий час ушел на дорогу к границе Ареала. Все эти территории когда-то были Нейтралкой, вычищенной от деревьев, кустов и даже более-менее высокой травы, но теперь всё изменилось. Поглощенные Ареалом земли с каждым Выбросом словно выталкивали из себя растительность. Десятиметровой высоты, конечно, деревья ещё не достигли, но молодые сосны и ели были уже выше человеческого роста. Изобилие пышных и высоких кустов, покрытых желтушной сыпью, прямо наводило на мысль о полной аномальности этих мест. Из высокой травы в движущиеся квадроциклы кидалась Синька, не видимая в ночном мраке, и тихий звук шлепков ударяющихся о металл насекомых перекрывал едва слышный шепот двигателей. Отдельной проблемой было то, что аномалий в этом секторе было ничуть не меньше, чем в центральных, хотя до границы Ареала оставались считанные сотни метров.
В полукилометре от Нейтралки деревья и кустарники исчезли, сменившись россыпями белого мха. Эти территории Ареал захватил совсем недавно, и молодые ростки только начали пробиваться на поверхность. Шум прибавил скорости, сосредоточившись на показаниях УИПа, и вскоре отряд остановился в паре десятков шагов от границы Ареала. До назначенного времени оставалось ещё полчаса, и он приказал своим бойцам организовать круговую оборону. Из квадроциклов привычно составили кольцевое заграждение и принялись ждать. Через сорок минут со стороны Нейтралки показался тусклый свет приближающихся габаритных огней. Патрульная БМП подошла к Ареалу на триста метров и остановилась. Всё, ухмыльнулся Шум, ближе они не пойдут, страх слишком велик.
— Это к нам, — он подошел к Расу и его спутнику. — Идём! У них есть максимум пять минут на стоянку, иначе это вызовет подозрения у службы собственной безопасности.
Молодой сталкер кивнул клиенту, и оба молча двинулись за Шумом. Тот взял с собой двоих бойцов, и их небольшая группа побежала к сливающейся с темнотой БМП. Слабый монотонный зуд неприятно ввинтился в мозг, сообщая рабам, что они покинули владения своего хозяина, и Шум машинально побежал быстрее. Он очень не любил это ощущение, и в то же время пересекал границу Ареала всякий раз, когда представлялась возможность. Где-то в глубине души всё ещё по-детски теплилась надежда на то, что однажды он выйдет на Нейтралку и не почувствует Зуда. Наивно, конечно, но надежда, как известно, умирает последней… Командирский люк БМП открылся, и оттуда вылезла фигура в черном танковом комбинезоне.
— Сколько? — командир БМП пожал Шуму руку.
— Один, — ответил Шум. — С подтверждением.
— С подтверждением дороже, — предупредил командир БМП. — Ты в курсе расценок, Шум.
— Тут все в курсе, — Рас протянул ему небольшой сверток. — Тут пятнашка грина. Ещё столько же по возвращении. Двойной тариф, наценка за гарантию. Нам нужно время попрощаться.
— Вопросов нет, — ответил вэвэшник. — Доставим в лучшем виде, сейчас самое удобное время. — Он посмотрел на часы и добавил: — У вас есть полторы минуты! — После чего распахнул десантный люк и полез обратно в БМП.
— Ну, давай, показывай! — глаза Раса сверкнули лихорадочным блеском, заметным даже при лунном свете. Молодой сталкер выдернул из кармана карту местности, торопливо развернул её и сунул бородатому вместе с карандашом. — Где?! Только чётко, чтобы без отклонений!
— Ты псих, Рас! — покачал головой бородач. — Зомбируешься в одну секунду! Не лезь туда!
— Показывай, у нас договор! — настаивал молодой сталкер. — Это мои проблемы, не твое дело!
— Как хочешь, — тяжело вздохнул тот. — Я покажу, теперь уже не жалко. Вот тут этот пень! — Бородач аккуратно поставил точку на карте и обвел её кружком. — Возле небольшого пригорка, не пропустишь, слева какой-то ворох замшелого битого кирпича, справа расщепленная сосна, на самом пригорке заросли Игломёта, так что подходи осторожно. Плешь там на пути была, когда я ходил, метров десять до пня от неё, можно обойти. В общем, всё. — Он вернул Расу карту. — Ну, прощай!
— Прощай, братишка! — молодой сталкер обнял бородача. — Зажгите там за меня не по-детски!
— Мы там за всех зажжём! — пообещал бородач. — Живи долго, Рас! — Он влез в десантное отделение и захлопнул за собой дверь. БМП затарахтела движкой и ушла в сторону Большой земли, не включая прожекторов. Рас обернулся к донельзя озадаченному Шуму:
— Здесь будем ждать или в Зеленой? — Молодой сталкер аккуратно свернул и спрятал карту.
— В Зеленой, как обычно, — ответил Шум. — Тут могут заметить, скоро вертушки на облет пойдут.
Рас застегнул карман и неторопливо пошел к границе Ареала. Шум со своими бойцами двинулся следом. Очень странно, размышлял он, косясь на молодого сталкера. Они прощались так, будто навсегда. Эти трое что, решили совершить суицидальный теракт? Что означает «за всех зажжём»?! В принципе, ему плевать, пусть хоть ядерный апокалипсис устраивают. Нормальные нас ненавидят, с чего бы мы любили нормальных?! Хотят теракт — пусть делают, не жалко. Но если это операция ОСОП, а Рас действительно с ними, то он, Шум, может стать невольным соучастником… Но и это тоже ему ничем таким особым не грозит. В Ареал его арестовывать не приедут, а тут он всегда договорится. Только всё это не похоже на подставу, Рас молод, но не глуп, он бы не стал так светиться, если б затевал грязную игру. Тут что-то совсем другое. И что за место на карте? Речь шла явно о Красной Зоне, раз бородач упомянул о зомбировании. Но тогда как он сам туда ходил?.. Они вернулись к основному отряду и ещё час ожидали возвращения БМП. Потом боевая машина вернулась, и они снова ушли к её командиру.
— Вот, держи! — Вэвэшник протянул Расу монетку. — Твой бородатый друг передал, после того как был доставлен на другую сторону Нейтралки в целости и сохранности.
— Всё чисто, — молодой сталкер внимательно всмотрелся в монету. — Две царапины. Это правильный знак. — Он достал из кармана ещё один сверток: — Вторая часть оплаты. Спасибо.
— Обращайтесь! — заулыбался командир БМП. — Шуму я всегда рад помочь. А за двойной тариф — тем более! Всё, мужики, мне пора, скоро облёт! — Он забрался в люк, и БМП укатила в ночную тьму.
До Зеленой Зоны шли в полной тишине, не произнося ни слова, но едва они добрались до отряда, Шум не выдержал.
— Рас, может, расскажешь, что это за странные клиенты были? — спросил он молодого сталкера и сразу же заметил, как оба бойца, сопровождавшие вместе с ним Раса к БМП, подтянулись ближе. Похоже, странное прощание заинтересовало не только его. — Когда на два дня уходят, так не прощаются. Уж не героически ли умереть они собрались? Как-нибудь скандально громко?
— Умирать они точно не собираются, — туманно усмехнулся Рас. — Очень даже наоборот!
— Да? — Шум выразил лёгкое недоверие. — А борода накладная тогда зачем? И что значит «зажжём за всех»? Кого хоть жечь собрались-то? Ты не подставишь нас случаем, Рас?
— А что вам будет-то? — неподдельно удивился молодой сталкер. — Внутри Ареала?! А вообще, там всё чисто, никакого стрёма нет, отвечаю! Бороды у них у всех фальшивые, чтобы шифроваться от всех, кто видит, как они из Ареала уходят. Они братья, немного похожи, одного срисуют — считай, все засветились. А им засветка не нужна. Доберутся до города, снимут маскарад и наденут цивильное.
— Может, тогда нам их встретить на обратном пути? — не унимался Шум, остро чувствуя, что молодой сталкер не договаривает чего-то важного. — Доведем до дома в лучшем виде! Мы тебе дадим скидку. Очень приличную, ты и так нам за них двойной тариф оплатил.
— А, да, оплата! — спохватился Рас. — Я же тебе должен ещё почасовую ставку! Сколько с меня? — Он сосредоточенно уставился на хронограф УИПа, высчитывая количество затраченных на охрану часов. — Так… мы все три раза встречались в полдевятого… сейчас у нас сколько…
— Кончай прикидываться идиотом, Рас! — оборвал его наёмник. — Бабла и без того заплачено немеряно! За гарантии ради всего лишь двухдневной гастроли вне Ареала столько не переплачивают, и ради всего лишь двухдневного отсутствия так не прощаются! Говори, что за хрень ты устроил?! Иначе отберу у тебя карту! Ты сейчас неприкосновенный, поэтому я её сожгу, не разворачивая, прямо при тебе! — Шум грозно надвинулся на молодого сталкера. — И учти, корешей твоих мы выследим, у нас связи с охраной Нейтралки налажены, нам их сразу сольют, едва они вернутся!
— Да не вернутся они! — запальчиво огрызнулся Рас. — Можете хоть всю жизнь выслеживать!
— Так-так-так, это уже интересно! — немедленно ухватился за информацию Шум. — Я так и думал! Где и как эти придурки собрались отправиться на тот свет? Рас, ты же не думаешь, что я поверю, будто они решили героически умереть от Зуда, корчась в жутких муках? Ну-ка, просвети нас!
— Не знаю! — Молодой сталкер запоздало понял, что проболтался, и попытался уйти в глухую оборону. — Не рассказывали они! — Он сердито насупился. — Чё пристали?! Не знаю я ничего!
— Отберу карту и сожгу! — Шум резким движением протянул руку к расовскому карману.
— Это всё равно будет нарушение неприкосновенности! — молодой сталкер испуганно отшатнулся. — Я всем расскажу! Вам нельзя ничего у меня отбирать, я условия контракта знаю! Отвали, Шум!
— Тогда придется тебя сдать Сателлиту, — вздохнул наёмник. — Подождем сутки, дадим ориентировку на тебя по всей группировке, кто-нибудь рано или поздно отловит! Вечно ты сидеть в Жёлтой Зоне не сможешь, кушать-то захочется! Или ты уже вместе с ОСОПом мертвечину ешь? Уж не для них ли карта, а?! Ты-то в Красную Зону не зайдешь! Значит, ОСОП задумал теракт вне Ареала? Где? В Печоре? Троицко-Печорске? Сыктывкаре? А может, они в Москву рванули? Пожалуй, надо срочно связаться с Сателлитом, пусть предупредят нормальных, что к ним идут террористы! Как думаешь, если ФСБ устроит облавы вокруг Нейтралки, найдут они твоих дружков или нет? Собак по следу пустят, дороги перекроют, транспортные узлы заблокируют. И вне Ареала «Невидимки» бесполезны, ничем не помогут! Ну как, Рас?! Может, всё-таки поговорим?
— Не будет никаких терактов! — Рас тихо злился. — Исчезнут они незаметно, и всё! Будут жить в своё удовольствие, бабла на счету «Ареал-Банка» полно, на Большой земле по горло хватит! На фиг им ничего не надо, какой там терроризм, они умирать не собираются! Чего пристали?!
— Ты нас за дураков-то не считай! — отрезал Шум. — Жить они будут в своё удовольствие! А Зуд?!
— Нет у них уже никакого Зуда!! — гневно оборвал его молодой сталкер и тут же испуганно умолк.
— Чего-чего?!! — донельзя изумился Шум, впиваясь глазами в Раса. — Как это «уже»?!! То есть сначала он у них был, а теперь нет?!! Рассказывай! Не доводи до греха! — он потянул из ножен нож.
— Шум, ты это, не нервничай… — молодой сталкер испуганно покосился на нож. — У нас контракт!
— Ради такого дела я готов быть приговоренным к позору, смертной казни и к любой хрени! — угрожающе прошипел наёмник, приближаясь к Расу вплотную. — Плевал я на всё это, если буду жить где-нибудь недалеко от твоих бородатых дружков, на другой стороне земного шара от Ареала!
Молодой сталкер дёрнулся, пытаясь рвануть прочь и спастись бегством, но немедленно наткнулся на бойцов Шума, окруживших его плотным кольцом. Поняв, что выхода нет, он понуро произнес:
— Нож убери! — Рас тяжело вздохнул. — Я расскажу. Только учти, тебе это никак не поможет.
— Ты говори, Рас! — недобро процедил наёмник, поигрывая ножом. — А мы уж поглядим, поможет или не поможет! Ты не стесняйся, тут все свои, у меня от своих людей секретов нет!
— А зря! — молодой сталкер саркастично усмехнулся. — Короче, нет больше у них Зависимости. Избавились они от неё. Случайно. Вот и свалили из Ареала навсегда. А на шифре они потому, что не хотят огласки. Не улыбается им в больницах на исследованиях всю жизнь просидеть, как Болт, да и не понятно, пропал у них Полтергейст или нет. Перебросили весь нал на банковские счета и ушли!
— Вот так просто? — скривился Шум. — Случайно избавились от Зависимости и ушли? А карта зачем? Может, не так уж и случайно они от неё избавились? И способ есть, и ты его знаешь?! А?!
— Знаю, — согласился Рас. — Только воспользоваться им нельзя, иначе я бы сейчас вместе с ними к Сыктывкару шёл! Они действительно случайно от Зависимости избавились. Даже не сразу поняли, что произошло. Они сталкеры, промышляли в Жёлтой. Нефть сливали из нефтенакопителя, алмазы искали, самородки, меты. Однажды натолкнулись на «Старателя», говорили, прямо на звериной тропе лежал, чуть ли не под ногами. Подняли его, он указал направление на алмаз, напрямик. Дело было совсем недалеко от Красной Зоны, растительность там густая, аномалий много, и они пошли в обход. Как только железную дорогу перешли, ну, по которой бронепоезда ходят, так сразу на Зомбаков наткнулись. Те «Старателя» учуяли, слишком близко было, и рванули за сталкерами. Мет пришлось бросить, и всё равно едва ноги унесли. Спрятались за каким-то холмом, возле пня. Пень от мутации совсем размягчился, и они, пока лежали, вымазались в его трухе. Гниль попала на кожу и вызвала сильное покраснение, говорят, чесалось очень. Короче, перепугались они сильно, но пока дожидались, когда Зомбаки уйдут, пока из Жёлтой выходили, пока до ближайшего доктора добрались — всё прошло. Доктор их осмотрел, сказал, что всё нормально. Они решили, мол, повезло, и забыли обо всём.
Молодой сталкер хмыкнул, потирая виски, и грустно улыбнулся, мол, почему всегда везёт не мне, а кому-то другому? Нет в этом мире справедливости! После чего продолжил:
— Через два дня они пошли сбывать накопленный товар в Приёмный пункт на Нейтралку. Вышли из Ареала — а Зуда нет. Никто не чувствует, понимаешь?! Всё, как было раньше, до Катаклизма! — Рас невольно разволновался: — Нет Зуда! Вообще! Ни капли! Они даже решили подождать, вдруг он чуток затормозил с началом. Целый час простояли на месте, и ничего! В общем, сдали товар и на радостях хотели сразу на Большую землю драпануть. Но был день, они в Приемном пункте на всех камерах засветились, а судьба Болта всем известна. И потом, основное бабло в Ареале осталось. У них почти все деньги наликом были, в тайнике зарыты. Короче, вернулись они в Зёленую за баблом, а ночью решили уйти из Ареала навсегда. Но не тут-то было. Только на Нейтралку вышли — начался Зуд. Они тогда так офигели, что чуть на стенку от тоски не полезли. Начали думать, что могло произойти с ними такого, что Зуд выключило. Сначала не поняли ничего, но позже, когда начался Выброс и все отсыпались под ним, сразу всем троим приснился один и тот же сон, как они, испачканные в гнили, возле пня от Зомбаков прячутся. Ну, они сразу к пню рванули, на второй день уже. Нашли тот пень, а возле него в воздухе граница Красной Зоны переливается. Метров пятнадцать до неё, не больше. В общем, поотрывали они от пня всякого гнилья и натерлись им, как смогли, и даже с собой полный пакет набрали. Только гниль без пня быстро высохла и рассыпалась, не живет она сама по себе. Вернулись домой, сразу к Нейтралке. Один из них, приятель мой, вышел из Ареала — Зуда нет. Зашел, снова вышел — Зуд есть. Так они всё и поняли. Сходили к пню ещё раз, потом начали всё распродавать и бабло в банк перегонять. Чтобы из-за этого пня их на тот свет не отправили, они ничего никому не сказали. Только мне, да и то, после Выброса уже, когда им уходить пришла пора. Испугались они, что слишком много денег за несколько дней в банк занесли, и если втроем через Нейтралку пойдут и попадутся, то фээсбэшники догадаются, в чем дело. Тогда им точно век свободы не видать, даже в Ареал не вернут, запрут, как Болта, в лаборатории навсегда. Вот они и попросили меня помочь, организовать уход отсюда с гарантией, чтобы надежно и без косяков. Я их по одному, чтобы никто не догадался, и вывел. Да и по одному легче выводить, сам знаешь. Взамен они рассказали мне всё и отметили тот пень на карте. Только не дойти до этого пня, — Рас сокрушенно вздохнул и насупился: — Красная Зона там уже. Я те места хорошо знаю, я даже из самого первого рассказа понял, где это, я мимо того пригорка раньше проходил! — Он зло ударил кулаком по ладони: — Ты представляешь, Шум?! Я ходил мимо того чертова пня раз сто, пока там была Жёлтая, и ни фига не знал! Он какой-то болячкой заражен, всегда гнилью поблескивал, и я специально подальше его обходил, на всякий случай, думал, токсин или яд! А эти уроды не могли раньше сказать, до Выброса! Я бы успел, его только сейчас поглотило, хотя бы на шестой день сказали, сволочи, я бы добежал! Я бы успел!!!
— Ни хрена себе, звездоворот… — тихо выдохнул Шум, осознавая услышанное. — Вот мудаки, никому не сказали! Хотя… за такое их точно завалили бы, просто из зависти. Карту-то покажешь?
— Смотри, — обреченно махнул рукой Рас. — Чего уж теперь. Всё равно туда не пройти, там Красная. — Он достал и развернул карту: — Вот здесь этот пень. Сто восемьдесят семь метров вглубь Красной Зоны, я те места хорошо знаю… Мужики! — он окинул взглядом сгрудившихся вокруг карты наёмников. — Вы только не говорите никому. Не то сотни идиотов туда рванут и зомбируются. Да и пня на всех не хватит.
— До него же не дойти! — непонимающе нахмурился кто-то из бойцов. — В смысле, не хватит?
— Я Болта буду ждать! — твердо заявил Рас. — Вдруг его когда-нибудь выпустят! Он-то может туда дойти. А если смогу бабла подкопить, то вообще проплачу фээсбэшникам, пусть побег ему устроят или как-нибудь ещё освободят! Он гниль и принесет! Её не в пакете надо тащить, а в крупноразмерном термоконтейнере. Даже целиком его выкорчевать не надо, затолкать туда хотя бы половину, тогда гниль не засохнет! В ГНИЦ до Катаклизма так всегда делали, когда сложные образцы флоры изучали! Я ведь в прежнем РАО в Поисковом Отделе работал, много раз научные, экспедиции по Жёлтой водил. Там часто такие растения попадались, которые по частям не живут, их целиком в контейнерах переносили или по половине, и всегда до лабораторий успевали довезти. А мне далеко не надо, я около Красной подожду! Пусть только до границы донесет! Короче, никому не слова!
Рас забрал карту, отдал деньги за почасовой тариф, махнул на прощание рукой и побрел прочь. Шум несколько секунд смотрел ему вслед, после чего достал из планшета свою карту, сделал на ней отметку и тщательно записал на обороте все услышанные геодезические подробности.

* * *

— Что вы говорите, уважаемый Фикса! — очень натурально удивился Меркулов. — Сразу четверо серьёзных ученых, из научных институтов, принадлежащих РАН?! И все они употребляли «златовласку»? Не может быть, чтобы московское научное сообщество оказалось настолько сильно поражено наркоманией!
— Да лажа всё это, в натуре! — сверкнул стальными коронками рецидивист. — Даже самый тупой молотобоец прокусил эту тему. РАО по-любому пробашляло в Москве кому надо, и этих яйцеголовых тупо слили. Я хрен его знаю, как их подсадили на «златовласку», может, вообще в браслеты застегнули и в Ареал вывезли по-тихой! Мусора Сателлитовские что-то важное вытащили из той бабы-юриста, век воли не видать! Вот Лозинский с Беловым и залепили постанову со «златовлаской», чтобы было кому в ЦИАП научную вату катать! А то там одна пехота сидит!
— Крайне занятно, крайне! — на губах резидента расцвела фирменная улыбка. — Тандем пришел к выводу, что имеющиеся в ЦИАП специалисты недостаточно квалифицированы для освоения полученной в ходе допросов информации. И организовал себе поступление серьёзных научных кадров, невзирая на возможную реакцию общественности. Впрочем, раз Совет Директоров сделал столь дерзкий шаг, значит, на Большой земле под это дело будет подведена достаточно прочная платформа. Общественность быстро запутается в противоречивой информации, которая, можно не сомневаться, хлынет отовсюду. Нас всё это интересует в ничтожной степени. Что сообщает наш человек? Ему удалось выяснить подробности допросов?
— Тут, в натуре, тема такая, — Фикса недовольно скривился, потирая рукой укушенное Синькой запястье. — Бабу ту раскололи химией, вкололи медуху фээсбэшную, под которой человек волю теряет! Рассказала она мало. Где малина осоповская, она не знает, ее всегда туда водили, дорогу не запомнила. Как приспособы всякие в Желтой пашут, что воду и медуху мутят, она тоже не вмыкает. Рассказала только, сколько мусоров на той малине чалится и как УИП в Желтой запустить. Про УИП всё сразу засекретили, наш человек пока эти протоколы не надыбал, базарит, мол, подождать надо, сейчас слишком палево, Белов сам в эту тему влез.
— А что насчет списков личного состава Медведя? — уточнил Меркулов, продолжая улыбаться.
— Он маляву прислал, — Фикса протянул Хозяину свернутый в несколько раз грязный лист бумаги.
— О! Это очень ценная информация! — резидент развернул послание и пробежал глазами по строкам. — Медведь, наша девушка, военврач, контрразведчик из госкомиссии Рентгена, — его улыбка стала ещё шире. — Превосходно, вот и наш оппонент по ту сторону шахматной доски! Четверо бойцов, все профессионалы высокого класса с богатым опытом работы в Жёлтой Зоне… двое ученых из Москвы, РГУ имени Губкина, очень престижное научное заведение… весьма опытный юрист и сталкер, выросший в Ареале. — Меркулов отложил список: — Что ж, мы можем сказать господину Медведю «Браво!», ему удалось сплотить вокруг себя едва ли не идеальную команду. А ведь мы считали, что их больше, и не менее чем вдвое! Жаль, что начальник Службы Безопасности Сателлита майор Хантер оказался настолько некомпетентен и бесполезен на занимаемой им должности. Арест ещё хотя бы одного человека из команды Медведя мог принести колоссальное количество информации. К сожалению, наша ловушка тоже не дала ожидаемого результата.
— Там, в натуре, бесовщина какая-то случилась! — уголовник машинально перекрестился. — Мы Медведя с его бычьём зажали со всех сторон, срыва — ноль! Как они у нас за спиной оказались, никто не вмыкает, кругом Паутина, не пройти! Мы с Немым маслин не выхватили только волею божией! — Фикса снова осенил себя крестным знамением. — Столько братвы богу души отдало!
— Мы уже простимулировали выживших материально, и в скором времени сделаем это ещё раз, — с готовностью отозвался Меркулов. — Думаю, эту проблему мы решим, главное сместить акценты на подлость ОСОП, продолжайте культивировать среди людей идею о том, что к Медведю подошла помощь и ОСОП вероломно ударил вам в спину. Скажите, уважаемый Фикса, после того как вы сообщили нашему человеку о местонахождении Медведя и его спутников и он перенаправил туда вертолеты с десантом, есть ли какие-нибудь сведения о судьбе наших врагов?
— Пока глухо! — рецидивист скривился. — Фронтовик устроил там полный беспредел, три десятка рыл замочил, сбил вертушку наглушняк, и ещё одну покоцал так, что Сателлит её до сих пор не починил. Сейчас вообще никто не в теме, вышел Медведь из того замеса или замочили его. Водяной на торгах морозится конкретно, ни хрена не колется, с понтом, даже не знает ни о каком замесе.
— Понятно, — продолжил улыбаться Меркулов. — Что ж, несмотря на некоторые неудачи, основной цели мы достигли: взаимодействие ЦИАП и ОСОП уничтожено. Пора приступать к решительным действиям, пока ОСОП не сменил базу, а после ареста своего агента они её обязательно сменят. Теперь времени терять нельзя, это не в наших интересах. Сообщите нашему человеку в Сателлите, что секрет функционирования УИПов в Желтой Зоне необходимо выяснить как можно скорее, это приоритетная задача! Как только мы получим эту информацию, сразу же начнем финальную фазу операции. Пока же, уважаемый Фикса, приступайте к её подготовке. Вы знаете, что делать.
— Да, босс. Замутим всё красиво. Сразу после Выброса начнем! — Уголовник кивнул своему молчаливому спутнику, и оба покинули подземную квартиру Меркулова.
Резидент запер за ними дверь и активировал мины-ловушки. Он привычными движениями проверил надежность запоров, убедился в правильной работе скрытых камер внешнего наблюдения, совмещенных с инфракрасной подсветкой, и вернулся за свой рабочий стол. Итак, события развиваются несколько иначе, чем планировалось изначально. Секрет подключения электричества в Жёлтой Зоне сохранить в тайне не удалось. Если ЦИАП понял, как запустить там УИП, то рано или поздно он поймет, как использовать электронику. Это серьёзно усложняет дело, как только секрет УИПа станет общеизвестен, в Жёлтую Зону хлынет людской поток. Впрочем, само по себе это не есть неразрешимая проблема. Вода и уникальные медикаменты — вот главное сокровище ОСОП, и, судя по всему, этот кусок пирога ещё никем не захвачен. Значит, если сделать всё вовремя, его можно заполучить раньше остальных. Имея эти возможности, можно довольно быстро занять в Ареале особое положение, когда всем выгоднее с тобой торговать, а не воевать. Но для этого необходимо свято поддерживать монополию на лекарства и добычу воды. И чем дольше существует ОСОП, тем больше вероятность того, что эти секреты перестанут быть секретами. Теперь действовать нужно решительно. Научные сотрудники, работающие на Медведя, должны быть захвачены, от остальных людей Медведя необходимо избавиться. Меркулов не сомневался в том, что так или иначе найдет способ заинтересовать этих ученых работой на себя. Русские сейчас уже не те, что были раньше, за деньги сделают если не всё, то почти всё. Договоримся, не в первый раз, такая у него работа.
Меркулов задумчиво разглядывал список ОСОПа. Такая малая горстка людей, и так сложно к ней подобраться. Давно он не сталкивался с подобной ситуацией, с самого развала СССР. В те времена многие русские трудились не ради личного обогащения, но ради идеи. А идейный человек может быть абсолютно неприступен, если свято верит в своё дело. С тех пор таких проблем не возникало, он всегда без особого труда вербовал агентов, и вот сейчас, глядя на этот список, резидент чётко почувствовал забытую, но слишком хорошо знакомую когда-то проблему: из этих не купить никого. Весь расчет строится лишь на двух предположениях. Первое: московские ученые окажутся более цивилизованными, нежели их местное армейско-колхозное окружение, и потому согласятся на сотрудничество либо ради финансовой выгоды, либо ради достижения иных личных целей, например, слава и известность в научном мире, возможность публиковать свои работы за пределами этой дикой страны, на крупнейших мировых научных площадках. И второе: их разработки, которые удастся захватить в случае отказа от сотрудничества, существенно повлияют на достижения ученых его собственной страны. Начальство уже подтвердило готовность создать в Желтой Зоне ещё одну научную лабораторию, которая в том числе будет работать над проблемой избавления его, Меркулова, от Зависимости. В случае успеха этот товар можно будет продавать России очень выгодно, не говоря уже о перехвате инициативы в оборонной отрасли. Это обойдется в копеечку, ведь придется обзавестись сильными научными специалистами, которые будут работать в Ареале. Это означает похищение нужных людей по всей Восточной, а может быть, и Западной Европе, доставка их сюда, соответствующая психологическая обработка и множество других сопутствующих действий. Но с этим его организация справится, величайшее в мире государство всегда получает всё, что пожелает, в любой точке планеты.
Однако для того, чтобы механизм закрутился, необходима отправная точка, готовые научные данные, многообещающие разработки, доказывающие наличие выгоды во всем этом предприятии. Возникновение Зависимости слишком сильно осложнило работу, и начальство не пойдет на масштабные проекты, не имея конкретных перспектив. Но независимо от того, заинтересуется его правительство подобной информацией или нет, есть еще он лично. И о нём никто не позаботится, кроме него самого, а сидеть в Ареале безвылазно до самой смерти от старости Меркулов не собирался. Пора занять более весомое положение на местной политической арене, и для этого нужны не менее веские основания. Поэтому до ученых ОСОП ему необходимо добраться прежде, чем это сделает РАО.

* * *

Караванщик с минуту подсчитывал цифры, чиркая карандашом по блокноту, после чего вывел итоговую сумму покупки и протянул блокнот Водяному, согласовывая сделку.
— Всё верно, — Водяной утвердительно кивнул, не дотрагиваясь до блокнота. — Меня устраивает. Если у вас нет возражений, то сделка заключена. Можете забирать интересующий вас товар.
Он сделал короткий жест в сторону стоящих в углу торговой поляны бочек с водой. Караванщик обернулся к своим людям, отдал команду, и его спутники принялись переливать воду из бочек Водяного в собственные ёмкости. Ещё один человек забрал только что приобретенную экспериментальную «Эмку» и без лишних слов удалился. Торговля с этим караваном была завершена, но караванщик не покидал места сделки, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
— Я могу помочь вам чем-нибудь ещё? — поинтересовался у него Водяной.
— Ну… — караванщик замялся, — я это… хотел спросить… — Он покосился на скучившихся в месте ожидания представителей следующего каравана и едва слышно произнёс: — Скажите, Водяной, а вы можете по заказу достать из Красной Зоны определенную вещь… растение, к примеру, или кору?
— Мы не работаем с заказами вне Жёлтой Зоны, — не моргнув глазом, ответил Водяной. — На иные территории наша юрисдикция не распространяется. Всё, что мы можем предложить, представлено в нашем прайс-листе, который у вас есть. Желаете получить ещё одну копию?
— Нет, у меня их три, — махнул рукой караванщик, заметно опечалившись. — Ну, тогда я пошел?
— Всего вам хорошего, — вежливо попрощался Водяной. — Спокойной обратной дороги.
Минут пятнадцать покупатели возились с переливом воды, после чего покинули поляну, бросая недовольные взгляды на следующих клиентов. Те, в свою очередь, отвечали им тем же. Едва предыдущий караван ступил на тропу, отправляясь в обратный путь, новенькие поспешили занять место покупателей, и их торговец приблизился к Водяному, невозмутимо стоящему возле своей тележки с медицинским термоконтейнером.
— Здравия желаю, Водяной! — дружелюбным тоном негромко приветствовал его караванщик.
— Добрый день, Короб, — поздоровался с наёмником Водяной. — Рад вас видеть в нашем магазине.
— Насколько я вижу, вода ещё осталась, — констатировал тот. — Я с удовольствием выкуплю её. Как хорошо, что вы увеличили объёмы производства. Честно говоря, мы боялись не успеть.
— Мы увеличили объем выставляемого на торги, — словно невзначай опроверг догадку скрывающегося под личиной торговца опера Водяной. — Темпы добычи не изменились. Хотите приобрести что-либо ещё? — Он внимательно посмотрел на караванщика.
— Да, — Короб сделал вид, что уже забыл о своём только что заданном вопросе. — Я бы хотел приобрести «Мембрану-М» в вашей модификации, десять комплектов. Если есть больше, я готов приобрести и их. Военсовет принял решение об увеличении численности личного состава СОБР.
— Экспериментальная «Мембрана-М» — это эксклюзивный товар, — покачал головой Водяной. — Мы не производим её оптом. Это штучный заказ. Комплект, имевшийся в наличии, только что был продан. Для изготовления следующих нам требуется время и исходный материал. Уточняйте позже.
— Я готов подождать! — немедленно заявил Короб. — Столько, сколько потребуется. И стандартные «Эмки» у меня с собой, можете использовать их в качестве исходников. Если вы примете заказ, я готов сделать предоплату в счёт будущей сделки.
— Предоплата не нужна, — отказался Водяной. — Заказ примем, но сразу предупреждаю: это займет значительное количество времени, не исключено, что порядка полугода. Оплата только в осколках и метаморфитах «Шестое Чувство». Вам всё ещё интересно?
— Да, — подтвердил Короб и сделал жест своим людям. Несколько наёмников сложили у ног Водяного запаянные в заводскую упаковку «Эмки». — Ещё меня интересуют медикаменты…
Некоторое время они занимались сделкой, обмениваясь товаром и обсуждая цены. Закончив торговлю, Короб спохватился, словно вспомнив о чем-то не особо важном, спросил:
— Водяной, у меня есть интересы в научной области, связанные с изучением Ареала, и я хотел бы получить некоторые образцы флоры Красной Зоны. Вы можете мне помочь? Я гарантирую достойную оплату.
— К сожалению, в этом я ничем не могу вам помочь, — Водяной тоже сделал вид, что данная тема является случайной и не имеет отношения к торговле. — Мы не работаем в Красной Зоне.
Короб удалился, и вскоре караван Наёмников покинул поляну. Спустя полминуты перед Водяным стоял следующий торговец. Представитель Общака долго выбирал медицинские препараты, усердно делая вид, что это именно то, ради чего он проделал сюда столь опасный путь, потом делал покупки, после чего наконец решился задать интересующий всех вопрос.
— Слышь, Водяной, тут такая тема, — торговец уголовников сделал максимально серьёзное лицо. — Мне позарез нужна одна шняга из Красной Зоны. Кусок дерева, типа того. Можешь замутить? Я приколю, где Красную надо шерстить. Это не понт, в натуре, очень надо, забашляю серьёзно!
— Мы не работаем в Красной Зоне, — Водяной всем своим видом демонстрировал, что предложение до такой степени невыполнимо, что даже само обсуждение данного вопроса его не интересует. Но уголовник не спешил отказываться от столь животрепещущей темы.
— Я не за фуфло базарю, мне эта шняга, в натуре, нужна, без кривых понтов! — торговец Общаковских для большего эффекта понизил голос. — Я тёлками забашляю! Вы же баб собираете! Подгоним красючек, сколько объявишь, можем даже непаханных, только это дольше!
— Мы не собираем женщин, — неподдельно удивился Водяной, — с чего вы взяли, уважаемый Куркуль?! Я бы с удовольствием выполнил ваш заказ, мы заинтересованы в оплате, но это невозможно. Как я уже сказал, мы не работаем в Красной Зоне, оттуда не возвращаются.
— Хорош гнать! — отмахнулся уголовник. — Весь Ареал в теме, что Медведь в Эпицентр заезжает как на больничку каждый раз, когда его маслинами нашпигуют! Что ему, западло по Красной пройти? Короче так, Водяной, ты помысли над моими словами, я потом ещё зайду, побазарим! Мы тёлок подгоним без разводилова, отвечаю! Вы же красючку у Рашпиля отмели? Отмели! Бабу у Перекупа, у которого Кусок погремуха, подругу еёшнюю, тоже, по-любому, вы отмели. Так в чем качалово, в натуре?! Ты объяви, сколько тёлок надо, мы подгоним в лучшем виде!
— Перекупа по прозвищу Кусок я ни разу не видел, — спокойно объяснил Водяной. — Его женщина дважды посещала наш магазин, но больше мне о ней ничего не известно. Мы не собираем женщин.
— В натуре! — осклабился Куркуль. — После наезда на Куска его баба исчезла, и никто не вмыкает, где она. У неё есть подруга, которая чалится на вашей малине, и я никогда не докубатурю, куда же кусковская баба делась! Короче, Водяной, ты помысли над темой моей, вдруг что намыслишь!
Уголовники ушли, но долго Водяному в одиночестве стоять не пришлось. Через четверть часа на поляне появился ещё один караван, по сравнению с остальными совсем немногочисленный, и он узнал в караванщике Кошеля. Тот убедился, что других покупателей на поляне нет, заметно успокоился и подошел к Водяному.
— Привет, Водяной! — поздоровался он. — Мне бы с Медведем переговорить. Дело серьёзное.
— К сожалению, Медведь сейчас занят, и его присутствие здесь невозможно, — ответил Водяной. — Но вы можете передать ему суть дела через меня, если хотите. Позже он вас найдёт.
— Как всегда ночью? — Кошель обиженно хмыкнул. — Я теперь могу до ночи и не дожить! В меня Глобус вцепился мёртвой хваткой, требует достать ИЗ КРАСНОЙ ЗОНЫ лекарство ПРОТИВ ЗУДА! Они с Подковой вчера меня выдернули прямо из магазина и так мне мозг взорвали, что я до сих пор вздрагиваю от каждого шороха! Как только не замочили меня, когда я попытался отказаться, даже не понимаю! Не иначе, чудо господне! Я даже возвращаться в поселение боюсь!
— Вас не затруднит более подробно объяснить, в чем проблема? — уточнил Водяной.
— Не затруднит! — Кошель обреченно фыркнул. — Всё началось за день до прошлого Выброса. Кто-то пустил слух, будто где-то в Красной Зоне есть какой-то волшебный пень. Если натереться гнилью с его коры, то это даёт избавление от Зависимости, только когда из Ареала выйдешь, заходить обратно уже нельзя, иначе опять заработаешь Зуд. Слух разлетелся мгновенно повсюду — и началось.
— Очень похоже на байку, — Водяной позволил себе сдержанную скептическую улыбку. — Причем довольно незамысловатую, из тех, которыми подвыпившие сталкеры обмениваются в кабаках.
— К сожалению, всё гораздо серьёзнее, — уныло скривился Кошель. — Говорят, что первыми об этом пне узнали Наёмники. Один из их отрядов провожал через весь Ареал то ли пятерых, то ли десятерых сталкеров. Клиентов встретили в Жёлтой Зоне, вывели из Ареала и обеспечили надежный коридор через Нейтралку. Тут-то и выяснилось, что у клиентов Зуда нет и уходят они навсегда. Срубили здесь бабла, закинули его в банк и теперь живут в своё удовольствие на тёплых заграничных морях. Уходя, они тем Наёмникам оставили карту, на которой отмечено точное местоположение пня. И находится оно в Красной Зоне, совсем недалеко, вроде как те десять сталкеров сами случайно на него наткнулись, и пока поняли, что он от Зуда избавляет, Красная Зона то место и поглотила. Короче, ушли они из Ареала без Зависимости и с баблом, и даже пообещали тем Наёмникам зажечь за всех нас на Большой земле от души. А пень остался, и теперь это идея фикс для половины Ареала, если не для всех вообще!
— Вы в это верите, уважаемый Кошель? — Водяной улыбнулся. — Народ падок до сенсаций, а эта играет едва ли не на самых чувствительных струнах души любого жителя Ареала. Обычная афера!
— Не знаю, — тяжело вздохнул Кошель. — Не похоже как-то на обычный трёп. Все серьёзные люди этим заинтересовались, с тупыми байками для дебилов так не бывает. Подкова сказал, что опера Наёмников, как только поступила эта информация, сразу же начали её проверять. И вроде нарыли какие-то детали, которые подтверждают слова рассказчиков.
И вообще, вроде как об этом чудесном пне и узнали-то благодаря тому, что сопровождением тех сталкеров занимался супер-пупер профессиональный отряд. Кажется, их сам Шум вёл, а круче него в Ареале по сопровождению никого нет, он засаду носом чует, словно лайка белку! Ещё говорят, что те сталкеры ничего рассказывать не хотели, всю дорогу молчали и были облеплены фальшивыми усами и бородами так, что чуть ли не одни глаза из волос торчали. Наёмники их вычислили по каким-то внешним признакам, вроде как клиенты слишком перестраховались и по ценнику на услуги и по стараниям зашифроваться. Шум прищучил их уже на Нейтралке, и последний из тех, кто уходил, всё рассказал. И то, он не очень стремился это сделать, хоть и знал, что пень тот Красная Зона уже поглотила. Наёмники на него надавили как следует, чтобы он отдал карту.
— Интересная история, — оценил Водяной совершенно нейтральным тоном. — А мы тут при чём?
— Прикалываешься, Водяной? — Кошель недоверчиво посмотрел на загадочного торговца. — Да с позавчерашнего дня весь Ареал на ушах стоит, все ищут способ добраться до этого грёбаного пня! Считается, что до него сейчас триста девяносто семь метров, если по кратчайшему от границы Красной считать! Идиотов человек двадцать уже зомбировалось, это те, которые решили с разбегу до пня добежать! Надеялись, что успеют в грязи вываляться до Зомбирования, шли полуголыми!
— И как успехи? — Водяной не стал скрывать ироничной улыбки. — Лёгкая атлетика рулит?
— Ага, рулит! — Кошель издал полное сарказма фырканье. — В сторону Эпицентра! Как границу Красной пересекли, так больше их никто и не видел. В том месте сейчас Общаковские тусуются, их там стволов двести собралось, каким-то новичкам мозги промыли своей уголовной романтикой и запускают их в Красную по одному-по два, искать этот пень! Кто-то идет, кто-то пытается сорваться оттуда, но назад ещё ни один не вернулся. Сейчас все бригады на эту тему головы ломают! Вот Глобус с Подковой до меня и добрались. Все же в курсе, что ОСОП зомбирован как-то по-странному. Многие от Медведя лично слышали, что он в Эпицентре живёт и что тебя оттуда же прислали, когда того Водяного, что до тебя тут торговал, Медведь за какие-то косяки сожрал. А вы что, близнецы?
— Все Водяные есть абсолютные копии друг друга, — Водяной сделал предельно серьёзную физиономию. — И теперь вы хотите, чтобы Медведь достал для вас грязь мифического пня?
— Если бы! — усмехнулся Кошель. — Вроде как для того, чтобы грязь работала, пень нужно выдернуть из Красной Зоны целиком! Ну, или хотя бы половину пня притащить, и для этого нужен термоконтейнер, типа твоего, только больше, чтобы всё поместилось. Кто-то Глобусу нашептал, что я с Медведем лично общаюсь… — Он обреченно махнул рукой и с тяжёлым вздохом повторил: — Как только не замочили меня… побоялись, видать, что мертвый я с Медведем не договорюсь. А теперь, вот, точно замочат. Таких бабок, как у Куска, у меня нет, чтобы взвод охраны нанять!
— Взвод охраны? — улыбнулся Водяной. — Чем же этот Кусок не угодил вашему Глобусу?
— Ты и этого не знаешь? — Кошель удивленно посмотрел на Водяного, но тут же спохватился: — А, да, конечно не знаешь. Сидите себе за границей Зеленой Зоны и по фиг вам на всё. Везёт! — Он печально скривился: — Сейчас все, кто только имел дела с прежним Водяным, стали очень популярны. Многие надеются, что ты или кто-то из ваших смогут тот пень из Красной приволочь. А Кусок жил с бабой, подругу которой Медведь забрал себе в наказание за беспредел на торговой тропе. Тот Водяной, что до тебя здесь был, как-то сказал, что она живая ещё. А потом баба Куска к нему сюда, на поляну, ходила, о подруге расспрашивала. Говорят, вернулась вполне довольная. Короче, магазин Куска уже дважды штурмовали, хотели эту бабу отмести, чтобы вам на тот пень заменять. В первый раз охрана Куска отбилась, а во второй почти вся полегла, магазин захватили, уцелевшие охранники Куска на складе спрятали и там отстреливались, пока помощь не подошла. Кусок оказался не дурак, охрану у Наёмников брал. Дорого слишком, а вот же — пригодилось. Наёмники, как только звездоворот начался по-тяжелой, вызвали своих по рации. Те прислали сразу две роты боевиков, по-любому хотели не только своим помочь, но и Куска с его бабой к рукам прибрать. Только к концу боя оказалось, что баба сбежала от всех сразу. Она в Ареале много кого знает, теперь её негласно ищут все кому не лень, говорят, ранена она. Сам Кусок забаррикадировался у себя в магазине и носа оттуда не высовывает. Впрочем, клиентов у него теперь хоть отбавляй. Толпами ломятся, сулят сказочные богатства за помощь в переговорах с Медведем, не все поверили в историю с бегством его бабы. Кое-кто считает, что Кусок её сам же и спрятал, подальше от всех. А потом, когда кипиш утихнет, отправит её к вам, чтобы она уговорила подругу, чтобы та уговорила Медведя, чтобы он принёс Куску кусок гнилого пня. Короче, Кусок сейчас в своём магазине хозяин только на словах. В действительности там его охрана заправляет. Говорят, весь магазин перетряхнули уже раз десять, но где Кусок свою бабу спрятал, пока не нашли. Теперь землянки проверяют на предмет двойных стен и полов. Глобус с Подковой за меня взялись не слабее! Водяной, мне очень надо с Медведем поговорить, вопрос жизни и смерти, замочат меня эти психи!
— Я передам ему ваши слова со всеми подробностями, — заверил Кошеля Водяной. — Как только это станет возможным. И хотя в Красной Зоне Медведь, насколько мне известно, не работает, я уверен, что он обязательно свяжется с вами, уважаемый Кошель.
Поникший торговец что-то пробормотал на тему благодарностей и побрел к своим людям, тихо сетуя на то, что теперь «эти два психа» его «точно замочат». Небольшой караван Кошеля покинул поляну, протискиваясь между заполнившими место для ожидания следующими покупателями. До окончания торгового дня на поляне побывало ещё семь караванов, и всех их интересовало одно — волшебный гнилой пень из Красной Зоны. Каждый караванщик покупал чего-то для вида, но в конце торговли неизменно пытался сделать заказ на доставку лекарства от Зуда. Единственным, кто оказался не в курсе модных тенденций, был Тимур, Неприсоединившийся. Он вышел к магазину спустя четверть часа после окончания торгов и передал для Медведя здоровенный рюкзак, плотно набитый пустыми шприц-тюбиками в заводской стерильной запрессовке. Непр сообщил, что и он, и дочь-обезьянка абсолютно здоровы, ещё раз поблагодарил за помощь, взял пару антидотов для кого-то из друзей и ушел, напоследок оставив для Медведя свои координаты.
— Тюбиков в той лабе больше нет, но если я ещё чем-то смогу помочь, обращайтесь в любое время, — сказал он перед тем, как скрыться в развалинах. — Мы с женой очень вам обязаны. Ася после лечения стала меньше кидаться на людей, и мы надеемся, что она не убежит в Эпицентр как сынишка наших… эээ… соседей.
Магазин свернули за тридцать минут, но ещё два часа держали засаду на тропе в целях предосторожности. Меры оказались приняты не зря. Едва Водяной со своей тележкой укатил с пустой поляны, за ним незаметно увязались несколько подозрительных личностей. Два человека в масках прощупывали дорогу, ещё двое тщательно зарисовывали обнаруженный путь и его окрестности. Пришлось прострелить одному из них руку, дабы внеурочные посетители убрались восвояси. Больше любопытных не нашлось, и с наступлением вечера Медведь увел людей на Базу. Пока занимались разбором нового товара, складской возней и обслуживанием снаряжения, к майору дважды подходила Бэмби, всякий раз с какой-то важной ерундой. Её глаза смотрели так же грустно, как глаза Водяного, но девчонка с разговорами не приставала и оба раза немедленно уходила, получая равнодушные и лаконичные ответы. Похоже, Айболиту удалось доходчиво объяснить ей, чтобы не лезла, куда не зовут. Непонимающие взгляды остальных обитателей Базы, от глаз которых не укрылись произошедшие изменения, здоровяк предпочёл проигнорировать. В итоге Медведь, как обычно, под мелким предлогом пропустил общий ужин и поел позже, в одиночестве, когда на камбузе оставался лишь Айболит, возившийся с кастрюлями и котелками.
— Как чувствуешь себя? — бесцветным тоном спросил военврач, на мгновение отрываясь от дел.
— Нормально, — ответил майор, получая тарелку с кашей. — Это никак не ощущается. Но Фронтовик сразу увидел. У него, оказывается, есть чувство юмора. Он пригласил меня к себе в гости, в Эпицентр, потому что-де смерть внутри меня засела. Довольно забавно, если подумать, как раз в стиле аномалии, уничтожающей всех на своем пути. — Медведь тихо хохотнул, но Айболит шутку не поддержал, лишь угрюмо насупился и пробормотал что-то на тему того, что надо будет провести Медведю ещё одно комплексное обследование с применением Икс-эссенции.
— Не гноби себя, Виталя, — здоровяк легонько хлопнул его по плечу. — Ты не можешь вылечить то, что невозможно даже почувствовать. Всё будет так, как должно быть, и я ни о чем не жалею. Наоборот, очень красиво вышло. Ты бы видел, с какими рожами бандюки драпали кто куда, когда я вышел им в спину! Не ждали они такого поворота, но жить хотели так сильно, что ломанулись будто стометровку сдавали на время, не разбирая дороги! Думаю, не я один вскоре из этого мира отчалю, что, признаться, очень греет мне душу. Кстати, Виталя, спасибо тебе за Бэмби. Она больше не вертится у меня под ногами. Что ты ей сказал? Надеюсь, не правду о Паутине?
— Правда вряд ли бы её испугала, — буркнул Айболит. — Она в тебя влюблена, а в таком состоянии море по колено. Пришлось сказать, что ты её не любишь, тебе неприятно её общество, и очень расстраивает её неприкрытая и донельзя назойливая навязчивость. С тех нор она не лезет к тебе, а заодно не смеется и не улыбается.
— Ничего, время вылечит, засмеётся ещё, — отмахнулся Медведь. — Ты же понимаешь, что так лучше для всех, особенно для неё. В конце концов, Водяному или Расу сейчас гораздо хуже!
Санинструктор не ответил, и майор поставил в мойку опустевшую тарелку. Пожалуй, стоит навестить Кварца. После встречи Раса с отцом-Зомби, ареста Кнопки и погружения Бэмби в печаль неразделенной любви, на этой Базе кроме него не осталось ни одного человека в приподнятом настроении. Хорошо, что хоть Кварц доволен открывающимися перспективами, хоть кто-то чему-то радуется. Медведь кивнул своим мыслям и направился в кабинет контрразведчика. Кварц задумчиво сидел за своим столом, внимательно изучая план Сателлита с курвиметром в руках. Его взгляд был хмур, но в остальном Кварц выглядел вполне оптимистично.
— Планируешь захватить Сателлит? — приветствовал контрразведчика здоровяк. — Советую заняться этим в первый день после Выброса. В это время они не выходят наружу. Захватишь все шайбы и затопишь город водой. Никто не уйдет живым, если не брать на операцию Водяного.
— Это правильное уточнение, — улыбнулся Кварц. Он бросил на план карандаш и потянулся, расправляя спину, затёкшую от длительного сидения в одной позе. — Пытаюсь понять, где Совет Директоров устроил в Административном квартале секретные уровни. Ясно же, что на общедоступном плане города никто не отметит наиболее важные помещения. Белов не глуп, настолько примитивной ошибки он не допустил. Но есть человеческий фактор, от которого никуда не денешься. Кто-то обслуживает эти площади: уборка, вентиляция, мелкий ремонт и так далее. Слухи просачиваются. Вероятность того, что Кнопку можно освободить силовыми методами нашими силами, я оцениваю где-то в полпроцента. Невозможно, если говорить проще. Но ситуация изменится после возвращения Рентгена, и я не берусь рассчитать, в какую именно сторону. Поэтому на всякий случай лучше иметь как можно большее представление о логове противника.
— Думаешь, наша авантюра с гнилым пнём увенчается успехом? — Медведь уселся на стул.
— Пятьсот процентов! — Контрразведчик с тревогой покосился на мебель, жалобно скрипящую под стотридцатикилограммовой тушей. — Весь Ареал гудит, как разворошенное осиное гнездо! Сегодня у Водяного в магазине побывало одиннадцать караванов, абсолютный рекорд! И всех интересовало только одно — чудодейственный пень. Абсолютно все крупные группировки Ареала предприняли попытку заполучить его через Водяного. Я уверен, что сегодня на поляне появлялась даже агентура Сателлита, причем не единожды. Совет Директоров ни за что не упустит такой возможности, они сидят на игле Кугельштайна намертво! Тем более что в настоящий момент Белов с Лозинским находятся в Сателлите, ждут, пока сыворотка снова сможет на них действовать. Заметь, Коля, они единственные, кто имеют реальную возможность добраться до чего-то, что находится в Красной Зоне, — у них есть Болт! И никакого толка от него фээсбээшные исследователи до сих пор не добились, и всем уже ясно, что и не добьются. Зачем бессмысленно держать его взаперти, когда он может на блюдечке принести Совету Директоров средство от Зависимости? Нет, они попытаются! Обязательно попытаются, соблазн слишком велик! Тут, вон, страждущие избавиться от Зуда за торгашей взялись, которые хоть раз у Водяного бывали, за Анной, подругой нашей Бэмби, целая охота идет просто из-за того, что она МОЖЕТ БЫТЬ хоть каким-то образом связана с нами, а мы, вроде бы да кабы, можем сходить в Красную Зону! А ты сомневаешься, решится ли тандем. Ещё как решится! Тем более что у них теперь есть УИПы, работающие в Жёлтой Зоне. То есть с Болтом можно отправить небольшую армию, чтобы другие не захватили его по дороге. В общем, нам осталось ждать очень недолго!
— Когда планируешь появление Болта на границе с Красной? — Здоровяк с интересом разглядывал висящий на стене лист ватмана с нанесенной на него схемой интересов и действий Меркулова. — Я смотрю, тут связей прибавилось, — добавил он, касаясь пальцем одной из свежих черт. — Думаешь, это он стоит за атакой Каджерома, а не Рашпиль?
— Я в этом уверен, — подтвердил Кварц. — Слишком всё просто, этакий дурачок Рашпиль в открытую спровоцировал вооруженный конфликт, не сулящий ему особой выгоды. Да ещё учудил всё это в не самое лучшее для себя время. Нет, это грамотно проведенная операция, имевшая целью подогреть вражду между Общаком и Наёмниками, чтобы не расслаблялись. Меркулов отвлекает их внимание от чего-то, что представляет для него большой интерес. Пока сложно понять, что это. Если бы знать, внутри какой группировки он скрывается, было бы легче… — Контрразведчик коротко махнул рукой, мол, с этим разберемся позже: — Сейчас есть более важные дела! Нужно достать Рентгена из Эпицентра! Тандем привезет Болта в Сателлит, самое позднее, после ближайшего Выброса. Как только его доставят в город, об этом мгновенно узнает весь Ареал, какие бы меры конспирации тандем ни принял. Избавление от Зависимости — такое не утаишь!
— Значит, найдется много желающих заполучить Болта себе, — констатировал майор. — Скорее всего, РАО организует несколько рейдов к границе Красной Зоны. Все они будут отвлекающими, а настоящего Болта доставят к Красной где-нибудь подальше от нужного места.
— Не думаю, что намного дальше, — задумчиво ответил Кварц, — ведь ему ещё здоровенный термоконтейнер на себе тащить. Но ты прав, отвлекающие манёвры будут наверняка. Мне представляется, что тандем начнет их сразу, но настоящего Болта поведет к Красной только после Выброса, чтобы пень ушёл в Красную Зону глубже. Это отрезвит многих желающих добежать до волшебной грязи. По крайней мере, количество идиотов у границы снизится. В общем, я считаю, что тандем начнет действовать в ближайшие дни. Как только станет ясно, что никто не нашел других способов пробраться в Красную, их союзники по Альянсу попытаются вытребовать Болта себе. Совету Директоров не выгодно объясняться перед кем бы то ни было в Ареале, и это послужит пусковым механизмом к началу всего того, что мы задумали.

* * *

— С вами приятно иметь дело, Имран Русланович! — Прокопенко держал в руках планшетник и с интересом разглядывал женские фотографии. — Очень привлекательный и интересный товар!
— Для тебя — всё что угодно, дорогой! — Грузный немолодой чернявый мужчина в дорогом костюме заулыбался и передал только что полученный от чиновника огнеупорный чемодан своему помощнику. Смуглый молодой человек открыл объемистую крышку, и чемодан оказался туго набит упаковками стодолларовых банкнот. Помощник Имрана достал из кармана портативный сканер валюты и принялся проверять купюры на подлинность. — Ты же знаешь, я тебе всегда рад!
Так рад, что проверяешь мои деньги прямо при мне, внутренне усмехнулся Прокопенко. Я тебе плачу очень хорошо, да ещё и прикрываю твой черный зад от пожизненного срока, причем прикрываю на самом высшем уровне! Такое партнерство стоит ценить гораздо усерднее, гораздо! Ничего, сейчас я тебе ласково намекну на то, от кого здесь всё зависит! Чиновник, продолжая держать на лице умиротворенную улыбку, терпеливо дожидался окончания проверки содержимого чемоданчика, листая фото только что оплаченной партии товара. Люди Имрана на этот раз постарались куда лучше, чем в прошлый. Груз разбит на ценовые категории по возрасту и качеству, на низкосортный товар предоставлены оптовые скидки, груз с ярко выраженной привлекательной внешностью имеет неплохое и довольно подробное описание. Конечно, большая часть этого взята из социальных сетей, где охотники Имрана выискивали товар, но так как весь груз уже был заготовлен и дожидался отправки на складах, можно было не сомневаться в относительной правдивости данных.
— Девственность подтверждена? — Прокопенко аккуратно постучал пальцем по выведенной на планшетник фотографии товара из высшего ценового сегмента. — Накладок на этот раз не будет?
— Никаких накладок, дорогой! — расплылся в улыбке собеседник. — Два разных врача осмотр проводили, всё подтверждено! А ту бабу в пути испортили, я разобрался. Один из курьеров оказался слишком хитрожопым, признаю, моя недоработка. Я принял меры, дорогой, теперь его хитрая жопа отрабатывает наши финансовые потери, а такого беспредела при доставке больше не повторится! Ты меня знаешь, если я сказал — так и будет!
— О! — Прокопенко уважительно закивал. — Имран Русланович, в вашем профессионализме я не сомневаюсь ни на секунду! — Он демонстративно посмотрел на помощника собеседника, закрывающего чемодан. — И мне, право, обидно, что вы сомневаетесь в моей честности.
— Какие сомнения, дорогой, что ты! — замахал руками Имран. — Просто это деньги, они счет любят, ты же знаешь! Работа у нас нервная, не мы такие, жизнь такая! — Он хохотнул, довольный остроумно вставленной крылатой фразой. — Выпей вина, дорогой, расслабься, мы же друзья!
Имран потянулся к бутылке коллекционного вина и лично наполнил бокал чиновника. Прокопенко многозначительно прищурился. Сейчас твоя работа точно потреплет тебе нервы.
— Роскошный букет! — Прокопенко сделал глоток. — Уважаю ваш изысканный вкус, Имран Русланович! Мне даже странно, что человек со столь утонченной натурой замешан в грязной истории с вьетнамскими рабовладельцами. Федеральная Служба Безопасности уже получила указания с самого верха не допустить потерю репутации страны на международном уровне. Враги России будут изобличены и привлечены к ответственности. Вы наверняка в курсе, что несколько дней назад в ходе операции по задержанию был уничтожен один из их лидеров?
— Я не имею к этому никакого отношения, дорогой! — улыбка Имрана начала гаснуть, и он заметно напрягся. — Тебе предоставили неверную информацию…
— Правда? — перебил его чиновник, зажигая собственную улыбку во всё лицо. — Неужели данные ФСБ не соответствуют действительности?! — Он перестал улыбаться и хмуро покачал головой. — Это очень и очень прискорбно, потому что в таком случае пострадает невинный человек! Я даже не знаю, где ФСБ умудрилась найти против него столько улик и доказательств. Не думаете же вы, Имран Русланович, что они сфабриковали настолько огромную доказательную базу? Для оснований к задержанию достаточно было бы и гораздо меньших усилий.
— Я уверен, что любую проблему можно решить, если у тебя есть друзья! — попытался извернуться Имран. — Друзья не бросят в беде и окажут посильную помощь, — он вопросительно посмотрел на Прокопенко, — ведь мы делаем взаимовыгодный бизнес, дорогой! Разве не так?
— Конечно, Имран Русланович! — с готовностью согласился чиновник. — Бизнес прежде всего! Но недоверие рождает недоверие, а неприкрытое оскорбление вызывает сомнения в искренности дружбы. Тем более когда один из партнеров относится к общему делу с пренебрежением, ставящим под удар весь бизнес! — Прокопенко извлек из кармана письмо Володиной и небрежно швырнул его в безразмерный живот Имрана. — Дошло до того, что ваши люди начали доставлять из Ареала письма наших врагов. Прочтите-ка первый абзац этого эмоционального послания! Прочтите-прочтите, Имран Русланович, не стесняйтесь! Для вас это будет очень познавательно! Учитывая, что адресату на конечной стадии доставки его принесли ваши люди. А это очень, очень нехороший знак. У деловых людей подобные обстоятельства могут вызвать серьезные сомнения в искренности тех, кому доверено важное дело. А в атмосфере недоверия бизнес начинает терять темпы, и это в свою очередь вынуждает людей искать новых, более открытых, надежных и добросовестных партнеров, не губить же выгодное предприятие! В нём заинтересованы слишком серьёзные фигуры, они не потерпят проволочек, халатности и, тем более, нелояльности! И вы, без сомнения, это понимаете!
— Что я должен сделать? — угрюмо спросил Имран, признавая своё поражение. Относиться к Прокопенко так, как ему вздумается, он ещё мог, но вот недовольство генерал-лейтенанта Белова живым ещё не перенёс никто. Имран, конечно же, это понимал. Слишком хорошо понимал.
— В нашей нелегкой жизни каждый человек имеет своё место, — глубокомысленно изрёк Прокопенко, принимая философский вид. — И правильно оценивать его положение в общей пирамиде силы очень полезно! Умение трезво взглянуть на вещи и сделать правильные выводы свидетельствует об остроте ума человека и привлекает к нему деловых партнеров. А также друзей, бесспорно! И умение это доказывается конкретными делами, а не примитивно демонстративным пересчетом купюр. — Чиновник вперил в собеседника тяжелый взгляд: — Вы за кого меня принимаете, Имран Русланович?
— Извини, дорогой, погорячился! — Имран мгновенно уловил, куда дует ветер. Уничтожать или ущемлять его в настоящий момент не собираются, значит, всё ещё можно исправить. — У меня была тяжелая неделя, нервы подвели! Я всё исправлю, мамой клянусь! — Он вернул чиновнику грязный конверт. — Это досадная ошибка, дорогой, она больше не повторится! Благополучие друзей для меня важнее собственного! В моем доме каждый знает, как я горжусь нашей дружбой! Мой дом — твой дом! Я ради друга готов последнюю рубаху отдать! Скажи, дорогой, чем я могу тебя порадовать кроме этого прекрасного вина? Только скажи, и сам шайтан не сможет мне помешать!
— Я ни секунды не сомневался в глубине и гибкости вашего интеллекта, Имран Русланович! — вновь заулыбался Прокопенко. Он извлек из внутреннего кармана фотографию и небольшую распечатку. — Возьмите, будьте добры! Девушка, изображенная на фото, будет достойным доказательством нашей бескорыстной дружбы и искренней честности в общем бизнесе. Я готов принять её в дар бесплатно. Остальной список идет согласно обговоренной тарификации. С научным персоналом прошу быть осторожнее, не бейте их по голове, их ценность как раз в светлости голов и заключается. Что же касается неприятного инцидента с вьетнамскими работорговцами, то я уверен, что компетентные органы с лёгкостью изобличат всю лживость наветов на вас, Имран Русланович. Я буду держать всё это на контроле, вам не стоит более беспокоиться на данную тему.
— Я всегда верил, что настоящие друзья не бросят в беде! — восторженно заявил Имран, убирая фотографию и вновь берясь за бутылку вина. — Твои слова словно бальзам для моей усталой души! Я выполню твою просьбу, хоть это будет нелегко, ты же понимаешь, чья это дочь, дорогой? Но что может быть важнее дружбы? Ничего! — Он протянул к чиновнику свой бокал: — За дружбу!
От Имрана Прокопенко уезжал в превосходном настроении. Пусть знает своё место, холоп! В принципе, проблем с ним никогда не было, лишь некоторая фамильярность в общении, которую он позволял по отношению к Прокопенко, иногда раздражала чиновника. Ради общего дела такую мелочь можно было и потерпеть, но раз уж представилась возможность щелкнуть холопа по носу, то Прокопенко ею воспользоваться не преминул. Вон как залебезил, сразу понял, кто тут хозяин! Это особенно грело душу в свете последних неприятных событий, преследовавших чиновника. На Каннском кинофестивале Полтергейст в его присутствии случался едва ли не раз в час. То осветительная штанга обрушится, то звукоусиливающая аппаратура перегорит, то прожектор лопнет. После того как под несколькими всемирно известными знаменитостями переломались каблуки и ножки кресел, что привело к крайне конфузным падениям прямо под объективами журналистов, тамошняя служба безопасности всё-таки вычислила Прокопенко, не снимавшего темные очки. Чиновника тихо и без шума выдворили с фестиваля и попросили покинуть город. Вот же ублюдки! Чувство несправедливости мучило Прокопенко всю неделю, за которую он умудрился проиграться в пух и прах в трех самых фешенебельных казино Монте-Карло. Срочное указание Лозинского вернуться в Москву поступило, пожалуй, очень вовремя.
Зато теперь он чувствует себя прекрасно, и деньги снова имеются, и душевный статус-кво восстановлен. Фонд Абрамова успешно принял «пожертвования» от партнеров РАО и в настоящий момент занимается правильным освоением полученных средств, Лозинский с Беловым довольны, никто не мешает ему заниматься своим маленьким бизнесом. Более того, теперь он получил на этой стезе поддержку Белова! Служба Безопасности РАО перехватила у кого-то, надо будет разобраться с подробностями, какие-то сложные научные разработки, и научная деятельность в ЦИАП резко активизировалась. А так как там нет почти никого с мозгами, то Белов приказал, скажем так, рекрутировать некоторых специалистов на Большой земле несколько нетрадиционным способом. Чтобы во всем этом никто не смог увидеть след спецслужб или иных государственных деятелей, фаза «рекрутинга», непосредственно заключающаяся в упаковке товара и сдаче его на склад, была поручена Имрану Руслановичу, имеющему в этой области богатый и давний опыт.
Прокопенко невольно потер руки от удовольствия, предвкушая приятное времяпрепровождение. Сегодняшний вечер он проведет в пусть и подпольном, но зато по-настоящему элитном казино, расположенном на загородной вилле одного из крупных прокурорских чиновников. Закрытый клуб не для всех, далеко не для всех! ВИП-место, персональное обслуживание и шикарные женщины для Прокопенко зарезервированы заранее, и даже помещение, в котором он будет играть, прошло специальную модернизацию, позволяющую снизить вред от возможного Полтергейста. С тех пор как НИИ «Неравнодушных» начал работу с мелкими князьками Ареаловских банд, многие провайдеры подпольных услуг поняли, от какой кормушки отказываются. И быстро приняли меры, чтобы заполучить новых клиентов, кошельки которых набиты деньгами под завязку. Сегодня в казино, разумеется, никакой черни не будет, только Прокопенко и члены высшего общества. Конечно же, все они жалкие трусы, после первого же Полтергейста перепугаются и тактично бросятся врассыпную, но и это тоже зрелище. Можно будет не только поиграть, но и повеселиться.
Визг тормозов и ускорение, бросающее Прокопенко грудью на страховочные ремни, мгновенно выбило из головы все мысли, заполняя сознание паническим страхом. Чиновник сжался в комок и закрыл глаза, ожидая удара и жутких последствий, но столкновение оказалось несильным. Раздался глухой удар, возвещающий о ДТП, и всё стихло. Прокопенко открыл глаза и увидел телохранителя.
— Как вы себя чувствуете, Максим Анатольевич? — Офицер ФСО быстро и сноровисто осмотрел чиновника на предмет травм и добавил: — Повреждений нет. Через минуту мы продолжим движение на автомобиле охраны, у нас отказало рулевое. К счастью, тормоза сработали штатно, столкновение получилось неопасным, даже подушки не сработали. — Рация в его ухе зашипела, он прислушался и потянулся к креплениям ремней, удерживающих Прокопенко на заднем сиденье: — Машина рядом, можно выходить! — Телохранитель расстегнул замки: — На заднее сиденье, Максим Анатольевич!
Прокопенко торопливо перебрался из машины в машину, бросив недовольный взгляд на место аварии. Его джип ударил какую-то позорную чахотку в водительскую дверь. Кажется, водитель трахомы получил травму, кто-то из охраны перебинтовывал ему голову. Чиновник брезгливо скривился. Сам виноват! Если нет денег на нормальную машину, оборудованную боковыми подушками безопасности, ходи пешком! Он, Прокопенко, в метро не ездит, так что там тебе будет безопасно. Чиновник уселся в автомобиль охраны и тщательно пристегнулся. На встречи с Имраном на служебном автобусе РАО не поездишь, приходится рисковать. Скорее бы уже доехать до офиса одной из подставных фирм, где он оставил свой автобус, точную копию автобуса Лозинского. В нём можно чувствовать себя относительно спокойно, авто разработано специально под Полтергейст. Это не значит, что аварий не будет, наоборот, как раз в своем автобусе Прокопенко попадал в них постоянно, но мощная многоуровневая система безопасности сводила последствия к минимуму.
Джип охраны продолжил путь, и чиновнику вновь стало не по себе. Эта машина всего лишь бронирована, и ничего больше. Его жизнь подвергается опасности, в любую секунду Полтергейст может повториться! Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Прокопенко принялся смаковать детали предстоящего триумфа. К моменту его возвращения в Ареал там его будет ждать ещё одна девица, считающая себя центром мира. Посмотрим, во что превратится строптивая звезда эстрады. Пренебрегать вниманием Прокопенко есть большая ошибка! Пусть он царь и бог только в Сателлите, но если ты хоть где-то царь и бог, то этот статус с тобой везде и навсегда! И тех, кто этого не понимает, ждёт очень горькое прозрение. Будешь на коленях передо мной ползать, как все предыдущие! Чиновник довольно улыбнулся, предвкушая сладостный миг победы. Всё-таки свои плюсы в его теперешнем положении есть! Как приятно распоряжаться чужими судьбами, кто бы мог подумать. Недаром Белова теперь боятся ещё сильнее, чем до Зависимости. Кое-кто шепчет, что генерал организовал некий отряд киллеров из числа Зависимых. Они тайно выезжают из Ареала, устраняют клиента и тайно возвращаются обратно. Им плевать на следы, улики и прочую ерунду, за ними в Ареал никто не пойдет. Очень веский финальный аргумент в подковерных интригах и прочих конфликтах, не разрешающихся в русле взаимопонимания. Правда, шептаться об этом довольно глупо со стороны этого самого «кое-кого». Белов такого не простит. Кстати, надо бы доложить об этом Белову по возвращении в Сателлит. Это положительно скажется на отношении генерал-лейтенанта к Прокопенко, зачем же упускать такую возможность?
Джип свернул с шоссе во дворы, и висящий над ближайшим к подворотне окном кондиционер интенсивно заискрил, выбрасывая из себя струйку сизого дыма. Из глубины квартиры послышался детский плач. Мимо! Прокопенко мстительно ухмыльнулся. На этот раз Полтергейст ударил не в него, а в кого-то из тех гадов, что называют его, Прокопенко, Зависимым. Они бы с удовольствием согласились вообще никогда не выпускать его из Ареала, обрекая гнить заживо в этом вонючем болоте вечно покрытым желтушной сыпью. Вот вам сюрпризец, получайте! Чтоб вас всех Полтергейстами передавило! Пока способов остановить Ареал не найдено, у вас у всех есть шанс когда-нибудь стать Зависимыми. И кто тогда станет для вас недостижимо великим?
— Максим Анатольевич, приехали! — Телохранитель оборвал столь приятную мысль. — Ваш автобус готов, сейчас мы подъедем дверь в дверь, и вы сможете подняться на борт.
Прокопенко высокомерно кивнул и внутренне скривился. «Подняться на борт»! Снова этот дебильный армейский сленг. Дубоватость телохранителей порой бесила настолько, что хоть волком вой. И с этими пещерными громилами он вынужден проводить большую часть своего пребывания в лоне цивилизации. Всё-таки временами ему не хватает образованного спутника, который мог бы поддержать разговор о культуре, живописи, об архитектурном стиле арт-деко, столь им любимом, или даже о большом бизнесе… Впрочем, во всех этих областях лучше Прокопенко никто не разбирается, так что разговор быстро превратится в монолог, но ведь эти дуболомы что так, что этак, не поймут ни слова. Прокопенко дождался открытия двери и торопливо перебежал из джипа в автобус. Он прошел в личный отсек и с наслаждением разлегся на роскошном диване, ослабляя галстук. Теперь можно вздохнуть спокойно! Тут он в большей безопасности, чем где бы то ни было.
— Максим Анатольевич, к вам курьер! — сообщил селектор голосом помощника. — Дожидается вас больше двух часов. У него пакет с грифом «лично в руки». Разрешите впустить?
— Впускайте! — позволил Прокопенко, нехотя поднимаясь с дивана и поправляя галстук.
Дверь в личный отсек открылась, и вошедший человек с внешностью дуболома из его личной охраны окинул взглядом помещение. Убедившись, что в отсеке кроме Прокопенко никого нет, он протянул чиновнику запечатанный конверт и сообщил:
— Вам пакет от генерал-лейтенанта Белова. Лично в руки, уровень допуска «Государственная тайна». — Дуболом сунул Прокопенко ручку и какой-то бланк. — Распишитесь в получении.
Чиновник поставил подпись, и курьер удалился, оставляя его одного. Прокопенко вернулся на диван и принялся вскрывать конверт. Случилось что-то очень серьёзное, если ему передали инструкции не от Лозинского, а от Белова, да ещё лично в руки и в виде бумажного документа. Он вытащил из конверта единственный лист бумаги, сложенный вдвое, и развернул его. Первое, что бросилось в глаза, был штамп с надписью «После прочтения уничтожить», потом шли более привычные «Лично в руки» и «Государственная тайна». Прокопенко вчитался в единственный абзац текста, потом перечитал его трижды и опустил документ в специальный шредер повышенной безопасности для пользователя. Аппарат распустил документ на мелкие конфетти, и пневматика отправила их в соседний отсек, где размещался его помощник с охраной. Там стоит приёмное устройство, в котором бумажное крошево сгорит, размещать горелку в своём отсеке Прокопенко не рискнул. Всё равно охрана не полезет внутрь горелки, всё происходящее записывается на видео, а сжигание инициируется сразу после поступления конфетти. В общем, если что-то пойдет не так и горелка вспыхнет, его личный отсек не пострадает, он надежно защищен, а это главное.
Прокопенко улёгся на диван и принялся размышлять. Приказ Белова был краток и в высшей степени странен. Ему предписывалось в строжайшей тайне забрать из закрытого ведомственного госпиталя того подозрительного и донельзя странного сталкера по прозвищу Болт, который единственный вышел из Ареала не получив Зависимости, и лично доставить его в Сателлит. На всё, включая дорогу, Белов давал ему двое суток, причем генерал особо подчеркнул, чтобы этому Болту выдали его настоящий болт, который он таскает у себя на шее. Весь механизм был уже запущен, Прокопенко оставалось лишь погрузить объект в свой автобус и довезти до границы с Ареалом в режиме максимальной безопасности и конспирации. Там Болта заберет вертолет. Никто и ни при каких обстоятельствах не должен знать о том, что на борту автобуса Прокопенко находится лишний пассажир. Чиновник задумался. Очень странный приказ…
Этот Болт никакого интереса за границами Ареала не представляет, его феномен уникален, но бесполезен, никаких зацепок в борьбе против Зуда за эти годы медики так и не нашли. Единственное, чем он ценен, это умение ходить в Красную Зону и Эпицентр и возвращаться оттуда не только живым, но и вменяемым. Значит, Белов хочет отправить сталкера туда. Но для чего такой режим секретности даже здесь, в Москве? На такое Белова могло толкнуть только что-то исключительно важное. А что важного может быть там, в недоступных Зонах Ареала? Только полученный Рентгеном компромат! Прокопенко невольно похолодел. Если Лозинского с Беловым сбросят с политического Олимпа, ему долго не прожить. Тревожное предчувствие холодной дрожью поползло по позвоночнику. Необходимо исполнить приказ Белова как можно быстрее и без накладок. Он ткнул пальцем в кнопку селектора и приказал помощнику немедленно следовать в нужный НИИ. Всю дорогу Прокопенко провел в нервозном состоянии, забыв и о казино, и о строптивой девице, которую вскоре ему доставят на блюдечке с голубой каёмочкой. Он изо всех сил убеждал себя в том, что генерал с вице-премьером решат любую проблему, как блестяще делали это раньше, и волноваться не о чем. Ему очень повезло, что он находится возле столь могучих и влиятельных фигур, играючи распоряжающихся судьбами черни в угоду своим личным интересам.

* * *

Ареал, 1300 метров от границы Красной Зоны, 1 июля 2012 года, второй день после Выброса, 10 часов 22 минуты. 

Впереди снова загрохотали автоматные очереди, и два десятка затянутых в «Мембрану-М» солдат немедленно залегли, занимая круговую оборону. Пара личных охранников, приставленная к нему высоким начальством, велела «упасть и не шевелиться», и Болт послушно подчинился. Тем временем стрельба разгоралась, и на помощь передовому отряду ушел ещё один, не отрывая взглядов от УИПов. Болт лишь тихо вздохнул. Так они много не навоюют.
— Чего пыхтишь? — один из охранников, закрывающих его своим телом, с тревожным подозрением посмотрел на сталкера: — Опять лёгкие заболели? Дышать можешь?
— Нормально пока что, — ответил Болт. — Только не наваливайся сильно, а то не вдохнуть. — Он указал глазами на исчезающих в сине-желтых зарослях солдат. — Зачем так усложнили всё? Четвертый час десять километров идем, стычка за стычкой! Я б один давно уже вернулся.
— Только неизвестно, к кому! — процедил охранник, немного отодвигаясь в сторону. — Тут по твою душу столько желающих собралось, что мы в шестьдесят стволов с трудом пробиваемся!
— Доиграетесь, — укоризненно нахмурился Болт. — Фронтовика накличете! От него и с трудом не отобьёшься. Давайте я сам пойду. Пройду осторожно звериной стёжкой, никто за мной не сунется.
— Нельзя! — отрезал второй охранник. — Слишком рискованно! Тебя могут перехватить у границы с Красной. Там наверняка засада, и не одна, а от каждой местной банды! Они тут ещё два Выброса назад окопались, нарыли землянок и ждут, когда ты появишься. До этого дня мы больше десяти боёв провели, имитировали твоё появление. Сейчас сделаем так же, как всегда: пробьёмся к границе и повернем обратно. Они расслабятся и отойдут, тут мы броском займем выгодные позиции и закрепимся. Тогда ты и пройдешь. У нас УИПы, у них нет. Это преимущество мы и используем.
— Два метра радиус действия — не велико преимущество, — флегматично констатировал Болт. — Ваши недруги тут сто процентов всю местность по сантиметру пробили за то время, пока здесь сидят. А вам глаз от УИПа не оторвать — а врага высматривать кто будет? Подставляетесь вы сильно, лучше бы сталкеров с собой побольше взяли.
— Ты это нашему начальству скажи! — саркастически посоветовал ему солдат. — Вдруг они тебя послушают? Ты же у нас важная птица, видишь, сколько народа послали тебя оберегать?
— Я не напрашивался, — Болт насмешливо фыркнул. — Меня никто не спрашивал, даже не объяснили толком, что я здесь делаю с такой армией. И зачем она мне, если в Красную я всё равно один пойду. — Он лишь покачал головой. — Как УИПы-то в Жёлтой заработали, что за чудеса?
— Государственная тайна! — хмыкнул первый охранник. — Хрен его знает, как! В ЦИАП что-то намутили шесть дней назад. Скоро все узнают, а пока они есть только у нас. — Он тихо выругался и почти беззвучно добавил: — Чтоб они там все передохли в своем ЦИАПе… Желтой Зоны нам только и не хватало… Уже полтора десятка человек потеряли! — Солдат посмотрел на Болта: — УИП не взял?
— Толка от этих ваших двух метров в Красной никакого, — отмахнулся сталкер. — Только отвлекать будет, если вообще там заработает. Красная — это не Жёлтая, там всё не так, как здесь… — Болт на мгновение задумался. — Давно я там не был, кто знает, что там творится после Катаклизма. Лучше бы я туда тихо прошел да разведал обстановку заранее. Зачем держали меня в Сателлите так долго?
— Надо так было, вот и держали! — отрезал второй охранник. — Меньше знаешь, крепче спишь!
Болт молча пожал плечами и принялся ждать развития событий. Всё происходящее нравилось ему всё меньше с каждым часом, но выбирать всё равно не приходилось. К тому же оказаться на свободе, пусть даже в Ареале, после почти двухлетнего заточения в фээсбээшных клиниках — это уж точно великое счастье. Да и предложение генерала Белова было более чем роскошным, и именно поэтому Болт сразу не поверил в искренность Совета Директоров. От людей, устроивших «Дезинфекцию» и гибель тысяч невинных исключительно ради сокрытия собственных преступлений, за которые им не дали бы и пожизненного, можно ожидать чего угодно, только не честности. Поначалу он даже подумал, а не сбежать ли ему от своих телохранителей-конвоиров, пересечь Красную Зону и выйти где-нибудь в Желтой. Там можно пожить какое-то время, не привлекая внимания, пока не удастся разобраться, что теперь в Ареале творится. Однако от этой мысли быстро пришлось отказаться. Такое ощущение, что каждый человек в Ареале жаждет заполучить себе Болта в частную собственность. Эдак его нигде в покое не оставят, в Красной Зоне долго не проживешь, ни воды, ни еды там нет, а уж если бежать из Ареала, то предложение Совета Директоров вполне подходит. Даже если они выполнят хотя бы половину обещанного. Впрочем, как раз в этом он очень сильно сомневался.
Тем временем спецназ Сателлита пробился через очередной бандитский кордон, и со стороны Красной Зоны пришел вестовой с приказом продолжить движение. Болту велели подняться на ноги, и отряд двинулся вперед, ежесекундно косясь на УИПы. Сталкер спрятал невеселый вздох. Половина из них не умеют чувствовать Ареал вообще, другая способна на это лишь едва-едва. Они слишком надеются на УИПы, а что такое два метра, когда тебе в бок движется аномалия? От ползущей Плеши они уйдут, от летающего Магнита ещё можно убежать, если не вляпаешься по дороге, но токсичные и газовые облака ползают слишком быстро, не говоря уже о Жаровне. В итоге люди, изо всех сил желающие выжить, не сводят глаз с УИПов и постоянно попадают в засады бандитов. Уже шесть раз такое было, убитых и раненых полтора десятка, но всё равно прут буром, невзирая на потери. Странно, что сами солдаты не возмущаются, не иначе им тоже пообещали что-то очень лакомое… Висящий на груди болт потеплел, и сталкер остановился, прислушиваясь к окружающей обстановке.
— Что встал?! — недовольно скривился один из его охранников, оборачиваясь. — Шевели ногами! Пока уголовники не перегруппировались, нужно дойти до наших! Они впереди закрепились! Бегом!
— Справа Воронка идет прямо на нас, — Болт указал направление. — Метров десять осталось, не очень быстро катится. У неё диаметр пара шагов всего, проще пропустить. Надо бы нам остановиться, а те, что впереди, пусть дальше идут. Как мимо пройдет, догоним. Я проведу.
— Чего? — солдат покосился на УИП и надвинулся на сталкера. — Вокруг чисто! Ты что задумал, зэк? Только дернись влево-вправо, я тебе ноги пулями нашпигую так, что на всю жизнь инвалидом останешься, никакие Водяные не помогут!
— Как знаешь, — пожал плечами Болт. — Только Воронка уже близко, и те, кто за нами, не успеют.
— Побежал вперед! — солдат схватил его за шиворот и с силой толкнул, направляя по тропе.
— Да бегу я, бегу! — Болт послушно побежал дальше и пробурчал себе под нос: — Где-то я уже встречался с твоими прежними подзащитными. Один из них мне про тебя рассказывал.
— Да ладно! — окрысился солдат, глядя то на дисплей УИПа, то на спину Болта. — И что он сказал?
— Он сказал, мол, я раньше тоже был искателем приключений, а потом мне прострелили колено…
— Заткнись, острячок, и шевели копытами! — одернул его бегущий впереди охранник.
Они пробежали с десяток метров, и сзади донеслись крики, сообщающие об обнаружении аномалии, двигающейся во фланг. Колонна остановилась, лихорадочно теребя УИПы, и Болт оглянулся. Воронка накатывалась на двоих солдат, но чувствовали её УИПы четверых, и все они теперь метались по узкой тропе, пытаясь понять, куда отступить, и мешали друг другу. Аномалия лениво приближалась, сократив расстояние до метра, и Болт собрался крикнуть солдатам, чтобы разделились на пары и убегали двое вперед, а двое назад, но было уже поздно. Поняв, что аномалия совсем рядом, люди бросились кто куда. Двое рванулись назад, один вперед, ещё один сошел с тропы и отпрыгнул влево, к зарослям Паутины. Похоже, его УИП засёк невидимые серебристые нити, потому что солдат заметался, поняв, что аномалия зажимает его в тупике.
— Сюда! — заорал Болт, размахивая руками. — Ко мне! Ко мне беги! Вперед!
Но тот уже не слышал. Панический писк УИПа, индицирующего угрозу со всех сторон, стоял у него в ушах, и человек бросился назад, туда, где избежали опасности двое его товарищей. Он не успел на пару секунд. Солдат уже был на тропе, когда внезапно пустота подхватила его, приподнимая над землей, и стремительным рывком втянула в себя, сминая в кровавый комок под хруст ломающихся костей и треск рвущихся мышечных тканей. Спустя мгновение на тропе осталась лежать лишь небольшая кучка окровавленного тряпья. Остальные солдаты испуганно пятились, вперив взгляды в УИПы, кто-то испуганно перекрестился, кто-то доставал из подсумка новые гильзы.
— Ушла она, — вздохнул Болт. — Перемахнула через куст с Паутиной и пошла дальше уже над землёй. Можно идти дальше. — Он протянул руку к опешившему охраннику, выдернул у него из разгрузки сигнальную ракету и швырнул её в кучку тряпья. Ракета упала на тропу рядом с окровавленным рваньем и осталась невредима. — Чисто на тропе. Можно идти, — повторил он.
Сталкер развернулся и молча побежал дальше, стараясь держать малый темп. Поврежденные лёгкие болели, бежать в тяжелой и неудобной «Мембране» было тяжело, дыхание получалось неровным и натужным. Его охранники, не произнося ни слова, пристроились следом, и несколько минут отряд бежал молча. Вскоре синюшная пупырчатая растительность поредела, и тропа вышла на довольно крупную поляну, усеянную Бритвенной Удушайкой и Ядовитым Лапником. В центре поляны, на расстеленных плащ-палатках, лежали несколько человек, видимо убитые и раненые, на восточный край поляны двое бойцов стаскивали трупы, судя по отличающемуся снаряжению и обилию уголовных татуировок принадлежащие противнику. Ещё десятка три солдат заняли круговую оборону по её периметру. К северу от поляны растительность заметно редела, похоже, лес там заканчивался и начиналась открытая местность. Болта тут же уложили среди плащ-палаток, и он торопливо закрыл забрало шлем-сферы, спасаясь от вездесущей Синьки. Немного погодя на поляну втащили телегу с довольно немаленьким термоконтейнером.
— До границы с Красной Зоной метров восемьсот. — К его охранникам подошел командир передового отряда. — Только что вернулся разведдозор, засекли ещё одну засаду. Растительность там густая, но леса нет, а растет в основном Иголомет, так что к кустам близко не подойти. Поэтому засаду видно. Они окопались там грамотно, наверняка Наёмники. Только хрен они признаются, союзнички долбаные, под зэков косят, с удовольствием нас всех перестреляют ради такого куша. В общем, там мы как на ладони будем, едва из леса выйдем. Надо искать обходной путь.
— На обходных по-любому тоже ждут, — скривился командир отряда приставленной к Болту охраны. — Это замануха чистой воды.
— Это да, — согласился первый. — Попали мы тут по-тяжёлой. В прошлый раз их было меньше.
— Пока будем искать другой маршрут, надо отправить вестового к Белову, предупредить, что операция затягивается, — предложил охранник. — Может, приволочь несколько ящиков с «Мухами»? Закидаем их гранатами, разбегутся. У роты, что в Зелёной ждёт, есть пара «Шмелей».
— Засада ответит тем же, могут зацепить нашего клиента, — покачал головой первый. — У них граников хватает, можно не сомневаться, что подготовились они ко всему и заранее. Пока наши толстопузые наверху проверяли слухи, тут окопались все подряд, кроме нас!
— Давайте, я проведу, — поднял голову Болт. — Может, хватит уже народ губить? Тут троп полно!
Секунду оба командира смотрели на сталкера, обдумывая последствия. Было хорошо понятно, что они боятся подвоха и совершенно ему не доверяют, но лезть под пули им тоже не хочется.
— Попробуешь сбежать — завалю! — предупредил Болта начальник охраны. — За тобой следят все!
— А в Красную Зону тоже все пойдут? — усмехнулся сталкер. — За мной следить, чтоб не сбежал? — Он поднялся на ноги. — Хотел бы сбежать — давно сбежал. От вас слинять так же просто, как от ребенка, вы ж ни черта Ареал не чувствуете! — Он принялся расстегивать «Мембрану-М». — Доведу я вас до границы без потерь, а дальше сами разбирайтесь.
— Э, ты что делаешь? — нахмурился охранник, глядя как Болт вылезает из «Мембраны-М».
— Что-что! Душегубку вашу снимаю, вот что! — огрызнулся сталкер. — Я в ней еле дышу, скоро без всяких засад и гранатометов коньки отброшу! — Он отложил «Мембрану» и принялся проверять камуфляж и обувь. — Противогаз хоть дайте! Жлобы, даже комок выдали под Зеленую Зону… Гильзы есть у кого-нибудь? Отсыпьте килограмм, сделайте милость! Иногда без них никак.
— УИП возьмешь? — один из офицеров снял с себя запасной противогаз и протянул его сталкеру.
— Нет, — покачал головой Болт. — Мне без него сподручнее, только отвлекать будет. — Он попрыгал, убеждаясь, что всё его нехитрое снаряжение подогнано правильно. — Всё, я готов. Сколько надо с собой народа тащить? — Сталкер посмотрел на офицеров. — По минимуму берите, так шансов больше.
Командиры принялись тихо совещаться, косясь на Болта, и сталкер кивнул в мутно-зелёное небо.
— Быстрее решайте, — поторопил он. — Над нами Жаровня висит, метров пятнадцать от земли. Скоро спускаться начнет, это её поляна, она тут живет, потому и чисто вокруг. Здесь оставаться нельзя. Берите человек десять, остальных разместим в лесу, я покажу где.
Офицеры хмуро отдали приказы своим людям, и возле Болта сформировалась группа из десятка солдат, двое из которых впряглись в тележку с термоконтейнером. Сталкер быстро выстроил их в колонну по два и велел не отходить друг от друга дальше, чем на метр.
— Одной гранатой всех накроют, — скривился начальник охраны, не отходящий от Болта ни на шаг.
— Не накроют, — сталкер быстро осмотрел синие с желтыми потеками заросли, разбираясь в обстановке. — Для этого нас сперва заметить надо, а мы на глаза никому показываться не собираемся.
— Остальным куда? — командир передового отряда невольно бросил взгляд в небо. — Где она?
— Пока там же, — успокоил его Болт. — Но не надолго, я чувствую, как она тяжелеет. Вон там, — он указал в лес, — между трех кривых деревьев, человек десять уместятся. Место чистое. Ещё по десятку туда и вон туда, — сталкер ткнул рукой в разные стороны. — Там тоже безопасно, пара аномалий неподвижных, с УИПами вы их легко обойдете. К востоку не ходить, там всё заляпано по самое не хочу. Кто-нибудь пусть отойдет назад по тропе, но там можно разместить человек пять, не больше. На север тоже не суйтесь, там опушка, на ней птицы любят кормиться, если стая прилетит, то испугается кучи оружия и будет над вами кружить. Засада это заметит и по вам сразу же стрелять начнет. Если кому-то места не хватит, можно на дерево влезть, вот на это, и вон на то, остальные слишком мягкие. И следите за Жаровней. Как только она спустится, движущиеся аномалии её почувствуют и будут обходить поляну стороной, вас не заденет. Когда она снова вверх поднимется, выходите на поляну, здесь безопаснее, в лесу по открытому пространству какая-нибудь гадость может и приползти. Ну, а если Зомби нагрянут, — он развел руками, — тут уж сами решайте, воевать или убегать. Вас много, может и отобьётесь. Лишь бы Фронтовик не заявился. Всё, идём!
Болт кивнул своим попутчикам и уверенным шагом направился в самую чащу леса. Обилие вооруженных людей на окрестной местности чувствовалось сразу — второй день после Выброса, а вокруг ни одного зверя, все ушли от стрельбы подальше. Добром это не закончится, скривился Болт, такие побоища никогда хорошо не заканчивались. Не придет Фронтовик, так Зомби точно заявятся, их такое всегда привлекает. А вокруг сейчас идет настоящая война, иначе и не скажешь. И ведь те, кто держит оборону у самой Красной Зоны, тоже это понимают. Что же такого сверхважного происходит? Наверняка разгадка лежит в термоконтейнере, который его спутники тащат следом.
— Куда мы идем? — начальник охраны ускорил шаг и поравнялся с Болтом, невольно поглядывая на УИП. — Вокруг Паутина и Студень, тропа сужается, если снова появится движущаяся аномалия, уходить будет некуда!
— Уйдем, — ответил сталкер, разглядывая местность. — Тут не везде Паутина, тропа имеет много ответвлений, успеем сойти с дороги, если потребуется. Эка вы зверьё поразогнали, однако! Ни души.
— Меньше проблем, — заявил офицер. — Ещё с мутантами не хватало воевать. Так куда идём?
— Нормальные герои всегда идут в обход! — негромко продекламировал Болт. — И мы туда же. Сделаем крюк через чащу, место опасное, без меня вряд ли сюда кто-то полезет, не имея «Ариадны». Тропа звериная, свежая, значит, чистая. Выйдем по ней к самой железной дороге, там опушка к ней метров на пять подходит. Если бронепоездов не будет, то перейдем быстро. А там до Красной триста метров, если ваши данные не врут.
— А если бронепоезда будут? — уточнил офицер. — Про них чего только не рассказывают, хрен поймешь, что правда, а что насочиняли. Судя по байкам, выдумали всё. Они и ездят сами, и стреляют во всё, что движется, и разбомбить их нельзя, мол, снаряды не берут ни вагоны, ни рельсы.
— В общих чертах так и есть, — подтвердил Болт. — Поэтому если бронепоезд там, то придется подождать, пока уедет, или обойти его ещё дальше, но это уже совсем долго. Те, кто засаду делал, не просто так место выбрали, знали, что железка рядом, и потому окопались так, чтобы иметь между ней и собой небольшую рощицу. Бронепоезд, если увидит, начинает палить со всех стволов метров с шестисот… по крайней мере, раньше он делал именно так.
— Те, кто там окопались, выбрали место потому, что там пролегает кратчайший путь к тому, куда ты идёшь, — уклончиво сообщил офицер. — От границы Красной туда ближе всего.
— В Красной Зоне самый короткий путь далеко не всегда самый безопасный, — нахмурился Болт. — Вы бы лучше сразу показали, куда надо дойти, я хоть маршрут соображу. А то бродим кругами, поди туда, не знаю куда! Нам после железки вдоль Красной топать в обратную сторону совсем не выгодно, там ваши недруги наверняка за всем следят, раз уж здесь такое началось. Из-за чего хоть?
— Скоро узнаешь, — туманно ответил офицер. Он немного помялся, словно обдумывая рискованное решение, после чего потянулся за планшетом. — Вот, смотри! — его палец уткнулся в точку на карте. — Сюда тебе надо. По кратчайшему — девятьсот восемьдесят семь метров от границы с Желтой.
— Ну, знаю я это место, — Болт всмотрелся в карту. — Нет там ничего особенного. Раньше, когда там ещё чисто было, холм там стоял, довольно высокий, слева от него небольшая куча обломков, справа сосенка мелкая, но приметная: надвое треснула когда-то, да так с тех пор рогаткой и растёт. Раньше перед тем холмом дерево стояло, здоровенное такое, у корней не обхватишь. Потом туда Зелёная Зона пришла, и холм постепенно превратился в небольшой пригорок, но местность всё равно неровная. Когда в самый первый раз Красный бронепоезд обстреливать пытались, один из снарядов туда улетел и точно в то дерево попал. С тех пор от него остался довольно приметный пень, толстый такой, с покрытыми желтым мхом большими рваными зазубринами. Его как ориентир в дороге удобно использовать. Но больше там нет ничего.
— Вот к этому пню тебе и надо, — офицер бросил на Болта странный взгляд. — Думай, как пойдешь!
— А что тут думать, — пожал плечами Болт. — Пересечем железку, найдем чистые кусты, чтобы бронепоезд вас не заметил, если проходить будет, оттуда и пойду. Лучше уж по Красной Зоне до места дойти, чем в Желтой мишенью быть для всех подряд!
— Тебе ещё контейнер придется тащить, — предостерег его офицер. — Мы для тебя его волочём.
— Шутишь? — Болт недоверчиво посмотрел на него. — Как же я с этой дурой по Красной пойду?! Там же все аномалии двигаются, словно машины на шоссе! Там бегать надо быстро и отпрыгивать очень юрко, я с таким гробом на привязи вляпаюсь сразу же!
— На плечи надень, вместо рюкзака, — хмуро посоветовал тот. — Думай, короче, что делать будешь. Ради этого контейнера всё затевалось. Без него можешь не возвращаться, всё равно рано или поздно поймают и обратно отправят. Не мы, так другие, будь уверен. Мы хоть за работу хорошо заплатим.
— Тогда за спиной потащу, как рюкзак, — задумался Болт. — Ну и озадачили вы меня… Километр по Красной с таким грузом… Добрые люди, блин… вот спасибо… Так! Идти внимательнее, здесь тропа сужается! — он обернулся к остальной группе и понял, что все они прислушиваются к его разговору с офицером более чем скрупулёзно. — Ширина полтора метра, так будет метров тридцать, тропа никуда не сворачивает, поэтому двигаться строго по центру! За УИПами следите, раз они работают.
Пары немедленно сомкнулись, соприкасаясь плечами, и едва ли не синхронно подняли руки с аппаратурой. Слишком сильно нервничают, поморщился Болт, не вляпался бы кто! Такое иногда случается со слишком трусливыми или впечатлительными новичками: пищит УИП, сообщая об опасности неподалеку, нагнетает нервное напряжение, новичок волнуется всё сильнее, словно ждёт нападения. И тут прибор сигналит неожиданно громко, засекая новую и крупную аномалию, а человек с перепуга отпрыгивает назад. И вляпывается в Студень или Паутину. В такой момент какая-нибудь гадость обязательно оказывается рядом по закону подлости. Будем надеяться, что здесь такого не произойдет, это всё-таки Сателлитовский Спецназ. Хоть по Желтой Зоне они ходить и не привыкли, но нервы у них должны быть в порядке.
Висящий на шее оберег вновь потеплел, и Болт почувствовал впереди, за переплетениями кожистых лиан, неторопливо ползущую Плешь. Аномалия стремилась сесть на тропу, но густая завеса Паутины не позволяла ей отыскать свободное для прохода место. Плешь двигалась гораздо медленнее людей, и вскоре его отряд обогнал аномалию. Да уж, здесь всё просто, это не Красная Зона. А вот как там ему изворачиваться с этим чертовым контейнером? И ещё не известно, что творится в Красной Зоне после «Дезинфекции». Всё указывает на то, что дельце будет не из лёгких, хорошо хоть времени до темноты достаточно. Болт посмотрел в зеленое небо. Неяркий голубой солнечный диск висел в зените, теряясь в кронах неестественно синих широколиственных деревьев. Поглощенные мутацией растения тут, недалеко от Красной Зоны, совсем размякли и почти не держали форму. За такими стволами от пуль не укроешься, более того, на них лучше сильно не опираться, иначе сложатся, словно трава, а если сине-желтая пупырчатая кора лопнет, то может запросто и токсином окатить. Сталкер аккуратно перешагнул толстую ветку, лежащую поперек тропы, и продолжил путь. Лежащая под ней мутировавшая змея прикидывается мёртвой, чтобы не быть замеченной людьми, она знает, что их слишком много, и чувствует совокупную мощь оружия. Пожалуй, Сателлитовцам о ней лучше не говорить, так проще, меньше суеты и нервов. Он оглянулся, убеждаясь, что идущие следом солдаты в точности повторяют его движения и никто не собирается наступить на ветку.
— Под веткой что-то было? — совсем тихо спросил начальник охраны, перехватив его взгляд. УИП ничего не показал, кроме Паутины по бокам. Что там? Назад пройти сможем?
— Назад другой тропой пойдем, — ответил Болт. — Если меня дождетесь. Если нет, то просто не наступайте на неё, и всё нормально будет. Позади нас на тропу Плешь скоро сядет, просидит часа три, не меньше. Ползает она вдвое медленнее, чем мы сейчас идем, так что в случае чего успеете оторваться. Так! — он прислушался к оберегу. — Пора сворачивать. Идем на север, так же как шли. Тропы там не будет, но лес негустой, пройти можно. Не растягиваться, зверьё плотную группу уважает больше. И с тележкой поосторожнее, когда мимо аномалий проходить будем.
Болт сошел с тропы и углубился в синюю растительность, уверенно обходя скученные переплетения широких листьев и толстых лиан. Кустарники стали выше и приобрели ненормальную для привычной обычному человеку местности пышность, зато деревья и трава сильно уменьшились в росте. Крупные блямбы Синьки с тихим шорохом выпрыгивали из травяного покрова, стремясь вцепиться в добычу, и Болт сжал руки в кулаки. Перчатки без пальцев, а сдавать анализ крови этим маленьким синюшным поганцам совершенно не хочется. Сейчас бы «Невидимку», с ней Синька кусает гораздо реже, да где там! Ему даже оружия не дали… Из-за кустов слева послышался тихий заунывный вой, больше похожий на жужжание, и Болт отвернул вправо, обходя опасное место.
— Слева Грава, обходить, как я! — сообщил он спутникам. — С моих следов не сходить, слева Паутина растянута, сразу за ней в паре метров Миротворец, как только почувствуете, как хорошо вокруг, это обман! Возле него Мясорубка! — Сталкер обернулся к офицеру: — У тебя «Филин» есть?
— Есть, — тот коснулся рукой затылочного пенала шлем-сферы. — Студня близко к нам нет.
— Я знаю, где Студень, — нахмурился Болт. — Тепловые отпечатки смотри, людей, зверей или Зомби. Через пятнадцать минут к железке выйдем, там десять метров открытого пространства, через пути перебегать придется. Для меня «Филина» не найдется? Или «Невидимки»?
— Нет, — коротко ответил офицер, осматривая лесную чащу. — Я предупрежу, если что-то увижу.
К железнодорожным путям вышли без осложнений. Справа, оттуда, где остались основные силы Сателлитовского Спецназа, донеслось стрекотание очередей, быстро сменившееся грохотом разрывов. Вдали в небо взлетали клубы порохового дыма и облака разодранной взрывами травы и земляного крошева. Болт покосился на офицера, но лицо того ничего не выражало. Сталкер мысленно пожал плечами. Ладно, вам виднее, что делать, это ваша война. Он опустился на землю и приложил ухо к насыпи. Оберег будто прилип к коже, и Болт ощутил оба бронепоезда. Синий стоял где-то очень далеко на севере, на другой стороне Ареала, Красный медленно двигался в этом направлении, но таким темпом он будет здесь через полмесяца, если не захочет ускориться.
— Можно идти, — сталкер поднялся на ноги. Судя по усилившемуся грохоту, бой на востоке стал ещё интенсивнее. — Пути чистые. — Он указал рукой на невысокий лес, начинающийся за насыпью. — Раньше эта рощица была редкой, если она такой и осталась, то до Красной дойдем свободно. Правда, аномалий там много, но я проведу. Зато границу можно пересечь без посторонних глаз.
Болт перешагнул через рельсы, и отряд последовал за ним. Оказалось, что за прошедшее время лесок сильно изменился. Деревьев стало меньше, кустов больше, повсюду торчали усыпанные желтой пылью синие лианы и крупные лопухи листьев. Аномалий значительно прибавилось, при этом почти полностью пропала Паутина — верный признак близкой Красной Зоны. Несколько раз начальник охраны напрягался, замечая тепловые отпечатки мутировавшего зверья, и брал на прицел верхушки низкорослых деревьев, но чётко разглядеть цель в кронах, более походящих на распущенный вилок капусты, было слишком сложно.
— Это трезубые белки, они не станут нападать, — успокоил его Болт. — Нас слишком много для них, они кидаются без разбора, только если сбиваются в крупную стаю. А в Шаге Выброса крупные стаи никогда не образовываются. Всё, пришли. — Он вытянул руку, указывая прямо перед собой.
Офицер пригляделся и невольно отступил на шаг. В нескольких метрах впереди воздух едва заметно подрагивал, словно дорогу преграждала исполинская и бесконечная стена кристально чистой воды, поверхность которой чуть рябила под легким дуновением неслышного ветерка. Заметить призрачную завесу можно было только вблизи, но при этом понять, что же находится за ней, оказалось совершенно невозможно.
— Ну, что, я пошёл? — Болт обернулся к солдатам. — Давайте контейнер. Лямки хоть на нём есть?
— Не сейчас! — неожиданно остановил его офицер. — Сначала выйдем к запланированной точке.
— Зачем? — удивился сталкер. — Мы же оттуда специально ушли, чтобы под пули не лезть!
— Мы оттуда ушли, чтобы тобой не рисковать и контейнер не светить, — усмехнулся начальник охраны. — После этого наши подтянули вооружение посерьезней и пробились к границе. Видишь сигнал?
Он ткнул пальцем в небо, указывая на взлетающие над верхушками деревьев сигнальные ракеты.
— И стоило оно того? — непонимающе нахмурился Болт. — Без потерь ведь наверняка не обошлось.
— Для тебя, может, и не стоило, — недобро усмехнулся тот. — А вот для нас — даже очень стоило! Особенно для тех, кто ради этого сейчас там с Наёмниками рубился. Мы своих кидать не собираемся! — Он обернулся к солдатам: — Так, мужики?
— Точно так! — сплюнул кто-то из них. Остальные молча буравили сталкера злыми взглядами.
— Ну пойдемте, раз надо, — Болт недоумевающе пожал плечами. — Мне без разницы, я вообще не понимаю, что тут происходит, не надо на меня смотреть, как на врага народа! Меня два года в клиниках держали, больше на тюрьму похожих, и вдруг сразу сюда притащили, ничего толком не говоря. Откуда я знаю, как лучше? Хоть бы объяснили, что к чему…
— Скоро объясним! — многозначительно пообещал офицер. — А пока двигай к контрольной точке!
Сталкер лишь тихо вздохнул и направился вдоль дрожащей призрачной завесы обратно на восток. Километр по границе с Красной Зоной прошли быстро. Болт вел отряд в колонну по одному в метре от завесы, прилегающая к роковому барьеру узкая полоса пространства шириной в три шага всегда была словно буферной зоной, свободной и от аномалий, и от фауны и флоры. Это свойство сохранилось и сейчас, видимо, Катаклизм на него никак не повлиял. Отряд Болта уже ждали, ещё на подходе сталкер заметил, что нужная точка чуть ли не кишит людьми, не меньше полусотни солдат в тяжелом снаряжении занимали позиции, нёсшие на себе свежие следы недавнего боя. Здесь же обнаружились носилки с ранеными и несколько санинструкторов, перевязывающих тех, кто держался на ногах самостоятельно. Болт незаметно покачал головой. Потерь было много.
— Как у вас? — начальник охраны покосился на подрагивающий в шаге барьер, бросил взгляд на УИП и обогнал сталкера, направляясь к спешащему навстречу командиру Спецназа Сателлита.
— Трёхсотых полно! — мрачно скривился тот. — Но точку отбили. Пока всё складывается удачно. Эти, — он кивнул куда-то в сторону, подразумевая противника, — как увидели, что Болта с нами нет, перестали зарубаться и отступили. Сто против одного, у них есть его фото, и они через оптику изучили всех. Мы их прижали огнем, так они перископ выставили. Я специально приказал снять маски, чтоб им задачу упростить. Теперь они считают, что мы проводим отвлекающий маневр, а Болта ведет кто-то ещё другим путём. Если он, — офицер посмотрел на сталкера, — вернется быстро, то успеем уйти тихо и без боя. Помощи ждать неоткуда, здесь все, на кого хватило УИПов. Белов обещал послать нам навстречу роту со сталкерами, но надеяться на них не приходится, такую толпу сталкеры будут вести слишком долго. Думаю, это даже хорошо, меньше желающих, никто в спину не выстрелит. Поэтому начинаем по готовности. Он у тебя как, свежий?
— Болт, тебе отдохнуть надо? — в голосе начальника охраны ясно ощущалось напряжение.
— Не помешает присесть на дорожку, — ответил сталкер. — По Красной Зоне ходить — дело хлопотное. Тем более, если контейнер тяжелый. Может, расскажете уже, что я туда несу и зачем?
— Тогда садись и отдыхай! — Его усадили в самый центр обороны, и Болт увидел, что все солдаты, так или иначе, бросают на него странные взгляды. — Контейнер почти пустой, внутри пила, кирка и лопата. Тяжёлым он будет на обратном пути. Помнишь пень у холма, обозначенный на карте? Твоя задача доставить его сюда!
— Да его не обхватишь! — невольно округлил глаза Болт. — Это такая шутка, что ли?! Сил не…
— По частям принесёшь! — оборвал его командир Сателлитовского спецназа. — Разрубишь надвое или натрое, так и перетаскаешь! И запомни, на том пне влажная гниль, она не должна засохнуть! Так что вырезай из пня максимально крупные куски! Мне сказали, что ты в курсе, как правильно транспортировать нестабильные образцы местных растений, у тебя есть опыт.
— Опыта хватает, — уныло согласился сталкер. — То есть я буду не просто бегать по Красной Зоне с неподъёмным контейнером за плечами, но и ещё совершать эти чудеса выживания до тех пор, пока весь пень сюда не принесу?! За день с этим не справиться, он здоровый слишком, тут бы хоть на одной ходке не вляпаться!
— Пробудем здесь, сколько потребуется! — отрезал офицер. — Имей в виду, тебя сейчас весь Ареал хочет попользовать, бежать и строить из себя самого хитровымудренного не советую. Наши условия самые выгодные, так что чем быстрее сделаешь дело, тем раньше получишь свои деньги и остальное!
— Ох, не нравится мне всё это… негромко протянул Болт. — И на кой вам всем этот пень сдался?
— А тебя никто не спрашивает, нравится тебе или нет! — огрызнулся начальник охраны. — Сделаешь дело — узнаешь, зачем! Отдохнул? — он смерил его злым взглядом. — Готов?
— Готов, — вздохнул сталкер. — Тащите контейнер… Воды-то хоть дайте! Ещё «Невидимка» нужна, гильзы пистолетные и оружие бесшумное, с «Дыроколами»… «Филин» не помешает, если есть.
— Вода тебе не положена! — отказал командир спецназа. — Вернешься — напьёшься, у нас с собой запас. Метаморфиты тем более не дам, я не собираюсь в случае чего тебя по всему Ареалу искать! Он подал знак одному из своих солдат, и тот протянул Болту «Вал» и пару магазинов к нему: — Бери оружие! Бесшумный автомат и шестьдесят «Дыроколов» к нему. Хватит с тебя, ты не на войну туда собрался, башкой чаще думай, на рожон не лезь и груз береги! Вот гильзы! — он достал из подсумка брезентовый мешочек с полкило весом и отдал его сталкеру. — Ну?! Готов выходить?!
— Перед смертью не надышишься, — философски изрёк Болт, забрасывая себе за плечи громоздкий и неудобный термоконтейнер. — Пошли, чего ждать. — Он повесил на грудь автомат, рассовал по карманам магазины и гильзы и направился к дрожащей в воздухе эфемерной границе. Перед самой завесой он обернулся и коротко бросил: — Лихом не поминайте, если что случится! — Болт секунду помедлил и добавил: — Если к ночи не вернусь, стало быть, не дошёл… — Он сделал ещё шаг и исчез в призрачно подрагивающем нечто.
Красная Зона встретила его привычной тридцатиградусной жарой и оранжево-желтой рассеянной мутью вместо неба. Выцветшее бледно-голубое пятно солнца с размытыми нечеткими краями не сразу угадывалось на небосводе, и на первый взгляд ничего здесь не изменилось за годы его отсутствия. Всё та же багровая резина почвы под ногами и вымазанная оранжевыми потеками фиолетовая растительность вокруг, состоящая из толстых обрубков разной высоты, покрытых густым мясистым мхом. Оберег на груди потеплел, и Болт окинул взглядом окрестности. Хаотично передвигающиеся аномалии проносились между островками растительности, то скользя над незанятыми фиолетовой порослью багровыми проплешинами, то беззвучно поглаживая мох, не шевелящийся от этого ни на миллиметр, то разбегаясь в стороны, избегая столкновений с себе подобными. Вроде как плотность аномалий на единицу площади не увеличилась, но и меньше не стала, это уж точно. Болт несколько раз спружинил на ногах. До пня он дойдет, контейнер, пока пустой, обуза не смертельная. Но вот обратно… Сколько же его груз будет весить? И в довершение всего у него нет «Невидимки», а это значит, что зверьё будет его видеть. Это плохо.
Болт мысленно проложил маршрут к своей цели и принялся перебегать от одного островка растительности к другому. В Красной Зоне аномалии в растительность не залазят, если не считать токсичных и газовых облаков, и среди разновеликих фиолетовых обрубков, некогда бывших кустами и деревьями, можно отсидеться и отдышаться, если устанешь. Вот только в списке желающих отсидеться ты не один. Висящий на груди оберег резко похолодел уже на втором таком «оазисе», и Болту пришлось отвернуть в сторону прямо на бегу, уклоняясь от токсичного плевка. Струя дымящейся зеленой жижи прошла мимо и плюхнулась на багровую резину земли, с шипением испаряясь. Пришлось уклониться от четырех аномалий подряд, прежде чем обнаружились никем не занятые кусты. Болт с разбега запрыгнул в них и, состроив ехидную мину, показал кукиш почти трехметровому Раздирателю, на приличной скорости мчащемуся за человеком. Аномалия, почувствовав островок растительности, погасила скорость и с явным неудовольствием покатила восвояси. Болт снял со спины контейнер, поставил его на землю и уселся сверху, словно на табурет.
Так, дело пахнет керосином, однако… Как идти обратно? С наполненным контейнером вот так уже не побегаешь. Надо внимательно изучать весь массив аномалий, если повезет и попадется Лизун, то внутри него можно будет безопасно пройти хотя бы какую-то часть пути. Болт повертел головой. Аномалий вокруг, в пределах видимости, было не меньше полутора сотен, но Лизуна, кто бы удивлялся, среди них не имелось ни одного. Зато обнаружилась Туча, ползла медленно, висела низко и была черного цвета. Судя по теплой пульсации оберега при взгляде на неё, разрядилась она совсем недавно, значит, позеленеет не сразу. Сталкер подхватил свою поклажу и побежал к Туче, петляя среди медленных аномалий и пропуская мимо себя быстрые. Оказавшись под черными бурунами, он перешел на неторопливый шаг и отдышался. Другое дело. Пока что ему с Тучей по пути, так что можно не напрягаться и поберечь больные лёгкие.
Минут пять аномалия и идущий под ней человек двигались с одинаковой скоростью, но добраться до нужного места тихо и спокойно всё же не получилось. Туча начала зеленеть, и Болту пришлось весьма бодро ретироваться от неё к ближайшему островку растительности. Оберег немедленно предупредил, что тёплое место занято, и пришлось вновь побегать, уходя от потянувшейся за человеком аномалии. Болт обогнул Сито, с разбега перепрыгнул через маленькую, совсем ещё молодую Плешь, уклонился от лениво плетущейся навстречу Центрифуги и резко замер, как вкопанный, уступая дорогу мчащемуся со скоростью гоночного автомобиля Магниту. Аномалия прошла мимо на расстоянии вытянутой руки и едва не затянула в себя автомат. Почувствовав металл, Магнит начал разворачиваться, сбавляя скорость, но по инерции ушел слишком далеко и потерял цель. Болт, не теряя времени, рванул дальше, на бегу прислушиваясь к ощущениям. Вон там, третьи слева, это чистые кусты, без жильцов! Сталкер изменил направление на перпендикулярное, специально вынуждая сразу две потянувшиеся за ним аномалии столкнуться, и переливающиеся завихрениями энергий пустоты отшатнулись друг от друга, забывая о человеке. Болт влез в скопление покрытых фиолетовым мхом обрубков и осмотрелся. Пень должен быть где-то тут.
Искомое место обнаружилось в тридцати метрах. Пригорка там уже не было, да и сам пень теперь представлял собой невысокий толстый обрубок фиолетового цвета, густо покрытый оранжевыми потёками. Но интуиция, опыт и зазубренные, будто обгрызенные здоровенными зубами, края обрубка свидетельствовали о том, что это именно тот самый пень. И, куда ж без этого, прямо на нём кто-то жил. Приглядевшись, Болт узнал Длиннозубого кольчатого Присосочника, распластавшегося телом по поверхности пня и оплетшего опорными щупальцами его ствол. При этом дюжина хватательных иммлов, втянув в себя присоски с крючковатыми шипами, свободно свисали вдоль пня, имитируя моховую поросль. Присосочник выслеживает добычу, это ясно. Значит, попытается атаковать, как только заметит. А заметит он издали, «Невидимки»-то нет. Придется стрелять.
Болт снял с груди автомат, засел за свой контейнер, аккуратно уложил на него ствол и тщательно прицелился. Бить в голову бесполезно, там нет ни мозга, ни глаз, только рот и органы слуха-обоняния, поэтому эффективнее всего атаковать второе кольцо туловища. Там у Присосочника тепловое зрение, которым он очень дорожит. Сталкер плавно выжал спуск, и автомат послал в цель короткую очередь. С первого раза попасть чисто не удалось, зверь был свернут слишком плотно, но боль от ранений заставила его принять атакующую позу. Присосочник вздыбился, распрямляя кольца, и противно заверещал, стремясь испугать невидимого врага. Болт выстрелил ещё, и ещё. На этот раз пули попали в цель, и зверь, выплюнув облако ядовитого газа прямо перед собой, со скрипучим визгом бросился бежать. Сталкер недовольно поморщился. Стрелять в зверей без крайней необходимости он не любил. Во-первых, болевые ощущения одной особи будоражат всех, кто находится в округе. А, во-вторых, кому будет приятно, когда в тебя стреляют безо всякой причины у тебя же дома? Никогда не торопись относиться к Ареалу наплевательски, ибо он плюётся гораздо сильнее. И ему ничего не стоит начать на тебя массовую охоту с привлечением всех подряд, включая сотню-другую Зомби. Так что чем меньше тебя заметно, тем меньше проблем. Болт подхватил контейнер и побежал к пню, привычно лавируя между аномалиями.
Добравшись до обгрызенного фиолетово-оранжевого обрубка, он быстро открыл контейнер и принялся было извлекать оттуда инструмент, как вдруг остановился и выпрямился, разглядывая то, что обнаружилось в паре шагов за пнём. На багровой резине земли лежал немаленьких размеров деревянный щит, скорее всего, сколоченный из старого забора. И щит этот представлял собой послание. Болт невольно улыбнулся. Тому, кто его здесь оставил, не откажешь в изобретательности. Буквы не были написаны, они состояли из аккуратно напиленных брусков и были не только прибиты к поверхности щита, но и прилеплены чем-то вроде эпоксидной смолы. Автор послания не знал, что произойдет с его сообщением после того, как его поглотит Красная Зона, и потому принял меры. Текст, похоже, был одинаково набит на обеих, сторонах щита, а сам щит вкопан в землю, но в настоящий момент уже лежал на земле. Видимо, смещения почвенных слоев в результате сглаживания рельефа местности уронили его. Поверхность щита сильно потемнела, залепленная молодой порослью фиолетового мха, и оказалась густо забрызгана оранжевыми потеками. Если бы буквы нарисовали, заметить их сейчас было бы невозможно. Но облепленные мхом прибитые бруски всё ещё виднелись на поверхности начавшего размягчаться щита, и надпись читалась вполне прилично. Она гласила:
«Болт! Пень от Зуда не лечит — это обман. По-другому забрать тебя у Белова не смогли. Жду на Базе ОСОП в Желтой. Медведь». Ниже, буквами поменьше, был набит постскриптум: «Контейнер не выбрасывай, пригодится. Айболит».

* * *

— Они все так на меня смотрели, что я думал, точно принесут меня в жертву какому-нибудь Тумбе-Юмбе и прочим Вуду! — Болт сидел в столовой в окружении Спецотряда и с энтузиазмом орудовал ложкой в тарелке со свежеприготовленной дымящейся перловой кашей с мясом. — Глаз с меня не спускали, за каждым движением следили, и больше всего их волновало, что я могу выйти из Красной не к ним, а к кому-нибудь ещё!
Сталкер принялся увлеченно жевать, и остальные с уважением отнеслись к этому священному для каждого бойца занятию. Несколько секунд в столовой стояла тишина, потом Болт продолжил:
— Я их и так, и эдак уговаривал, мол, расскажите, в чём хоть дело-то?! — он отправил в рот очередную ложку каши. — А они ни в какую! У всех рожи каменные, дескать вернешься — узнаешь! Всучили мне этот чертов контейнер, ни воды не дали, ни «Невидимки», даже «Филина» не предложили, хоть он мне особо не нужен, но ведь этого добра у них полно! Хорошо хоть автомат дали! Сказали, мол, выйдешь обратно — напьёшься! Я как представил, что мне на себе такую дуру, да ещё и наполненную, на себе через Красную тащить, так всерьёз и засомневался, что дойду!
Он вновь вернулся к приёму пищи, и сидящий рядом с ним Айболит вкрадчиво уточнил:
— Валера, это очень хороший термоконтейнер. Совершенно новый, мне давно такой был нужен.
— Угу, — спешно прожёвывал кашу Болт. — Не благодари, мне он тоже понравился! Очень удобно на нем сидеть, когда отдыхаешь от бега наперегонки с аномалиями. И плечи на бегу приятно так оттягивает. — Он справился ещё с двумя ложками и с наслаждением произнёс: — Ух, хороша кашка! А то медицинские харчи в меня уже не лезут! — Сталкер оживился: — И ведь так и не объяснили ничего! Сказали бы сразу, что гниль с пня им нужна, я б хоть посмеялся! Какая гниль в Красной Зоне?! Там всё не так, как в Жёлтой, всё меняется! Ещё пара Выбросов, и ваше письмо тоже размякнет!
— Это очень хорошо, что они тебе ничего не рассказали, — отметил Медведь. — Иначе бы ты сюда мог и не попасть. А это в наши планы не входило. Так что их жадность пошла на пользу.
— Это точно! — Болт улыбнулся, бросая на Медведя весёлый взгляд, и вдруг озадаченно нахмурился: — Коля… — он непонимающе вгляделся куда-то сквозь майора, — ты это… хорошо себя чувствуешь? Что-то как-то мне…
— Лучше всех! — хохотнул здоровяк, дружеским хлопком по плечу перебивая сталкера. — Это у тебя от избытка эмоций! Шутка ли — два года взаперти держали, как хомячка лабораторного, а под занавес чуть в Красной Зоне не угробили! Рубай кашу, Валера, тебя ещё добавка ждёт!
Болт попытался было возразить, глядя на Медведя с всё возрастающей тревогой, но майор торжественно вручил ему в свободную руку запотевший от холода стакан с водой.
— Держи! — провозгласил здоровяк. — Ну-ка, извольте нашей водички откушать! Собственного приготовления, здесь добываем и здесь охлаждаем! У нас здесь всё есть, в том числе электричество и самое ценное сокровище во всей Жёлтой Зоне — настоящий душ! Наши ученые — гении, Эйнштейн бы от зависти умер! — Медведь легонько подтолкнул кружку к Болту: — Давай-давай, оцени, ждём же!
Он пристально посмотрел сталкеру в глаза, тот отвел взгляд и переключился на кружку Болт сделал пару глотков и улыбнулся остальным, одобрительно кивая со знанием дела:
— Хороша! Да вы тут, я погляжу, как сыр в масле катаетесь! Ничего себе, Желтая Зона! — он невольно покосился на Медведя, но тут же продолжил улыбаться: — А я-то думал, как у Сателлитовцев УИПы в Жёлтой работают?! Наверное, ЦИАП что-то изобрел!
— Как же, ЦИАП! — презрительно фыркнул Водяной. — От них, кроме предательства, ничего не дождешься! Это Медведь случайно натолкнулся на решение данного вопроса. Мы хотели всем помочь, предоставили им научную информацию, всё тут показали, а они… — Он зло задохнулся.
— Не заводись, Водяной, — мягко осадил его Кварц. — Теперь, когда Болт здесь, всё станет иначе. Мы вытащим Кнопку. И кое-кому небо с овчинку покажется! А пока пусть человек поест, да с дороги отдохнет, позже введем его в курс дела подробно.
— Понятно, — Болт стал серьёзен. — Не всё так радужно, как выглядит на первый взгляд?
Медведь молча кивнул, и сталкер потянулся к стакану с водой. Он с наслаждением опорожнил прохладную ёмкость и вдруг болезненно скривился, заходясь в натужном кашле.
— Что за напасть? — Айболит уже был рядом, прислушиваясь к его хрипам. — Что с лёгкими?
— В клинике посадили, — с трудом откашлявшийся Болт тяжело дышал, восстанавливая дыхание. — Пока меня исследовали в поисках средства от Зависимости, столько крови на анализы извели, — он криво усмехнулся, — наверное, на десятерых хватит. Вкалывали мне что-то постоянно, типа, в научных целях. После одной такой инъекции то ли подсадили мне в кровь какую-то дрянь, то ли просто заразу занесли… В общем, провалялся месяц в палате интенсивной терапии. Выкарабкался, но с тех пор лёгкие болят постоянно. Всю зиму проболел, летом вроде попроще, но иногда может скрутить, как сейчас. По Красной бегать, честно скажу, было страшновато.
— Так! Сейчас доедать, мыться и ко мне на осмотр! — безапелляционно заявил Айболит. — Я должен с этим разобраться, в таком состоянии я тебя выпустить никуда не могу! Пока поживешь в лазарете, там для тебя и начнется экскурс в наше житьё-бытьё.
— Снова на больничную койку? — вздохнул Болт. — Счастье было недолгим…
— Зря расстраиваешься, — улыбнулся Капкан. — Долго тебе там лежать не придется. У нас тут настоящие чудеса творятся, скоро сам увидишь. К Водяному за медикаментами очереди стоят!
— Что-то я слышал про Водяного, — сталкер напряг память. — В том ключе, что от всех болячек лечит, и ещё воду продаёт посреди Жёлтой Зоны, ну или в этом духе. А кто это такой?
— Да вот он! — вновь улыбнулся Капкан, указывая на Влада. — Правда, воды он выпивает больше, чем продаёт, зато по Зонам бродит, как у себя дома, в этом вы чем-то похожи. Ты, кстати, нас долго искал? Мы ждали тебя с севера, а ты с северо-востока вышел, с самой забитой аномалиями стороны.
— Так безопаснее было, — пожал плечами Болт, расправляясь с остатками каши. — Меня сначала Белов, потом его помощник, потом начальник охраны, а потом ещё человек пятьсот предупредили, что, пока я не принесу то, зачем посылают, за мной весь Ареал охотиться будет. Мол, работай на нас, у нас лучшее предложение. Снятие всех обвинений, легальные документы на любую фамилию, если потребуется, и десять миллионов долларов — всё это вместе никто, кроме РАО, предложить не сможет. Вот я и согласился. И деньги немалые, и из клиники обещали выпустить. Я же не знал, что за лекарством от Зуда иду. Впрочем, мне без разницы, я б всё равно пошёл, ради свободы. А как ваше письмо там, возле пня, увидел и всё понял, то решил идти вдоль самой границы по Красной Зоне, там дорога чище всего и гарантированно нет попутчиков. Дошел приблизительно до направления на Городок и вышел к вам. По Жёлтой идти гораздо проще, но кто его знает, где и сколько народа меня ищет, раз у них теперь УИПы есть. Вот и шел через самые опасные места, чтобы наверняка. Хотел до вечера успеть, пока народ в Жёлтую не двинул, но не получилось. В результате решил в Городок тоже через самый опасный участок заходить, я ж не знал, что в этот сектор никто не ходит. До развалин прежней базы ОСОП добрался, а там вы меня и заметили.
— В этот сектор заходить очень опасно, это верно, — усмехнулся Медведь. — Здесь живет очень страшная аномалия, АГС-17 называется! Бросается гранатами во всё подряд, очень злая и несговорчивая штуковина. Но люди странные и недобрые к нам пару раз всё же заходили. Так что гостей мы ждем всегда, а теперь особенно, раз секрет работы УИПа в Жёлтой раскрыт. Пора подыскивать место для новой Базы. Рано или поздно здесь нас начнут искать.
— Сколько тебя будут ждать люди Белова? — поинтересовался Кварц. — Как вы договаривались?
— Они со мной не договаривались, — фыркнул Болт, отодвигая пустую тарелку. — Зыркали только на меня такими глазами, будто я виноват во всех их бедах! Я, когда уходил, сказал, что должен до вечера вернуться. Если нет, значит, вляпался и меня можно больше не ждать. Они не ответили.
— Ради такого приза они просидят там пару суток, — контрразведчик задумался. — Потом поймут, что ты точно уже не выйдешь, по крайней мере, к ним. Варианта тут два: ты либо вляпался, либо переметнулся. Первый не проверить никак, а вот второй они будут прорабатывать обязательно. Значит, на тебя разошлют ориентировки везде, где только можно, и чего-нибудь наобещают союзникам по Альянсу. Слухи насчет тебя и пня с волшебной грязью к тому моменту уже вовсю не будут давать спокойно спать половине Ареала, так что взаимная грызня, тотальное недоверие и слежка всех за всеми на некоторое время гарантированы. Это нам сейчас как нельзя кстати. Пока они будут кусать друг друга, мы сможем сосредоточиться на главном. Но об этом позже, сначала выспись, завтра обсудим. Совет Директоров всё ещё сидит в Сателлите?
— Прокопенко вернулся в Москву сразу же, как только меня через Нейтралку перевез, — ответил Болт. — Он даже границу Ареала не пересекал, ему какой-то пакет передали, я видел. Наверное, инструкции от начальства. Меня пересадили в вертолет, и Прокопенко с охраной уехали назад.
— Тебя вертушкой до Сателлита везли? — улыбнулся Медведь. — Эка, как близко к сердцу Белов с Лозинским восприняли нашу скромную шутку с грязным пенёчком! Грязь к грязи тянет, не иначе!
— Ещё как! — Болт потянулся за вторым стаканом воды. — Меня два боевых вертолета сопровождали, МИ-24, приземлялись, прямо в центре города, кругом солдат нагнали, не меньше тысячи. Только выгрузился, сразу под землю упрятали, в какую-то квадратную то ли квартиру, то ли камеру со всеми удобствами. У дверей охраны было — десять человек! Все вооружены до зубов, я там безвылазно просидел до сегодняшнего дня, ко мне даже с разговорами на дом приходили. Один раз Белов лично заявился. Был очень добр и вежлив, болт мой мне вернул, причём настоящий, я очень удивился. Они мне за два года клиник раз двадцать точные копии подсовывали, но я-то ощущаю, что болт не мой, а так — пустая железка… В общем, как мне чуть позже объяснили, привезли меня в Сателлит двадцать пятого июня, это был первый день после Выброса. И последний день пребывания Лозинского в Ареале, ему теперь снова можно колоть ту немецкую сыворотку. Но он отложил операцию и ждёт результатов моего похода. У Белова, кстати, срок истекает завтра. Они вертолетами выдвинутся на границу Зеленой и Желтой, как только туда доставят мой контейнер, для этого там держат крупные силы, я видел, пока меня везли. Да и у Красной засело человек шестьдесят солдат с УИПами. Там были позиции каких-то конкурентов, но их оттуда оттеснили.
— Шестьдесят стволов! — Медведь с Кварцем переглянулись. — Все, на кого хватило УИПов.
— Значит, Волконский не стал разрабатывать предложенную нами программу, — удрученно заметила профессор Николаева. — Он упоминал, что в хранилищах ЦИАП содержится именно шестьдесят осколков ухтинского метеорита. Похоже, все они были направлены на военные нужды.
— На нужды Белова с Лозинским! — угрюмо заявил Базальт. — Спецназу Сателлита Жёлтая Зона даром не сдалась! У них и в Зеленой-то хлопот больше, чем возможностей. Совету Директоров захотелось на халяву избавиться от Зависимости, на остальные тридцать тысяч душ им плевать! Ну, солдатам пообещали крохи с барского стола, чтобы под пули и аномалии лезли бодрее, вот и всё!
— Это точно, — подтвердил Болт. — Я слышал, как кто-то из офицеров их спецназа тихо чертыхался, мол, чертовы УИпы, теперь на нашу голову ещё и Желтая Зона свалилась. Доволен он точно не был.
— Бесплатный сыр только в мышеловке! — мстительно прошипел Водяной. — Пусть теперь подергаются, гады! — Он протянул сталкеру фотографию Кнопки. — Болт, ты, когда в Сателлите взаперти сидел, случаем, жену мою не видел? Они её где-то там же держат… всякой химической дрянью обкалывают, чтобы признания вытягивать… — он помрачнел ещё сильнее. — Она светленькая такая, худенькая, невысокая совсем, тебе по плечо будет…
— Нет, — покачал головой Болт. — Не видел. Извини, дружище. Меня никуда не выпускали, а в той квартире я один был. Даже обувь отобрали, чтобы не убежал далеко в случае чего. Босой ходил.
— Ладно, с этим разобрались, — подытожил Медведь. — Болт, ты сейчас в душ, потом к Айболиту. Остальные могут готовиться к отбою. Я ночью подежурю. Всё, все свободны, завтра продолжим.
Айболит увел Болта к санузлу, народ начал расходиться, и Медведь поднялся на крышу. На улице было уже темно, майор сменил на посту Байкала и уселся за наблюдательный перископ, поправляя шлем-сферу, чтобы улучшить контакт уложенного в затылочный пенал «Филина» с кожей. Здоровяк приник к окулярам и некоторое время разглядывал окрестности. Второй день после Выброса закончился, и успокоившаяся фауна возвращалась к своим обыденным заботам. Волчьи стаи уходили в леса, мелкие грызуны копошились в синюшной траве, невидимой в ночном мраке, живущий в соседних развалинах Осьминог подкарауливал чешуйчатую куницу, вынюхивающую заячий след. Крупных тепловых отпечатков не наблюдалось, и Медведь осторожно откинулся назад, разминая мощную спину. Даже не хрустит, отметил он, обычно позвонки щелкают, словно лопающиеся орехи. Айболит постарался, что надо! Жаль, что улучшенное здоровье ненадолго, смерть скоро заберет причитающуюся ей добычу. И Фронтовик больше не смотрит на него из Эпицентра, с того самого дня Медведь спокойно глазеет в любую сторону, как раньше. А ведь Болт заподозрил неладное, и как только ухитрился… Майор вспомнил взгляд Бэмби, сидевшей в столовой позади всех. Девчонка аж дыхание затаила, когда прислушивалась к недоуменным вопросам Болта и его, Медведя, настойчиво-беззаботной на них реакции. Пожалуй, стоит с утра предупредить сталкера, чтобы в отношении неё держал язык за зубами особенно плотно. А то сейчас начнется старая пластинка: большие грустные глаза несчастного оленёнка и убитый молчаливым горем скромный вид…
— Медведь, можно мне на крышу? — из щели в прикрытом люке раздался голос девчонки.
Отлично, поморщился здоровяк, только вспомнишь о напасти — она сразу скажет «здрасьте»!
— Нельзя! — отрезал он, немедленно углубляясь в тщательное изучение погруженной в ночной мрак местности. — База на осадном положении, гражданским лицам находиться на крыше в темное время суток запрещено. Демаскируешь Базу — подставишь всех, так что спать!
— Меня никто не заметит, — девчонка приоткрыла люк и всё-таки вылезла на крышу. — Мне Базальт дал на время свою «Невидимку». Мне надо с вами поговорить.
— Ещё более неудачного времени для разговора найти не смогла? — съязвил Медведь. — Я на посту, если ты не заметила. А роль Базальта в твоём появлении меня удивляет.
— Это я сама его попросила дать мне «Невидимку», — заступилась за пулеметчика Бэмби. — Он согласился всего на один час. Скажите, Медведь, почему наш гость, Болт, так странно спрашивал вас о здоровье? С вами что-то случилось? Поэтому вы перестали со мной разговаривать и сказали Айболиту больше меня к вам не пускать? Он ведь не мог просто так согласиться, раньше он всегда мне помогал… Вы больны чем-то серьёзным и не хотите мне навредить?
— Да, — признался Медведь. — У меня острый приступ аллергии на женское занудство! Знаешь, женщина очень похожа на мороженое! Она сначала холодна, потом тает, а потом, так её растак, липнет! Вот я и думаю, а не переименовать ли тебя из Бэмби в Мороженое?! А ну, марш отсюда по-хорошему, не то точно спущу с лестницы, и Айболит снова начнет тебе помогать! В лазарете! Вон с крыши! И люк за собой плотнее закрой, не хватало ещё проникновения на Базу мутантов!
Девчонка хотела что-то сказать, но увидела его взгляд, совсем поникла и молча удалилась, плотно захлопывая крышку люка. Медведь с грустью вздохнул. Жаль, что всё так вышло, тем более что он всё-таки успел к ней привязаться за время процедур по «общей гипервентиляции организма». Айболит всё это подстроил специально, ясень день, и, признаться, Медведь был этому рад. К моменту окончания «лечения» они с Бэмби уже весело болтали часами, всё равно на крыше в ту пору забот было немного. Сейчас он скучал по её беспечной болтовне и счастливой улыбке. Майор грустно улыбнулся. Красивая девушка, не загаженная корыстью и двуличностью, влюблённая в обычного вояку, здоровенного, грубого, покрытого шрамами и не очень-то молодого — всё это слишком радужно, чтобы продолжаться долго. Наверное, одно из предназначений Паутины — это спускать возомнивших невесть чего людей с небес на землю…
Но к тому, что от этой жизни ожидать справедливости не приходится, он за годы службы привык. Бэмби хороший человечек, найдет ещё счастье. А ему теперь нужно забыть о таких вещах и не морочить девчонке голову, иначе ей потом будет ещё тяжелее. В общем, всё, забыли. Теперь необходимо потратить оставшиеся крупицы жизни с максимальной пользой. Хотелось бы, чтоб Кварц оказался прав и Фронтовик действительно говорил о Рентгене с Туманом. Если они выйдут из Эпицентра живыми и вменяемыми и смогут призвать к ответу Белова с Лозинским, то можно будет хоть перед смертью вздохнуть спокойно. Умирать с клеймом предателя Родины и террориста очень не хочется. Знать бы ещё, как скоро люди Белова вычислят Базу… И Меркулов давно не проявлял к Спецотряду интерес, это не к добру. Что-то готовит, сомневаться не приходится. Необходимо смотреть в оба, тучи сгущаются слишком мрачные. Здоровяк задумчиво потер подбородок и вновь приник к окулярам перископа.
Наутро Медведь сменился и первым делом отправился в лазарет, навестить легендарного сталкера. Болт уже не спал, над ним колдовал Айболит, неподалеку сидел Кварц с блокнотом в руках и что-то записывал.
— Как лёгкие? — Санинструктор вколол сталкеру шприц-тюбик с тусклой светящейся жидкостью.
— Давно так хорошо себя не чувствовал, — оценил Болт. — С утра при дыхании вообще никакого дискомфорта не ощущаю, иногда только внутри жжёт несильно.
— Лёгочная ткань в нескольких точках частично разрушилась, — Айболит сделал злую мину. — Эти суперисследователи Зависимости занесли тебе в лёгкие что-то совсем хреновое, чем-то похоже на радиоактивный маркер. Их у тебя по всему организму напихано, видать, отслеживали изменения при введении тебе различных экспериментальных препаратов. Ничего, я тебя подлатаю! Голова как?
— В порядке, — Болт прислушался к ощущениям. — Разве что ноги немного ватные, ходить будет тяжело. Но, я так понимаю, это «Медсестра» на мне так сказывается?
— Она, родимая, — подтвердил Айболит. — Это нормально, к обеду будешь как новенький. Я тебе ещё для надежности иммуномодулятор вколол, тоже нашего производства. Не знаю, как насчет долго бежать, но долго ходить точно сможешь без проблем.
— Этого хватит, — Болт сделал несколько глубоких вдохов-выдохов подряд. — Если в Эпицентр идти, то обратная регенерация меня вылечит. Я в Красной просто слишком недолго был, и к тому же в основном у самого края, там эффект слабый, а так бы и она помогла. Главное первый час продержаться, а то там постоянно приходится быстро бегать и очень проворно уворачиваться.
Болт заметил входящего Медведя, кивнул ему в знак приветствия и обратился к военврачу:
— А ему ваши Икс-препараты помочь могут? — Он хмуро посмотрел на майора. — Давно вляпался?
— Я ничего не говорил, — ответил Айболит на укоризненный взгляд Медведя. — Он сам как-то узнал! — Санинструктор обернулся к сталкеру. — Я ничего не могу сделать. Он здоров по всем параметрам, диагностика бессильна. Как ты увидел?
— Крошка болт к Болту пришел, — философски пробубнил здоровяк. — И сказала кроха: болт на шее — хорошо, Паутина — плохо! — Он покачал головой: — И всё-то ты видишь, Болт… С месяц назад.
— Валера, можешь определить, сколько у него осталось времени? — оживился Айболит.
— Пара месяцев, — невесело сощурился Болт, вглядываясь куда-то, словно внутрь Медведя.
— Нормально, — весело оценил здоровяк. — Я думал, будет хуже. Глядишь, ещё успею погулять на торжественном банкете по поводу заключения под стражу Совета Директоров и прочих самоотверженных слуг народа. — Он посмотрел на контрразведчика: — Болт уже в курсе?
— Да, — ответил тот. — Я только что ему всё изложил. Включая наши мысли по этому поводу.
— Что скажешь, Валера? — Медведь с любопытством уставился на сталкера. — Мы психи?
— Ты — точно ненормальный на всю голову, Коля, — Болт тяжело вздохнул. — Хотя спорить не буду, красиво ты их… такого никто бы ожидать не стал. А вот насчет Фронтовика я, мягко говоря, очень удивлен. Самое интересное — мою бабку действительно звали Полина Федосеевна, и машину дед мне завещал, старенький советский «Газик» тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Он во дворе у бабки стоял, в деревне Кедвавом. Но я с тех пор, как из Кедвы ушел, больше туда не возвращался, в Эпицентре вообще лучше лишний раз не появляться. Там странные вещи творятся, очень нехорошие.
— Может, всё-таки сходишь разок? — спросил Медведь. — Надо бы разобраться, в чём там дело.
— Схожу, — согласился Болт. — Но как-то уж больно странно всё это. И боязно. Фронтовик никогда не промахивается. Про Собаку его я даже не говорю. Коля, ты уверен, что он меня родичем назвал?
— Он сказал, что ты ему «родич названый», — уточнил здоровяк. — Не знаю, что он хотел этим сказать. Он вообще говорит не по-современному, у него слог такой… старорусский, что ли…
— У нас в деревне так Макар Петрович говорил… — задумчиво протянул Болт. — Старый дет лет семидесяти… и у него была черная лайка, Чернышом звали… тоже старая, еле лапы переставляла. Они тогда самыми первыми в тайге сгинули… — Сталкер несколько секунд молчал, после чего решительно тряхнул головой: — Надо идти! Странно всё это, но что-то мне подсказывает, что идти надо, и чем скорее, тем лучше. Снаряжением поделитесь?
— Не обидим! — улыбнулся здоровяк. — У нас его на любой вкус! Особенно «Эмка» хороша! После научной обработки ей просто цены нет, сколько раз мне жизнь спасала! Но ты же её не носишь…
— Тяжеловата она для меня, — Болт смерил взглядом двухметровую стотридцатикилограммовую фигуру Медведя. — Тебе-то в ней весело, не сомневаюсь, а вот я далеко не убегу. Мне бы камуфляж подогнанный, с расцветкой хотя б под Желтую Зону, берцы-облегчёнки, ну и остальное, как обычно.
— Найдём! — пообещал Медведь. Наши запасы в твоем распоряжении. Мы в развалинах старой базы расчистили склад РАВ, так что экипируем тебя по полной! Когда думаешь выдвигаться?
— Завтра утром, как только рассветёт, — решил Болт. — Путь предстоит неблизкий, нужно успеть пройти Красную Зону засветло, а я даже не представляю, какой она теперь ширины.

* * *

Где-то восточнее вновь загрохотали выстрелы, и Медведь вскинул руку в жесте «Стой!». Спецотряд немедленно залег на тропе, сливаясь с сине-желтой растительностью. Болт мысленно покачал головой. Вот тебе и «нелетная погода». А говорили, что в Ареале теперь по этим дням тихо и спокойно. Так спокойно, что пятнадцать километров пятый час идем.
— Неужели они до сих пор меня ждут? — негромко произнёс он, оборачиваясь к Медведю.
— Вряд ли ждут, — так же тихо ответил здоровяк. — Скорее, уйти не могут. Зомби их блокировали, и они теперь держатся на подготовленных позициях, ждут подкреплений. — Он нахмурился: — Судя по тому, что мы видели, и звукам боя, эти подкрепления тоже попали в переплёт.
— Да, натворили вы дел, — хмыкнул Болт. — Такая каша заварилась, кто бы мог подумать…
— Меньше надо чужими руками жар загребать, — зло прошептал Медведь. — Хотелось по-быстренькому от Зависимости избавиться, а заодно бросить тут всех остальных — вот пусть теперь расхлёбывают! Надо было сразу в Сателлит возвращаться, а то жадность фраера губит. Жаль только, что Белова с Лозинским с ними нет, вот ради кого я бы и сам вместе с Зомби в атаку сходил!
Отряды Зомби хлынули в Жёлтую Зону ещё вчера, привлеченные постоянными перестрелками солдат Сателлита с боевиками других группировок. Теперь уже не приходилось сомневаться, что Спецназ РАО не ушел от границы с наступлением ночи, как советовал Болт, и остался на месте, ждать то ли чуда, то ли у моря погоды. Что там произошло с отрядами конкурентов, можно было лишь догадываться, но они тоже не покинули тех мест. Может, поняли, что Сателлитовцы всё-таки отправили Болта за пнём и теперь ждут его возвращения, и надеялись перехватить его с грузом. Может, дожидались агентурных данных или ещё чего, но появившиеся из Красной Зоны подразделения Вечномолодых навалились на всех сразу. Видимо, поначалу им дали серьёзный отпор, ведь сил у границы было сосредоточено немало, учитывая совокупное количество боевых отрядов. Но Зомби это не остановило, они не только быстро вернулись большим составом, но и постоянно подтягивали к месту сражения новые подразделения. С полуночи ветер доносил то затихающие, то вновь разгорающиеся звуки боя с разных сторон. Как только Спецотряд вышел провожать Болта до границы с Красной, то и дело приходилось в срочном порядке скрываться, чтобы не попасться на глаза идущим навстречу отрядам Зомби. Пришлось даже вернуть на Базу несколько человек, чтобы было кому держать оборону на крыше, если всё пойдет совсем плохо.
— Вижу цель! — тихо зашипела в ухе гарнитура рации. — «Филин» выдаёт тепловые отметки. Левее семьдесят! Похоже, ещё один отряд, стволов пятьдесят, идут быстро, лучше переждать здесь.
— Принял тебя, Байкал! — ответил Медведь и обернулся к Болту: — Валера, можешь определить, они одни или где-то идут ещё? Не хотелось бы оказаться зажатыми на тропе с двух сторон.
— Один отряд, — сталкер прислушался к холодному дыханию оберега. — Они нас не видят. А идут быстро потому, что за ними токсичное облако двигается. Очень большое. Лучше бы нам здесь подольше полежать, пока всё это не уйдет подальше. И Зомби, и облако будут пересекать тропу.
— Стало быть, ждём, — согласился здоровяк и, выйдя в эфир, отдал короткую команду.
Ждать пришлось почти полчаса, и как только токсичное облако освободило тропу, Спецотряд ускорил шаг, стремясь наверстать упущенное время. Не надевший «Эмку» Болт шел вместе с Медведем в ядре группы, всех вёл Водяной, которого прикрывал Байкал, и сталкер с мрачным интересом поглядывал на странного проводника. Нет, парень был хорошим человеком, оберег подтверждал это однозначно, дело не в этом. В его голове засела какая-то Ареаловская дрянь, которая медленно разрушала мозг, если не могла найти воды. А так как не отрываться от бутылки вообще Водяной не мог, то впитавшаяся в мозг составляющая Ареал постепенно поглощала его жизненные силы. Это она давала ему возможность, подобно Зомби, обходить аномалии. Парень вообще должен был зомбироваться, но по каким-то причинам Ареал оказался не властен над ним и в отместку за это очень медленно, но неотвратимо, убивал человека. Болт хмуро поморщился. Рас прав, что-то произошло с Ареалом после «Дезинфекции», раньше он убивать не стремился. Теперь же словно записал людей в заклятые враги, и Выбросы другие, и звери лютуют… прямо война.
Пока дошли до границы с Красной Зоной, встретили ещё два отряда Вечномолодых, двигающихся в разные стороны. Зомби рассылали свои подразделения по всем очагам боестолкновений, а раз сейчас «нелетная погода», то в Зонах много сталкеров. Кто-то ведет старательские партии, кто-то пошёл на поиски метов и «Икса». Кому-то из них тоже достанется, если Вечномолодые заметят. Зомби не утруждают себя разбирательствами в ерундовых подробностях, вроде вопроса кто виноват, а кто — нет. Болт коснулся рукой набедренного кармана, убеждаясь, что «Невидимка» имеет надежный контакт с кожей. Сталкиваться с Зомби в Красной Зоне совсем нежелательно, там растительности в разы меньше, чем здесь, и прятаться гораздо труднее.
— Впереди железная дорога, — сталкер коснулся плеча Медведя. — Я чувствую бронепоезд, точнее, оба сразу. Между ними не больше полукилометра, стоят в районе боёв. Красный дышит злобой, Синий далеко слишком, не могу его зацепить. В общем, дальше лучше бегом до самой границы.
Спецотряд перешёл на бег. Железнодорожную насыпь миновали спокойно, и вскоре перед бойцами эфемерно затрепетала прозрачно-непроницаемая призрачная завеса. Водяной остановился в пяти шагах от неё и наотрез отказался подходить ближе. Остальные последовали его примеру. Болт снял с себя рацию, вытащил из воротника гарнитуру и протянул их Медведю.
— В Красной Зоне оно без надобности, — объяснил он. — А лишний груз мне тащить не с руки. Припасов у меня на неделю, если хорошенько растягивать, но постараюсь вернуться до Выброса. В Эпицентре спрятаться негде, единственный шанс — это быстро зарыться в землю, но и это там не везде возможно. Короче, если через неделю не вернусь, можете больше не ждать.
— Ты там аккуратнее! — Медведь протянул ему свою ладонь-лопату и пожал руку. — А то я, как ни провожу кого-нибудь в Красную, так они постоянно в истории попадают. — Здоровяк улыбнулся и легонько хлопнул его по плечу: — Удачи, Валера!
— И вам того же, — Болт попрощался со всеми и шагнул сквозь подрагивающую призрачную стену.
Оказавшись в Красной Зоне, он пошевелил ботинком по залитой оранжевыми брызгами фиолетовой траве, разгоняя местную Синьку фиолетового же цвета, и опустился на очищенный клочок земли. Пять минут передышка. Ещё пара шагов, и реалии Красной вступят в полную силу во всей своей красе, придется много бегать, так что лучше отдохнуть заранее. Он осмотрелся, прикидывая маршрут движения. Итак, ширина Красной Зоны пока неизвестна, текущее время одиннадцать часов, значит, у него есть порядка десяти часов светового дня. Сегодня четвертый день после Выброса, если всё будет хорошо, то завтрашние сутки тоже можно записать в актив. Отсюда до Кедвы по прямой километров пятьдесят с небольшим… Главный вопрос — сколько из них он сможет пройти засветло? Ночевать в Эпицентре негде, там вообще не стоит прекращать движение дольше, чем на две-три минуты. Разве что рискнуть укрыться в домах, если таковые остались после «Дезинфекции». Правда, в целесообразности этой затеи приходилось серьёзно сомневаться, в деревнях живут Унки, их, конечно, гораздо меньше, чем домов, но это ещё ничего не значит. Стало быть, всё зависит от нынешней ширины Красной Зоны. Чем ближе удастся подойти по ней к границе Эпицентра, тем лучше. Интересно, насколько изменились её размеры… Ширина Жёлтой выросла на шесть километров, и это при том, что её граница не двигалась почти год, упираясь в развалины Пояса. Так, по крайней мере, объяснял Медведь. Зато Зеленая Зона в момент Дезинфекции едва ли не мгновенно увеличила свою ширину до шестидесяти километров и за два года отросла ещё на двадцать пять. Выходит, что совокупный диаметр Эпицентра и Красной Зоны сейчас порядка ста двадцати километров, и можно не сомневаться, что львиную долю этого пространства составляет именно Эпицентр. Ладно, скоро всё станет ясно. Болт поднялся на ноги и двинулся вперед.
Тридцатиградусная жара, словно отражающаяся от мутного желто-оранжевого неба, неприятно стесняла дыхание, и сталкер мысленно порадовался чудо-лекарствам Айболита, серьёзно облегчившим жизнь. Препараты из Икс-эссенции действительно можно назвать волшебными, не удивительно, что РАО сразу же начала с ними борьбу вместо сотрудничества. На Большой земле в аптеках творится то же самое — эффективные лекарства исчезают, прилавки ломятся от дорогостоящего и малополезного химического хлама, превращающего людей в этаких фармакологических наркоманов: таблеточки не торопятся вылечивать пациентов, наоборот, пациенты ради лишнего грамма здоровья вынуждены покупать их чуть ли не всю жизнь. Отличный бизнес. Болт криво усмехнулся, машинально обходя медленно ползущее впереди Сито. Что большое государство, что маленькое РАО — всё едино. Сидящим у руля толстосумам плевать на обычных людей, они борются за свои прибыли, а прибыли несовместимы с лекарством, полностью излечивающим человека за одно-два применения. Все так стремятся вырваться из Ареала, а вот он, Болт, даже рад своему возвращению сюда. Здесь его Родина, какая бы ни была.
Первый отряд Зомби он встретил через полчаса легкого бега. Оберег на шее резко похолодел, сообщая о приближающейся опасности биологического типа, и Болт торопливо окинул взглядом заполненные хаотично движущимися аномалиями окрестности. Надо быстро смещаться с открытого места в заросли, но все видимые оазисы были заняты мутантами, а у кромки ближайшей растительности и вовсе расположился Желудок, прикинувшийся кустом, в ожидании добычи. Пришлось оббежать его с другой стороны и залечь прямо на багровой резине голой земли. Зомби показались через несколько секунд. Отряд стволов в тридцать вышел из виднеющегося в пятистах метрах леса толстых фиолетовых обрубков и направился к границе с Жёлтой Зоной. Сталкер осторожно сместился, оставляя застывший в охотничьей позе Желудок между собой и Вечномолодыми. Если Желудок не испугается их приближения и не рванет бежать на самом интересном месте, то Зомби не смогут заметить человека. Болт с интересом разглядывал приближающихся Вечномолодых. Судя по старой солдатской форме советского образца, это был взвод Стройбата, попавшего под зомбирование в числе первых. Впервые он видел у стройбатовцев оружие, раньше они бродили только с лопатами и кирками…
Зомбированные военные строители прошли мимо, и почти сразу Болт почувствовал резкий укол, исходящий от оберега. Сталкер рванулся всем телом, отбрасывая себя в сторону, и в землю, где полсекунды назад была его грудь, с коротким глухим стуком впился тонкий длинный шип. Болт извернулся, одновременно вскакивая на ноги и смещаясь правее, и разминулся со вторым шипом на считанные сантиметры. Оберег показывал Суставчатого Игольщика в ближайших кустах, и сталкер, низко пригибаясь, быстро забежал за Желудок, укрываясь от тускло поблескивающих ядовитым токсином плевательных шипов. Игольщик, потеряв цель, тихо зашипел от злобы низким вибрирующим звуком, но выходить из своих кустов не решился. Похоже, зверь чувствовал близкое присутствие Желудка и не хотел рисковать своей жизнью. И правильно, одобрил его решение Болт, Желудок сожрёт кого угодно, он переваривает жертву в считанные секунды. Помнится, лет десять назад на его глазах в Желудок случайно угодил Зомби, остальной отряд выпустил в жуткую животину столько пуль, что ее буквально разодрало в клочья за четверть минуты, но добычу они так и не спасли. За это время Желудок успел растворить сожранного до состояния скелета.
Долго прятаться за Желудком со стороны открытой местности было слишком опасно, несколько аномалий уже тянулись в сторону человека, словно принюхиваясь, и Болт побежал к лесу. Он не стрелял и никого не поранил, значит, Зомби не почувствуют эманации боли или страха, а просто так они не оглядываются. Добраться до леса оказалось сложнее, чем он предполагал. Низкая скорость снующих впереди аномалий внезапно резко возросла, и сталкеру пришлось повертеться, словно волчку, отпрыгивая от мчащейся со всех сторон смерти. Уклонившись сразу от двух Центрифуг и избежав столкновения с несущимся на огромной скорости Растворителем, Болт едва не наступил на подтекающего к ногам Миротворца. Он отпрыгнул, удерживаясь на чистом клочке земли, и присел, прижимаясь как можно ниже. В полуметре над головой промелькнуло Сито, уже дёрнувшееся к человеку, но не сумевшее вовремя погасить скорость. Болт выпрямился и бросился бежать, пока впереди ещё угадывалась свободная тропа. Достигнув леса, сталкер увидел причину неожиданного переполоха. Гигантское газовое облако лениво вползало в рощу обрубков с запада, расталкивая суетящиеся на опушке аномалии. Болт надел противогаз и заспешил дальше. После быстрого бега дышать в противогазе было тяжело, но эффект обратной регенерации уже действовал, и жжение в поврежденных лёгких быстро сходило на нет.
Лес повезло пройти спокойно. Газовое облако, более походившее на маленькое море, выдавило из него обитателей, и никто не жаждал перекусить одиноким сталкером. Болт достиг противоположной опушки, когда увидел второй отряд Зомби. Этих было немного, меньше десятка, и двигались они параллельно кратчайшему направлению на Жёлтую Зону. Вечномолодые шли медленно и явно что-то искали. Болт притаился за группой покрытых оранжевыми потёками замшелых обрубков, и в ту же секунду оберег несильно кольнул его в грудь, указывая на следующую группу деревьев. Внутри неё, незаметная в толще фиолетового мха, лежала небольшая мутно-желтая полукапля неправильной формы. Сталкер пригляделся к метаморфиту и узнал «Компас». Хорошая вещица, имея её, всегда знаешь точное направление на Эпицентр. Вот значит, что здесь ищут Зомби. Это всё усложняет. Пока они будут рыскать по лесу, придется сидеть в укрытии, а когда найдут, то окажутся в опасной близости от человека, могут и заметить.
Болт медленно, чтобы исключить даже минимальный шум, попятился, быстрыми взглядами по сторонам разыскивая убежище понадежнее. Сейчас бы не помешала «Тишь», довольно удобный для одиночки мет, полностью глушит издаваемый тобою шум, включая шелест листьев, хруст веток под ногами и голос. Можно чихать под носом у врага, и тебя не услышат. Но такого мета у Спецотряда не нашлось, Рас говорил, что после «Дезинфекции» они встречаются очень редко и пользуются спросом только у шпионов крупных группировок. Оно и понятно: выстрелы «Тишь» не глушит, этот звук издаешь не ты, а оружие, да и чтобы тебя услышал даже стоящий рядом человек, контакт с метом надо постоянно прерывать. Иначе будешь молча открывать рот, словно рыба на суше. ОСОПу такое не требуется, они всегда действуют двумя-тремя группами, им радиосвязь намного важнее.
Сталкер отполз за обрубки потолще и вновь затаился. Газовая аномалия скоро уйдет, и звери начнут возвращаться в лес. Если Вечномолодые не поторопятся, могут начаться проблемы. Зомби прочесывали лес минут десять и отыскали «Компас» в ту самую минуту, когда оберег начал сигнализировать хозяину о приближении мутантов. Положение спасло то, что, подобрав метаморфит, Вечномолодые собрались вместе и бодро двинули к Эпицентру. Болт снял противогаз, быстро уложил его в сумку и выскользнул из леса, прислушиваясь к шуршанию мха позади. Звери чувствовали Зомби и не лезли на открытое место, это давало возможность удалиться от леса на безопасное расстояние без погони. Минут пятнадцать сталкер шёл за отрядом молчаливых человеческих фигур, но жара и два года бездеятельности взаперти ведомственных клиник дали о себе знать, и пришлось снова подыскивать место для отдыха. Болт молча чертыхнулся. Потерял форму, слишком быстро накапливается усталость.
На этот раз свободных оазисов не нашлось, и пришлось применять оружие. Каракатица, дальнейшая мутация Осьминога, очень неприятная на вид помесь усеянного зубами рюкзака и мерзкого живого узла, кишащего длинными щупальцами с ядовитыми крючьями на присосках, покинула своё логово только после того, как Болт выпустил в неё весь магазин «Вала». Зверюга с противным скрежещущим визгом вынырнула из зарослей и, стелясь по багровой земле, быстро утекла куда-то вглубь скоплений островков местной флоры. Болт запрыгнул в заляпанную зеленой слизью освободившуюся берлогу и принялся менять магазин. Звери в Красной Зоне стали более живучи, это хорошо заметно, раньше для изгнания Каракатицы хватило бы и десяти «Дыроколов», тем более таких, девятимиллиметровых СП-6 «Д», с тяжелой бронебойной пулей. Болт уселся на землю, оперся на ствол дерева-обрубка и несколько минут отдыхал, разглядывая снующие вокруг аномалии. Странный народ эти сталкеры, подумал он. Им хочется попасть в Красную Зону, думают, тут сокровища на каждом углу грудами валяются. На самом деле здесь на каждом шагу только смерть. Но скажешь кому-нибудь из них об этом — не верят, подозревают тебя во лжи, дескать, ты просто всё себе хапаешь и специально страшилки рассказываешь… Он тихо вздохнул. И ведь сколько лет уже Ареал существует, а всё равно регулярно находятся желающие проверить на собственной шкуре, действует зомбирование или нет. И зомбирование всякий раз доказывает, что оно действует. Каким местом люди думали, когда до мифического пня через Красную Зону собирались с разбегу добежать?!..
Болт посмотрел на вяло ползущее по оранжевому небу выцветшее пятно бледно-голубого солнца, размытые очертания которого напоминали растворяющуюся в воде чернильную кляксу. Надо спешить, иначе он слишком сильно выбьется из графика. Сталкер поднялся на ноги, дождался, когда поток идущих мимо оазиса аномалий станет достаточно редким, и побежал дальше. На границу с Эпицентром он наткнулся через два часа совершенно неожиданно. Оберег несильно кольнул его в грудь, указывая направление на метаморфит, и Болт изменил курс, забирая левее. Мет обнаружился лежащим на открытом месте, в самой гуще скоростного потока аномалий. Это была «Пустышка», вещица, считающаяся бесполезной, и сталкер даже задумался, стоит ли рисковать из-за неё. Интуиция подсказывала, что бесполезных метов не бывает, рано или поздно свойства «Пустышки» кто-нибудь да обнаружит, но лезть в гущу мечущихся сгустков концентрированной смерти совсем не хотелось. Болт уже собрался пройти мимо, но в этот момент заметил Жернова очень крупных размеров, ползущие к метаморфиту. Менее сильные аномалии уступали дорогу более габаритному завихрению энергий, и пространство перед «Пустышкой» начало очищаться.
Воспользовавшись удачно представившейся возможностью, сталкер бросился к метаморфиту. Добежав до места, он схватил «Пустышку» и тут же рванулся обратно, но Жернова оказались агрессивными, они почувствовали человека и ускорились, увязываясь следом. Болт прибавил ходу, спасаясь бегством, но аномалия ускорилась ещё сильнее. Как назло, вокруг не было ни Лизуна, в котором можно спрятаться, ни зарослей, в которых можно отсидеться. Оставалось только бежать как можно быстрее, пока на пути не попадется какое-либо укрытие. Опасность возрастала и из-за того, что Жернова оказались слишком крупные и запутать их, столкнув с другой аномалией, не получалось — все уступали им дорогу заранее. Болт мчался со всех ног, чувствуя, как Жернова медленно, но неумолимо сокращают дистанцию, и когда прямо перед ним едва заметной рябью вспыхнула завеса Эпицентра, не раздумывая, прошел её насквозь, в последнюю секунду затаив дыхание и закрыв глаза.
Оказавшись внутри, он резко остановился, словно вкопанный, балансируя руками, чтобы не потерять равновесие. Здесь всего два шага безопасного пространства, и один из них он уже сделал. Не открывать глаза и не дышать! Ни в коем случае не дышать, воздух Эпицентра ядовит и очень быстро лишает подвижности, а это верная смерть. Необходимо простоять здесь, сколько хватит дыхания, Жернова с той стороны потеряли цель, они быстро успокоятся и уйдут, главное не возвращаться сразу, нужно дать им время. Болту удалось неподвижно простоять с минуту, потом нехватка кислорода в организме стала невыносима, и он отшагнул назад. Оберег молчал, не видя опасности, и сталкер выдохнул, открывая глаза. Жернова были уже далеко, остальные аномалии к барьеру не приближались. Болт, жадно хватая ртом воздух, потер пульсирующие болью виски и уселся на землю у самой призрачной границы.
Итак, ширина Красной Зоны не изменилась. Это всё те же двадцать километров, и он их только что прошёл. Выходит, диаметр Эпицентра теперь составляет восемьдесят километров. В четыре раза больше, чем до «Дезинфекции». Что-то очень страшное происходит с планетой, и никто особо не задумывается об этом… Болт отдышался и вновь посмотрел на небо. До того места, что когда-то было деревней Кедвавом, осталось тридцать километров. Это почти семь часов пути в условиях Эпицентра, если ничего не произойдет. Дойти до неё и вернуться до наступления кромешной темноты — никак не успеть, уже часов шесть вечера, не меньше. Ходить по Эпицентру ночью это верная смерть, не видно ни зги, и повсюду снуют злобные хищные твари. Ночевать там негде, сохранилась ли бабкина изба — неизвестно, а надеяться на авось абсолютно не хочется. Он, конечно, умеет проникать и в Красную, и в Эпицентр без последствий, но это ещё не значит, что жизнь ему не дорога. Остается только один разумный вариант — заночевать здесь, на границе, и войти в Эпицентр с рассветом. Тогда времени должно хватить на всё про всё, если потерявшая форму дыхалка не подведет. Хорошо лёгкие уже в порядке, хоть что-то хорошее есть в этой дурацкой Красной Зоне. Болт устало вздохнул, взял автомат наизготовку и пошел вдоль подрагивающей эфемерной рябью завесы искать убежище на ночь.

* * *

Ареал, Зеленая Зона, Административный квартал Сателлита, конференц-зал Совета Директоров РАО «Ареал», 4 июля 2012 года, пятый день после Выброса, 12 часов 17 минут. 

— Это с самого начала была афера! — генерал Белов был зол и мрачен. — И мы на неё попались! Вот, ознакомься! — Он протянул Лозинскому документ. — Это итоговая сводка моих аналитиков.
Вице-премьер взял бумагу и углубился в чтение. По мере изучения документа он хмурился всё сильнее и, дочитав до конца, бросил бумаги на стол, с трудом сдерживая эмоции.
— Всё это организовал один-единственный жалкий майор-дуболом из ОСОП?! — Лозинский с ненавистью скривился. — И все твои люди оказались не в состоянии предугадать его действия?!
— Этот Плетнёв далеко не один-единственный! — огрызнулся Белов. — У него в команде оперативный сотрудник из группы Рентгена, профессионал высочайшего класса, ты же читал список! Плюс боевики с опытом работы в Жёлтой Зоне, один из лучших сталкеров Поискового отдела, связи с местным населением, свой агент у нас в юридическом отделе! Они завербовали Волконского очень красиво, старый идиот с удовольствием пошел на сотрудничество с ними втайне от нас! Такой комплекс оперативных мероприятий тупому дуболому не по плечу, Валентин! Это очень опасный противник, он организовал в Жёлтой Зоне, заметь, там мы бессильны, целую подрывную организацию, надо признать, очень эффективную! Они работают слаженно и профессионально, каждый из них занимается своим сегментом, там дилетантов нет! Они чётко просчитали наши действия! Подбросили нам наживку в виде лекарства от Зависимости, и этот с виду безобидный сопляк, а в действительности матерый рецидивист Никитин, он же Рас, грамотно разыграл спектакль, который позже был раздут тупым стадом до колоссальных размеров. Чтобы мы теперь ни говорили о несостоятельности слухов об этом чертовом пне, нам не поверят. Решат, что мы просто не хотим делиться грязью и прикрываемся различными оправданиями.
— Ну, Альянс это не развалит, — Лозинский принялся задумчиво размышлять. — Мы даём им слишком вкусное лакомство, чтобы от него отказываться. К тому же этот Болт не вернулся, и никакой лечебной грязи у нас нет, и обвинить нас не в чем. Да, их оппозиция попытается извлечь из всего этого собственную выгоду, но она не будет существенной. Предлагаю объявить экспедицию в Красную Зону погибшей, а этот ОСОП уничтожить при задержании. Они ведь подвергшиеся зомбированию террористы, за их головы назначена награда, это общеизвестно.
— Это гораздо легче сказать, чем сделать! — Белов держал себя в руках, но Лозинский хорошо знал своего двоюродного брата и прекрасно понимал, что тот в бешенстве. — Мы не можем добраться до Плетнёва с его ОСОПом больше полутора лет. И не только мы. В их команду помимо оперативников входят ещё и шибко умные ученые, нашедшие способ постоянно существовать в условиях Желтой Зоны. Они добывают там воду, изготавливают чуть ли не мифические лекарства, как выясняется, даже умеют добывать электричество! Если бы не потребность в продовольствии, ОСОП существовал бы полностью автономно. Но фактически они уже стали неприкасаемыми, особенно после появления передатчика и предупреждений о Выбросах! Согласно агентурным данным, все крупные группировки считают более выгодным мириться с их существованием и получать медикаменты и оповещения, чем пытаться уничтожить ОСОП. Нападения на них практически полностью прекратились. Есть подозрение, что, как только мы попытаемся ликвидировать банду Плетнёва, нам станет негласно мешать та самая оппозиция наших марионеток!
— У нас же теперь есть УИПы, функционирующие в Жёлтой Зоне, — напомнил вице-премьер. — Разве это не решает проблему с поиском и уничтожением банды?
— Лишь частично, — поморщился генерал. — У моих людей нет опыта, они никогда не работали в Желтой, а использование новых УИПов там имеет свои особенности, довольно серьёзные. Со временем мы это исправим, но я подозреваю, что этого самого времени у нас может и не быть.
— Что ты хочешь этим сказать, Эдуард? — напрягся Лозинский. — Чем нам опасна банда голодранцев, пусть даже неплохо подготовленных, не высовывающих нос из Жёлтой Зоны?
— А ты подумай! — зло скривился Белов, сгребая в горсть аналитическую записку. — Всё это, — он потряс скомканной бумагой, — они устроили, чтобы получить себе Болта. Зачем он им понадобился?
— Насколько я понимаю, Болт единственный, кто может добраться до Красной Зоны и вернуться оттуда невредимым, — ответил Лозинский. — Будет бегать для них за камнями и осколками в Эпицентр, конкурентов у него… — Вице-премьер умолк на полуслове и тревожно посмотрел на собеседника: — Он способен дойти до Эпицентра… Рентген?! Спустя два года?! Ты уверен?!!
— Никаких оснований, кроме собственных предчувствий, у меня нет, — поморщился Белов. — Но мне и этого достаточно. Вот тебе версия, Валентин: два года этот Болт был никому не нужен, и вдруг сейчас Плетнёв организовывает операцию по его освобождению, да ещё такую рискованную. Для чего? Болт может добраться до Эпицентра. И Рентген со всем компроматом исчез там же. Что если он не погиб, как мы были уверены, а всё это время находился, например, у того же Плетнёва, а теперь желает получить некие данные, которые, как вариант, оставил в Эпицентре, когда в спешке его покидал? Тот контрразведчик из госкомиссии, Кварц, который работает на Плетнёва, вполне может оказаться Рентгеном. Конечно, я могу ошибаться, но в одном я уверен совершенно точно: Болт нужен Плетнёву для похода в Эпицентр. Там есть нечто, получить которое ему сверхважно. И я предпочитаю не гадать на кофейной гуще, что это: дешевые грязные камни или компромат на нас!
— Согласен, — Лозинский спешно обдумывал услышанное. — Что ты предлагаешь?
— Мы должны пойти на крайние меры, — решительно заявил Белов. — Во-первых, надо объявить всем, что Болт нашел лекарство от Зависимости и скрывается с ним от всех, набивает цену. В знак серьёзности своих намерений он уже уничтожил, скажем, половину пня, остальное собирается продать за огромные деньги, заплатить которые способна совсем небольшая группа людей. Это вызовет ненависть среди голодранцев и увешанного оружием быдла, пусть его ищут все и везде, подобный поворот событий сыграет нам на руку. Если кто-нибудь его найдет, об этом очень быстро узнают все, а мы устроим ему несчастный случай. Второе: необходимо использовать любые средства для ликвидации банды Плетнёва.
Генерал недовольно скривился, постукивая по столу пальцами, и со вздохом досады продолжил:
— Мой идиот племянничек умудрился испортить выпавший нам удачный шанс! — Белов вновь поморщился. — Один из его людей вычислил эту Екатерину Петрову, агента Плетнева, и установил факт вербовки ею Волконского. Но вместо того, чтобы установить за обоими тотальное наблюдение, мой придурок арестовал обоих, да ещё устроил из этого целую войну, обернувшуюся серьёзными потерями! Теперь Плетнёв знает, что его агенты провалены. Допросы с пристрастием почти ничего не дали. Волконский едва не умер от страха и рассказал всё, ты в курсе. Петрова оказалась заранее подготовлена к провалу и потому дала минимум информации — списочный состав банды и приблизительное представление о работе УИПа в Желтой Зоне. Большего она не знает. Но в Москве у неё осталась дочь, в настоящий момент живет с престарелыми родителями. Предлагаю использовать этот рычаг. Направим туда соответствующих специалистов, пусть социальные службы проведут экспертизу, в результате которой окажется, что немощные старики не в состоянии обеспечить несчастному ребёнку, фактически лишившемуся родителей, даже минимальные условия для существования. Органы опеки заберут дочь на законных основаниях, а дальше уже моё дело. Я хочу взглянуть, как отреагирует чета Петровых на перспективу своей дочери стать Зависимой. Можно даже организовать сиротский приют в Сателлите. Аналогично посмотрим, что можно предпринять в отношении семей остальных террористов. Но в этом мне потребуется помощь твоих «Неравнодушных». Они должны создать соответствующий информационный фон.
— Организуем, — кивнул Лозинский. — Развернем всё в виде кампании фонда в защиту прав узников Ареала. Мол, дети и семьи желают видеть своих родителей и мужей хоть иногда, надо позволить им встречи на Нейтральных территориях, ну и так далее. РАО, разумеется, будет всячески этому препятствовать, сошлемся на Полтергейст и Режим Чрезвычайного Положения. В итоге всех необходимых жён-детей и тому подобное сами же правдолюбцы и привезут к нам поближе. Да ещё и торжественно, с пафосом и пиаром. Нашего участия в этом не будет.
— Подходит, — оценил Белов. — Остальное организуют мои люди. Помимо этого, возможно, потребуется подкинуть Плетнёву дезу через Абрамова, чтобы выманить из логова в удобное нам место. Но над этим ещё предстоит подумать. В письме Володина требует опубликования всех переданных Абрамову данных в открытой печати в качестве подтверждения получения послания. Это не в наших интересах, так что пока я не принял решения, как именно использовать данную возможность и есть ли в этом смысл. Но банду Плетнёва необходимо ликвидировать как можно скорее. Отсюда третье: я организую операцию по поиску, штурму и уничтожению банды в кратчайшие сроки, но своими силами тут не справиться, иначе проблемы не существовало бы уже давно. Необходима помощь в обнаружении их местонахождения, у нас практически нет хороших специалистов по Желтой Зоне, все они состоят в различных группировках, в том числе и во входящих в Альянс. Мы можем каким-либо образом мотивировать их на помощь нам? Объявление награды не работает, тут нужно что-то другое, более существенное. В идеале нам должны предоставить проводников.
— Я обдумаю, что в наших силах, — вице-премьер задумчиво сдвинул брови. — Разработаю варианты и пришлю тебе полный список. В крайнем случае, можно пообещать им небольшой поселок. Приемный Пункт в Конашь-Ёль можно оперативно перестроить, он уже вплотную к Зеленой Зоне. Что-нибудь ещё?
— Остальное мелочи, оперативная рутина, — покачал головой генерал. — Разве что экспертную группу не помешало бы создать, чтобы собрала все полезные научные данные из того, что останется от базы Плетнёва. Мы постараемся взять Николаеву и Степанова живыми, но возможны накладки.
— А вот об этом уже я хотел поговорить, — нахмурился Лозинский, пододвигая к себе лежащую на краю стола папку. — Видишь ли, Эдуард, всем будет лучше, если с данными лицами при штурме неожиданно произойдет нечто фатальное.
— Сделаем, — безразлично ответил Белов. — ЦИАП уже перенял все их разработки?
— Нет, — вице-премьер раскрыл папку. — И вряд ли переймёт. — Он протянул генералу один из документов. — Почитай. Это отчет моих аналитиков, что-то из Москвы, что-то из ЦИАП, что-то любезно предоставил Брильденберг, для полноты картины.
— Парадокс Кугельштайна? — Белов пробежал глазами текст. — Опять? У нас-то он откуда?
— У нас ещё сильнее, чем в клинике этого подонка, — Лозинский злобно скривился. — Если коротко, то ЦИАП воспроизвел все устройства Николаевой и Степанова. Но запустить соответствующие процессы невозможно. Точнее, они запускаются по принципу Парадокса Кугельштайна, то есть всё зависит от индивидуальности человека. Кто-то может провести синтез сыворотки, а кто-то не в состоянии даже инициировать процесс. Оборудование запускается, но ничего не происходит. И тех, кто может, считанные единицы, на данный момент мы склонны считать, что это неизвестная генетическая особенность. У Кугельштайна таких людей целая команда, а у Абрамова всего один, и тот осилил синтез лишь на пятидесяти процентах качества. Я пытался негласно искать уникальных специалистов в Москве, но так и не смог никого найти. Пришлось кланяться Брильденбергу, но и его люди оказались бессильны. Сотрудники Кугельштайна отказываются от сотрудничества даже за очень большие деньги, тупоголовые идеалисты! Брильденберг согласен с нашим мнением, что вся клиника — это глубоко законспирированный рассадник антисемитского экстремизма, и если бы не сыворотка для нас, мировое сообщество давно подвергло Кугельштайна всеобщему презрению и забвению. У нас ситуация ещё хуже: ни один специалист ЦИАП, включая недавно поступивших по проекту «Златовласка», не в состоянии заставить функционировать оборудование Николаевой и Степанова.
— Но УИПы же запустили в Желтой Зоне, — непонимающе насупился Белов. — И после ареста Николаева со Степановым быстро воспылают желанием работать в ЦИАП. В обмен на снятие всех обвинений и ту же сыворотку от Абрамова.
— А если нет? — возразил Лозинский, бросая на генерала пристальный взгляд. — Мы можем, на них надавить, но как только они поймут, что уникальны, как изменится их реакция и поведение? Они начнут предъявлять нам ультиматумы, Эдуард! Всё, что мы можем без них, это запустить УИП в Желтой Зоне и, скорее всего, добиться функционирования электроприборов. Это, несомненно, прорыв, но мы прекрасно справляемся и без всего этого. Нам необходимо получить главное: расслоение «Икса» и добычу воды, но как раз оба данных процесса регулируются Парадоксом Кугельштайна. Если мы позволим Николаевой и Степанову диктовать нам условия, позже придется глубоко сожалеть! Вспомни, с чего начинались исследования этих двоих! Потенциально их оборудование может превратить углеводородную энергетику в прах, а собрать такие приборы без труда может каждый мало-мальски подкованный физик-практик! Ты понимаешь, чем это нам грозит? Брильденберг снизошел до того, что лично звонил мне дважды! Там очень обеспокоены открывающимися перспективами и настоятельно рекомендуют немедленно изъять все материалы исследований. И я с ними согласен. Кроме того, если оборудование этих двоих действительно способно отвоёвывать у Ареала территории, мы с тобой имеем шансы лишиться нефти «Тип X», когда они сожмут Ареал в границах Красной Зоны. Дальше им не продвинуться, ни Зомбирование, ни Зависимость они предотвратить не в состоянии. Мы, конечно, будем понемногу изучать их разработки, Волконский теперь готов на всё, твоё ведомство очень эффективно с ним поработало, но в его успех верится слабо. Уникальных специалистов у нас нет, забрать кого-либо у Кугельштайна не получилось, так что сам видишь…
— Я могу распространить проект «Златовласка» на Новосибирский Академгородок, — мрачно процедил Белов. — Или на дипломатические представительства немцев. Привезем кого-нибудь оттуда, если вся эта дрянь зависит от генетики.
— А если нет? — возразил Лозинский. — Привязка Парадокса Кугельштайна к ДНК — это лишь версия. У нас нет гарантированных ответов, только предположения, мы ни в чём не уверены.
— Может, рассмотреть вариант силовой доставки в Ареал кого-нибудь из сотрудников Кугельштайна? — предложил генерал. — Возможно, мои люди сумеют это организовать.
— И что с того? — вице-премьер зло усмехнулся. — Какая разница, кто будет ставить нам условия, антисемит от Кугельштайна или Николаева со Степановым? В первом случае хлопот даже больше! — Он покачал головой: — Нет, тут нужны полностью управляемые специалисты, подконтрольные только нам. Помимо всего прочего, нельзя сбрасывать со счетов Брильденберга. Родственничкам на наши беды плевать, а вот будущее углеводородной энергетики для них святое. Впрочем, как и для нас. Поэтому предлагаю последовать их рекомендациям: все фигуранты этого дела должны исчезнуть навсегда, их разработки и вся информация, с ними связанная, должна быть изъята и надежно скрыта. Со временем, если нам удастся найти надёжно управляемых сотрудников, удовлетворяющих требованиям Парадокса Кугельштайна, мы продолжим данные разработки, не привлекая лишнего внимания и не создавая шума. Что скажешь?
— Согласен с твоими доводами, — Белов мстительно прищурился. — Ошибок быть не должно, следов тоже. Я займусь этим немедленно. Но сидеть в Ареале больше нет смысла, необходимое руководство можно осуществлять и из Москвы, и чем скорее я там окажусь, тем лучше для нас обоих. Кугельштайн ответил на наш запрос относительно смещения дат операций?
— Да, — подтвердил Лозинский. — Он готов принять одного из нас послезавтра, второго через четверо суток. Кто поедет первым?
— Езжай ты, — решил Белов. — Я задержусь здёсь на несколько дней, пока будет идти первичная организация всех необходимых процессов. Только не затягивай с мотивацией наших… — Генерал сделал паузу и с презрением выплюнул эпитет: — «Партнёров» по Альянсу. Не хочу затягивать ликвидацию банды Плетнёва.
— Всё будет предоставлено в кратчайшие сроки, — заверил генерала вице-премьер. — Итак, решено: я выезжаю в Цюрих завтра утром. — Оба собеседника поднялись из-за стола, и Лозинский добавил: — Да, кстати! Эдуард, считаю, твоё предложение насчет проекта «Златовласка» и Академгородка имеет для нас перспективы. Мы пошлем туда людей, пусть подыщут кандидатуры.

* * *

Стерильно-белый круг солнца почти не освещал небосвод, кроваво-красным океаном нависший над багровыми полусумерками Эпицентра. Черные мясистые капли водорослеобразного мха густо покрывали пепельную почву, то тут, то там несущую на своей поверхности метровые пузыри серых бородавок, густо облепленных толстыми черными потёками. Призрачная действительность идеально ровной и абсолютно пустой местности, уходящей за горизонт, троилась эфемерными очертаниями едва заметных силуэтов загадочного рельефа. Засевший за одной из бородавок Болт внимательно следил за группой Зомби, синхронными шагами обходящей один из таких прозрачных силуэтов. Похоже, это что-то вроде горы или небольшого лесного массива, находится оно в какой-то иной реальности, и оказаться там означает быть мгновенно разорванным на куски. Но вокруг этого призрачного нечто идут две вполне надежные тропы, одна уходит левее, в сторону непосредственно центра Эпицентра, по другой, что обходит эфемерное нечто справа, можно попасть в бабкину деревню. И именно сейчас, когда до неё оставалось не больше двух километров, как раз на этой тропе объявились Зомби. Придется ждать, когда они уйдут, обойти их незамеченным негде.
Болт шел по Эпицентру восьмой час и изрядно устал, сказывалось долгое сидение в клиниках при минимуме активности. Теперь приходится возвращать себе былую форму прямо на ходу. Всё тело нещадно болело — натруженные ещё вчера мышцы с самого утра объявили забастовку, обедненный кислородом воздух, поступающий в легкие через противогазный фильтр, не справлялся с обеспечением ровного дыхания. Голова периодически кружилась, в глазах время от времени темнело, и приходилось останавливаться, потому что в вечных багровых сумерках Эпицентра уже не получалось ничего разобрать. Вдобавок количество призрачных тварей, бродящих по ровным, как стол, эфемерно гористо-лесисто-обрывистым плоскостям окружающей местности, сильно увеличилось. Оберег не позволял им учуять или как-нибудь ещё заметить человека, но они могли просто увидеть его глазами, и приходилось подолгу прятаться за теми из бородавок, до которых имелась возможность дойти живым. Стрелять всё равно бесполезно, воздействия нашего оружия звери Эпицентра даже не почувствуют. В результате отставание от намеченного графика составило два часа и продолжало увеличиваться. Ещё час просрочки, и до наступления кромешной тьмы покинуть Эпицентр не удастся. А «Светлячок» в руке будет виден издали, короче, положение складывается — лучше не придумаешь.
Группа Вечномолодых, тускло отсвечивая резиной противогазов, наконец-то скрылась из вида, и сталкер выбрался на тропу. Нужно торопиться, но кислорода не хватает даже для ходьбы в обычном темпе, приходится плестись совсем не быстро. Час назад, когда Болт добрался до того места, которое когда-то было посёлком Поромес, ему пришлось пробежать метров десять, сердце вместе с легкими едва не выпрыгнули наружу, и полностью восстановить дыхание после того до сих пор не удалось. Посёлок оказался словно раздавлен гигантским бульдозером. На месте домов лежали груды трухлявых обломков, из которых кое-где торчали прогнившие почерневшие брёвна. Ядерный взрыв, ударивший по Эпицентру, отразился на нём как-то совсем не так, совершенно отлично от привычных представлений о воздействии ядерного взрыва. Радиации не было, оберег бы её обнаружил, и троящийся призрачный ландшафт, едва заметный на пустынно-ровной поверхности, никуда не делся. Однако дома всё же разрушило подчистую, превратив в кучи обломков, заваливших безопасные проходы, и пробираться через руины посёлка оказалось задачей не из лёгких.
Болт как раз перелезал через один из завалов, когда из нагромождения изломанных бревен в пяти шагах от него выполз Унк. Уродливая детская фигурка, тихо всхлипывая, выбиралась из обнаружившегося среди развалин логова, печально понурив голову, и Болт метнулся к ближайшей куче обломков, почти инстинктивно втыкая ноги в безопасные участки поверхности. Он запрыгнул за неё и замер, сжимаясь в комок и закрывая ладонями уши. От крика Унка не поможет, но инстинкт самосохранения требовал сделать хоть что-нибудь для своей защиты… Из-за развалин позади донёсся негромкий и усталый детский плач, будто потерявшийся ребенок давно отчаялся найти родителей. Унк поплакал минут пять, после чего тоскливое хныканье начало удаляться, и оберег дал почувствовать, что смертельно опасное существо уходит куда-то вглубь смятого в трухлявый комок поселка. Болт заторопился удалиться от опасного места подальше, но после предпринятого рывка легкие пылали огнем, и нехватка кислорода в тридцатитрехградусной жаре мгновенно заставила его перейти на медленный шаг. Позже пришлось дважды отлеживаться за бородавками, скрываясь от появлявшихся неподалеку тварей, но дыхание так и не нормализовалось, словно трахею заткнули пробкой, в которой издевательства ради проткнули крохотное отверстие.
Убедившись, что ведущая в обход не то леса, не то горы тропа пуста, Болт продолжил путь. Теперь нужно быть особенно осторожным, у тропы не было ответвлений, в случае появления опасности уйти некуда, и сталкер приглядывался к каждой попадающейся вдоль дороги бородавке. До некоторых из них дойти можно, это хоть какое-то укрытие. В Эпицентре на оружие надежды никакой, тут единственный рецепт выживания — никому не попадаться на глаза. Зомби здесь бродят толпами, расстреляют в две секунды, не успеешь и одного убить, а призрачные твари и вовсе неуязвимы. Раньше, до «Дезинфекции», не вся фауна Эпицентра была враждебной. В призрачных озерах, состоящих из Студня, бултыхались какие-то прозрачно-невесомые существа, других, столь же эфемерных, можно было разглядеть в едва заметном мареве лесов или что тут у них вместо этого. Даже по троящимся, относительно ровным пространствам иногда перемещались бестелесные существа непонятных форм и размеров, которых удавалось разглядеть благодаря помощи оберега. И никто из них обычно не обращал на человека внимания, вероятно принимая его за Зомби. Или это болт на шее не давал им его заметить, кто знает… По крайней мере, на настоящих Зомби местная фауна точно никак не реагировала, в этом он убеждался не раз.
Смертельно опасными и враждебными существами являлись призрачные твари, которых он для себя окрестил Амёбами. Прозрачные бестелесные твари представляли собой троящийся, уродливый бесформенный подрагивающий полутораметровый комок, постоянно меняющий очертания. Амёба словно перетекала по земле, погруженная в неё на треть, и оставляла за собой обожженный след из черной влаги, курящейся лёгким дымком. След держался около минуты, после чего короткая мясистая растительность восстанавливалась, не оставляя никаких признаков недавней гибели. От Амеб веяло злобой, ненавистью и жаждой убийств, двигались они быстро и в вечных багровых полусумерках Эпицентра, да ещё и в противогазе, заметить их слабо мерцающие силуэты было непросто. Спасало лишь то, что обнаружить его Амебы могли только взглядом, и если призрачные твари всё-таки успевали заметить Болта, то от них удавалось спрятаться за бородавками. Обычно Болт укрывался за ближайшей, пропадая из вида, затем быстро отползал к следующей, потом к другой, третьей и так далее. Амёбы, покружив вокруг одной-двух бородавок, теряли к нему интерес и уходили. До подобных игр в прятки он старался дело не доводить, потому что всегда существовал риск укрыться за бородавкой, от которой нет безопасного пути до следующей. В Эпицентре вообще плохо с безопасными поверхностями, вечно ходишь по узким стежкам, как плохой канатоходец…
Сильно выручал бабкин оберег, он заранее указывал на приближение опасности, зачастую ещё до того, как Болт мог заметить её собственными глазами. Когда-то давно он попробовал снимать его и пройти по Жёлтой самостоятельно. Получалось неплохо, но с оберегом всё удавалось в разы лучше, а уж соваться без него туда, где безраздельно властвует Зов, он и вовсе не стал бы ни за что. Проверять, что даёт ему неуязвимость перед зомбированием, бабкин подарок или собственные возможности, абсолютно не хотелось. Вот и сейчас висящий на груди болт настойчивым покалыванием сообщил хозяину о появлении угрозы. Сталкер торопливо заозирался, выискивая укрытие. Достаточно крупная бородавка обнаружилась почти в десяти метрах левее, но безопасный путь до неё представлял собой замысловатую змейку вдвое большей протяженности. Болт ускорил шаг настолько, насколько вообще позволяло рвущееся из груди сердце, и к тому моменту, когда он всё-таки добрался до бородавки, сил хватило только на то, чтобы упасть вдоль её основания и жадно хватать ртом воздух, высасывая жалкие порции кислорода из противогазного фильтра. Перед глазами заиграли кровавые круги, и гулко бьющая в висках кровь зазвенела в ушах колокольным звоном.
Прийти в себя удалось только через минуту. Зрение немного прояснилось, и Болт увидел крупный отряд Зомби, двигающийся по его тропе во встречном направлении. Вечномолодых было не меньше сотни, с оружием за спиной и лопатами в руках, уложенными на плечо. Длинная вереница Зомби тянулась из-за призрачного поворота, подрагивающего бесплотными очертаниями в глубине эфемерного леса-горы, и терялась в багровых сумерках идеально ровного черного пространства. Болт осторожно придвинулся к пепельно-черной бородавке вплотную, сливаясь с её тенью. Если Вечномолодые идут с лопатами, значит, будут зарывать осколки. Следовательно, скоро Выброс. А так как возиться больше суток они не будут, то начнется Выброс самое позднее завтра в это же время, если не раньше, ведь это не единственный такой отряд. Если Темный Властелин посылает своих бездушных марионеток копать, то делает это с размахом. Можно не сомневаться, что сейчас подобные отряды копателей идут из Эпицентра во все стороны. Даже странно, что он встретил всего один такой. Раньше их было больше… Может, это потому, что Шаг Выброса резко сократился.
Вечномолодые отошли на неопасное расстояние только через двадцать минут, но вынужденная остановка совсем не прибавила сил. Дышать было чуть больше, чем нечем, и всё, на что хватало задыхающегося организма, была вялая ходьба нетвердым шагом. Он побрел дальше, с трудом переставляя сильно потяжелевшие ноги. Ему в который раз показалось, что кислорода в Эпицентре стало ещё меньше, чем в прошлые времена. Если вдруг у него когда-нибудь случится помутнение рассудка, на почве которого он снова соберется в Эпицентр, стоит взять с собой кислородный баллон. И побольше, побольше…
Укол оберега вернул ясность в мутнеющее сознание, и Болт понял, что где-то позади появились Амёбы. Они перетекали небыстро, превосходя его в скорости незначительно, значит, не шли по следу, а просто перемещались с места на место. Но двигались они по его тропе. И слева от неё. И справа. В сознании вспыхивали всё новые образы. Призрачных тварей не меньше десятка, они идут широкой цепью, словно прочесывая местность. Спрятаться от них за бородавкой не выйдет, кто-нибудь будет протекать мимо и заметит, а выйти за пределы их цепи он не успеет, слишком тяжело дышать, не хватит времени. Оставалось лишь одно — идти вперед. Где-то там должна быть бабкина деревня, по всем ощущениям он уже совсем рядом. Болт попытался прибавить шаг, но тут же понял, что если ускорится хоть на миллиметр, то через десяток шагов сердце просто не выдержит.
Деревня Кедвавом показалась в багровых сумерках спустя шесть минут, когда Амёбы сократили расстояние до человека наполовину. Болт всмотрелся в рваные очертания и понял, почему не сразу её заметил. От деревни остались лишь невысокие россыпи почерневших от времени деревянных обломков, хаотично разбросанных по её территории. Частично уцелел лишь бабкин дом, Болт узнал его сразу, несмотря на вдребезги разбитую крышу. Если Амёбы не увеличат скорость, он успеет добраться до него и попытает счастья укрыться внутри. Неизвестно, можно ли в него зайти, но это сейчас его единственный шанс, на большее не хватит сил. Он сделал ещё десяток шагов, как вдруг оберег вновь начал покалывание. Болт остановился. Из развалин деревни выскользнула целая толпа призрачных тварей и неторопливо двинулась ему навстречу, растягиваясь полукругом. Путь вперед был отрезан, назад — тоже. Сталкер быстро осмотрелся, отыскивая безопасную поверхность, годную для отступления влево или вправо. Нужно хотя бы отползти с тропы, попытаться спрятаться за бородавкой, шансов не много, но может быть, повезет! Он шагнул в сторону, но в следующую секунду оберег показал новых Амёб.
Болт криво усмехнулся. Бежать некуда, его взяли в кольцо. Призрачные твари ещё не видели человека, но пройдет минута, максимум две, и его увидят. Видимо, кто-то из Зомби его всё-таки заметил, когда он лежал в полубессознательном состоянии. Вечномолодые были заняты своими заботами, а может, приняли его за Зомби, но кто-то или что-то, что заменяет им мозги, решило проверить, в чем дело. Не найдя человека на указанном месте, оно выслало охотников, и те загнали его в кольцо. Долго искать им не пришлось, тропа здесь всего одна, и по южной её части сейчас идет отряд Зомби. Да, не повезло… Недаром он никогда не ходил в эти места, боялся оказаться зажатым на тропе со всех сторон. Так и получилось. Жаль, а счастье было так близко, из клиники вырвался, жизнь стала налаживаться и всё такое. Он иронично фыркнул и потянул из-за спины автомат. На пули Амёбам плевать, но не умирать же просто стоя столбом. Хоть пострелять напоследок. Болт взял оружие наизготовку и принялся ждать.
Призрачные твари заметили его через минуту. Идущая впереди тех, что появились из развалин деревни, рванулась к человеку, резко набирая ускорение. Болт прицелился и выпустил в неё с десяток пуль. Бесформенный силуэт Амёбы поглотил их без следа, и остальные твари рванулись следом за своим вожаком. Расстояние быстро сокращалось, и человек вёл прицельный огонь до тех пор, пока глухой щелчок бойка не возвестил об опустошении магазина. Ближайшая тварь бросилась на него огромным прыжком, едва ли не мгновенно покрывая десятиметровое расстояние. Болт равнодушно поглядел на стремительно летящую в него Амёбу и обиженно поморщился. Всё-таки жаль.
До столкновения оставалось чуть больше метра, когда летящая эфемерная тварь внезапно лопнула, разлетаясь на дымящиеся капли, призрачным дождем осыпавшиеся в черный мясистый мох. Следом лопнула вторая и почти одновременно с ней третья. Откуда-то слева донесся звук отрывистых автоматных очередей, тут же перекрытый раскатами оглушительного грохота. Что-то огромное и черное, почти сливающееся с багровыми сумерками, гигантскими скачками приближалось со стороны продолжающего бить скупыми очередями автомата. Бестелесные Амёбы вздрогнули и развернулись, собираясь встретить противника, но с каждой очередью их количество сокращалось. Призрачные твари молниеносно сомкнули ряды, собираясь в кучу, но прежде, чем получившаяся эфемерная фаланга ринулась в атаку в неё со всего размаха врезалась громадная антрацитовая собака. Амёб швырнуло в разные стороны, словно брызги от рухнувшей в море скалы, и почти трехметровый пёс на лету схватил пастью одну из них. Тридцатисантиметровые клыки гулко клацнули, и собака, не останавливаясь, замотала головой из стороны в сторону, разрывая Амёбу на ошмётки. Пёс двадцатиметровыми прыжками пронёсся мимо Болта и бросился преследовать тварей-загонщиков, обратившихся в бегство. Далекий автоматчик продолжал отстреливать разбросанных по призрачной равнине Амёб, пытающихся перегруппироваться, и звуки коротких очередей опаздывали за лопающимися на россыпи дымящихся лужиц бестелесными сгустками.
Болт посмотрел вдаль, туда, где в давно ставшем чужим багровом воздухе крохотными огоньками мерцали вспышки выстрелов. До стрелка было не менее километра, но сталкер отчетливо видел фронтовую солдатскую форму времен Великой Отечественной, щегольски начищенные сапоги и тяжелый, абсолютно спокойный взгляд, выбирающий очередную мишень через прицел ППШ-41. Фронтовик застрелил ещё одну Амёбу и принялся выверенными неторопливыми движениями менять дисковый магазин. Уцелевшие твари, забыв о Болте, воспользовались возможностью и рванулись в атаку на автоматчика. Спустя несколько секунд вокруг сталкера остались лишь быстро исчезающие призрачные лужицы, курящиеся слабым дымком. Болт проследил взглядом атакующих Амёб. Они миновали половину расстояния до Фронтовика, когда в кровавых сумерках вновь расцвели вспышки автоматных очередей. Разглядывать происходящее стало слишком тяжело, и сталкер на мгновение закрыл глаза, выдыхая. Бывают ещё чудеса на свете. А он думал, что всё…
Он сделал шаг и почувствовал, что взмок от напряжения, будто побывал под душем в одежде. Ничего, высохнет быстро, здесь жарко. Вот только дрожь пройдет от передозировки адреналина, холод, леденящий душу, утихнет, и всё будет нормально. Главное, не попасть в такую переделку ещё раз, а то второго такого испытания нервишки могут и не выдержать… Болт медленно зашагал к развалинам деревни, заставляя себя не обращать внимания на предательскую дрожь в коленях. Это пройдет. Скоро. Пройдет. Кому расскажешь — не поверят… Тут бы самому поверить, что выжил.
До дома бабки Полины он дошёл только через десять минут. К тому времени автоматная стрельба звучала изредка и где-то очень далеко, перекликаясь с отрывистым и злобным собачьим лаем. Руины деревни были пусты, и перелезать через невысокие завалы оказалось не сложно, мешала лишь нехватка кислорода. Добравшись до избы, сталкер понял, что заночевать в ней не удастся, дом на полметра ушел в призрачную поверхность Эпицентра, и наступить на его пол означало немедленную смерть. Болт печально вздохнул, вспоминая давно ушедшее детство, проведенное в этом дворе, и в следующую секунду увидел то, за чем пришел. Дедовский автомобиль стоял на том же самом месте, где маленький Валера видел его в крайний раз, миллиметр в миллиметр. Древний «Газик» был в отличном состоянии, совсем не новый, но словно отремонтированный умелым механиком и выкрашенный добросовестным маляром. Новенькая резина, чисто вымытые стекла, отстиранный и добротно натянутый тент. Всё говорило о том, что на «Газике» давно и прочно сидит крупная и мощная аномалия, но оберег не видел опасности и словно подталкивал Болта к дедовской машине.
Несколько секунд Болт неподвижно разглядывал автомобиль, после чего решился. Он подошел к машине и осторожно бросил в водительскую дверь гильзу. Гильза с глухим стуком ударилась о металл и отлетела в черный мясистый мох. Тогда сталкер осторожно коснулся дверной ручки пальцем. Палец остался на месте. Болт потянул за ручку, и дверь легко поддалась, отворяясь. Внутри всё было так, как в те далекие времена, когда дед был ещё жив, только вычищенное и выкрашенное. В глубине сознания вспыхнуло давно забытое детское желание порулить дедовским автомобилем, и Болт неожиданно для себя смело залез в машину. Сиденье деловито скрипнуло, принимая водителя, и он захлопнул дверь. Даже ключи имеются, прямо в замке зажигания. Болт улыбнулся, вспоминая, как дед ругал отца за вовремя не отключенную массу, и завел автомобиль. Двигатель затарахтел, и в следующий миг мир вокруг машины изменился. Багровые сумерки сменились обычным летним днем, а прямо под передним бампером начиналась укатанная просёлочная дорога, уводящая куда-то, прочь из разрушенной до основания деревеньки. Секунду изумленный Болт рассматривал в окно изменившийся мир, после чего распахнул дверь. Снаружи привычно висел багровый полумрак, давящий на покрытую черным мхом пепельную равнину, троящуюся призрачным ландшафтом. Ни дороги, ни солнечного света. Болт захлопнул дверь и вновь посмотрел в окно. Дорога была. Солнечный летний день — тоже. Он пару мгновений сидел неподвижно, прислушиваясь к оберегу, после чего снял противогаз и вдохнул полной грудью. Воздух внутри машины оказался пьяняще-свежим и почему-то лесным, словно из березовой рощи… Несколько секунд Болт с наслаждением дышал, потом взялся за руль и решительно положил руку на рычаг коробки передач.
— Нехорошо заставлять хороших людей ждать, — улыбнулся он. — Поехали!
Сделанный на совесть когда-то очень давно мотор заурчал, и старый, но всё ещё добротный «Газик» неспешно покатил по черной равнине.